Нет альтернативы Киеву: почему Польша и Европа обязаны вооружиться вместе с Украиной

Российский дрон, поразивший 10-й этаж жилого дома в Галаце (двое ранены и госпитализированы), оказался, по словам президента Румынии, Герань-2. Никушор Дан в специальном заявлении также сообщил, что этот дрон летел в составе группы из 45 аппаратов, которыми россияне атаковали цели на востоке Украины, однако был предположительно «поражён», вследствие чего изменилась траектория полёта, дрон сбился с курса и ударил в румынскую многоэтажку.

Предполагалось, что дроны летели в направлении Рени на украинской стороне Дуная. Однако достаточно взглянуть на карту, чтобы убедиться: Галац находится примерно в 30 км по прямой к западу от Рени, — то есть дрон мог просто продолжать полёт по курсу, что скорее указывает на намеренные действия россиян.

Президент Дан на вопрос журналистов — летел ли дрон по первоначальному курсу или отклонился из-за украинской ПВО — ответил, что тот «получил кинетическое повреждение» и потому ударил в дом. Эта интерпретация маловероятна, но понятна: в противном случае румынскому президенту пришлось бы говорить об умышленных действиях россиян, а не о «несчастном случае». Умышленное действие требует более жёсткой реакции, нежели «инцидент», — а значит, нарратив Бухареста свидетельствует ещё и о том, что румынская дипломатия, заговорившая о задействовании ст. 4 Вашингтонского договора, по всей видимости, не была уверена в надлежащей реакции НАТО.

С начала войны на Украине обломки российских дронов обнаруживались уже 47 раз, однако нынешняя ситуация отличается. Прежде всего потому, что румынское министерство обороны до сих пор не ответило на вопрос: почему на этот раз дрон, обнаруженный радарными системами ПВО и вынудивший поднять в воздух два дежурных истребителя, не был сбит.

Эти вопросы, звучавшие публично от журналистов — тем более что это уже второй подобный случай в Галаце за месяц, — вызвали, по сообщениям одного из порталов, «ярость» и раздражение официального представителя румынских вооружённых сил. Полковник Кристиан Поповичи заявил: Румыния способна обнаруживать и отслеживать российские дроны в районе Галаца, однако не располагает необходимыми военными технологиями для их уничтожения — вне зависимости от ситуации.

Произошедшее в Галаце — такова моя гипотеза — отчасти типично и является стратегическим сигналом, который Россия адресует государствам — членам НАТО. О повторяемости схемы свидетельствует и то, что на прошлой и текущей неделе как в Литве, так и в Латвии было зафиксировано нарушение воздушного пространства дронами.

Согласно официальным заявлениям, в воздушное пространство обеих стран вторглись украинские дроны, траектории полёта которых были искажены россиянами таким образом, чтобы они поразили цели в обеих прибалтийских государствах. После того как дроны поразили топливную базу в Латвии, в стране начался правительственный кризис: сначала был отправлен в отставку министр обороны, затем распалась коалиция и ушла в отставку премьер-министр.

В Румынии мы также наблюдаем правительственный кризис, начавшийся раньше, чем в Латвии, когда социал-демократы вышли из правительства. Общественное мнение по вопросу политики в отношении Украины в Румынии разделено, а Россия к тому же эскалирует ситуацию в соседней Молдове. 15 мая Путин подписал закон, упрощающий выдачу российских паспортов жителям Приднестровья, а российский посол агитирует их, утверждая, что паспорта обеспечивают «реальную защиту».

Не вызывает сомнений: Россия стремится к дестабилизации ситуации в Румынии и будет использовать в этих целях новый закон, дающий Путину право направлять за рубеж военных для защиты граждан Федерации. На вопрос журналистов в Астане Путин ответил, что «требует проверки», не был ли это украинский дрон, сбившийся с курса. Медведев в своём обычном стиле пригрозил, что народам Европы придётся привыкнуть к отсутствию «спокойного сна».

Инцидент с дроном в Галаце не представляется следствием стечения обстоятельств. Я бы исходил из умышленного действия — очередного стратегического сигнала, который россияне посылают государствам восточного фланга НАТО. Все российские действия последних дней — и инциденты с дронами, и манёвры ядерных сил в Белоруссии, и удары «Орешниками» по целям на Украине, и заявления о готовности к массированным ударам по правительственному кварталу Киева — несут очевидный посыл: мы готовы к эскалации войны как по горизонтали (расширение на новые страны), так и по вертикали (задействование ранее не применявшихся средств, удары по более чувствительным целям).

Стоит задать вопрос: что обусловило перемену в поведении Кремля? Выдвину тезис: сдерживание Российской Федерации со стороны НАТО за последние два месяца ослабло, что и придало Путину смелости. Попыткой исправить ситуацию — хотя и недостаточной — служит заявление Мэтью Уитакера, американского посла при НАТО: «Мы стоим на стороне нашего союзника по НАТО — Румынии — и осуждаем это безрассудное вторжение на её территорию. Мы будем защищать каждый сантиметр территории НАТО».

К американским решениям, негативно повлиявшим на сдерживание, относятся прежде всего отказ от договорённости о развёртывании в Германии батальона «Томагавков» и заявления о сокращении с 4 до 3 бригадных боевых групп (BCT). Алекс Велес-Грин сообщил европейским союзникам, что США планируют также снизить участие в Модели сил НАТО. Эти планы подтвердил Рубио, а The Wall Street Journal раскрыл, что объявленные сокращения затронут «от трети до половины» приписанных к Модели американских сил.

Модель сил НАТО, принятая на вильнюсском саммите, предусматривает к 10-му дню 100 тыс. военных, к 30-му — ещё 200 тыс., к 180-му — 500 тысяч. По оценкам, во втором эшелоне (200 тыс.) американский вклад может составить до половины потенциала. В этом — принципиальное различие между американскими и европейскими силами: боеспособность и темп первых высоки, тогда как сомнения в потенциале европейцев не утихают уже многие годы.

В Бундесвере нормальной практикой остаётся «одалживание» техники и личного состава между подразделениями в ходе сертификации. Уровень боеготовности 8 бригад сегодня составляет около 50%, тогда как до войны он равнялся 65% — и это тоже не было впечатляющим результатом. Франция рассчитывает иметь боеготовую дивизию лишь к 2027 году. Великобритания располагает лишь 19 тыс. военных, квалифицированных как «способные к развёртыванию», — с потенциалом не более одной дивизии.

Доклад IISS 2023 года описал, как выдача техники из складов APS-2 заняла 75 дней вместо ожидаемых 45 — притом что часть машин оказалась небоеспособна из-за ненадлежащего обслуживания. Бюрократическая инерция и неготовность техники негативно сказываются на способности сдерживать Россию.

Селеста Уолландер утверждает: «Ключ к сдерживанию Москвы лежит не на вершине лестницы эскалации, где в ход идёт ядерное оружие, а на её нижних ступенях, где решающую роль играет обычное вооружение». Без поддержания в Европе потенциала высокоточных ударов большой дальности, которого Москва опасается больше всего, Соединённые Штаты окажутся перед выбором между бездействием и ядерной войной.

Россияне, ища выход из тяжёлой ситуации на фронте, где украинцы перехватили инициативу, демонстрируют готовность к эскалации — вплоть до расширения войны на другие страны. Лавров в разговоре с Рубио якобы заявил, что правительственный квартал Киева будет подвергаться более интенсивным ударам. Россия добивается вынужденных переговоров на своих условиях, а план выделения 0,25% ВВП на помощь Украине уже заблокирован коалицией крупных игроков НАТО.

Получение потенциала ударов по глубинным целям противника я бы назвал фундаментальной задачей Польши. Необходимо незамедлительно начать переговоры с Турцией, показавшей прототип ракеты Yildirimhan с дальностью 6 тыс. км. Еврокомиссар Кубилюс указал: Россия производит 1200 ракет в год, европейцы — 300, украинцы — 700 плюс тысячи дронов большой дальности. У Польши и всей Европы сегодня нет иной реальной альтернативы, кроме тесного сотрудничества с Киевом.

Адмирал Вандье написал: «Пробуждение ещё не завершилось. Сдерживание в XXI веке строится на новой переменной: учиться быстрее противника». Нужно также отказаться от философии «не будем пугать сограждан»: отсутствие общественной мобилизации означает более медленное строительство устойчивости.

И наконец: 12 июня 2024 года в Сейм был внесён законопроект о действиях органов государственной власти в случае внешней угрозы. Прошло два года — и тишина. Проект ББН «канул в корзину». Сдерживание зависит не только от силы, но и от способности её применить. Ослабление сдерживания — отчасти следствие шагов Вашингтона, но в не меньшей мере — результат наших собственных упущений.