Трамп загнал себя в угол. Готов ли он забыть об Иране?

Информационные сообщения последних дней о ситуации на Ближнем Востоке трудно свести к общему знаменателю. Боевые действия от Кувейта до Ливана, взаимные угрозы США и Ирана, многочисленные утечки о возможных договоренностях и новых условиях сделки — все это не складывается в мозаику, композицию которой глаз стороннего наблюдателя смог бы оценить в совокупности.

Попробуем все же разобраться, какая динамика определяет смену узоров этого информационного калейдоскопа. Мне кажется, маршрут отступления из ближневосточного лабиринта, который пытается проложить себе Дональд Трамп, начинает вырисовываться.

Переговорный трек выглядит безнадежно забуксовавшим. Время от времени звучавшие из Белого дома оптимистичные заявления немедленно опровергались из Тегерана, а накануне иранская сторона и вовсе заявила о прекращении обмена сообщениями с американцами через пакистанское посредничество. Ранее Дональд Трамп разразился несколько неожиданными заявлениями о необходимости присоединения монархий Персидского залива к «соглашениям Авраама» — инициативе установления дипломатических отношений между Израилем и арабским миром. Американский президент артикулировал свое пожелание в довольно категоричных выражениях. В частности, он допустил возможность, что будущие американо-иранские соглашения не будут распространяться на страны, которые откажутся от его предложения, чтобы это ни значило. В другом сообщении в своей социальной сети хозяин Белого дома вообще поставил в зависимость достижение соглашения с Ираном от готовности стран Залива признать Израиль — упомянув в этом контексте и Объединенные Арабские Эмираты, которые как раз-таки давно уже участвуют в «Авраамовых соглашениях». Оман Дональд Трамп вообще обещал «разнести», если тот соблазнится иранской идеей поучаствовать в сборе денег за проход кораблей через Ормузский пролив.

Если попробовать найти смысл в этом абсурдном потоке странных заявлений, выглядит это так, будто американский президент заранее ищет предлог отказаться от дальнейших переговоров с Ираном. То, что обвинить авансом в вероятном провале дипломатических усилий Дональд Трамп решил своих союзников в регионе, и так больше всех пострадавших от его недальновидных действий, уже не воспринимается как что-то совершенно невиданное со стороны американского президента.

Циники, правда, полагают, что громкие заявления Трампа призваны в первую очередь воздействовать на рынки. Стимулируя позитивные ожидания или провоцируя панику, главный шоумен мира просто дает своему близкому окружению, включая семью, зарабатывать на том, чтобы покупать и продавать вовремя.

Некоторая политическая логика, как мне кажется, все-таки должна задавать общую линию публичной стратегии американского выхода из кризиса в Персидском заливе.

Рискну предположить, что и возобновление полноценных боевых действий в ближайшей перспективе не выглядит привлекательной опцией для администрации Белого дома. Точечные атаки по объектам Корпуса стражей исламской революции (КСИР) явно не выглядят как прелюдия к масштабным бомбардировкам или подготовка к наземной операции. Характерно, что Пентагон не реагирует на ответные удары КСИР по американским военным объектам. Разовые обмены ударами призваны демонстрировать решительность и боеготовность сторон, но не более того.

Почти два месяца наблюдается это странное перемирие — дольше, чем длились собственно боевые действия. 7 апреля Дональд Трамп обуславливал отсрочку ударов, которые должны были «положить конец целой цивилизации», немедленным открытием Ормузского пролива. Это же требование американский президент выдвигал и ранее в марте, в дальнейшем несколько раз перенося обещанные Ирану кары за его игнорирование.

Две недели, отведенные на проведение переговоров, истекли 21 апреля. Дипломатическое решение ядерной программы Исламской республики не просматривается и на горизонте. Про ракетную программу и поддержку проиранских террористических групп в регионе давно не вспоминает даже американская сторона, а Тегеран с самого начала отказывался даже обсуждать этот круг вопросов. Свобода судоходства в Ормузском проливе не восстановлена до сих пор.

Если бы Дональд Трамп хотел возобновить боевые действия — поводов для этого у него было более чем достаточно. Нельзя, конечно, исключать, что он тянет время, выбирая подходящий момент. Но скорее Пентагон пришел к выводу, что быстрое и эффективное достижение качественного перелома малореально. Само по себе возобновление бомбардировок вряд ли будет восприниматься в Тегеране как годный аргумент. Со своей стороны, КСИР демонстрировал ранее достаточную степень способности и готовности ассиметрично реагировать на угрозы энергетическим объектам или критической инфраструктуре. При любой подобной эскалации аналогичным объектам в арабских монархиях стран региона может достаться еще серьезней.

Правдоподобным выглядит предположение, что планы десантной операции по захвату экспортного нефтеналивного терминала на острове Харг, установлению контроля над иранским побережьем Ормузского пролива или принудительному изъятию остатков высокообогащенного урана были сочтены слишком рискованными. В случае успеха нечто подобное могло бы стать эффектным завершающим аккордом иранской авантюры, но неудача была бы для Дональда Трампа просто политической катастрофой. Чем ближе к промежуточным выборам в Конгресс, тем меньше вероятности возобновления войны.

Не знаю, осознает ли хозяин Овального кабинета, насколько его авторитет страдает каждый раз, когда он не выполняет свои угрозы и игнорирует истечение сроков собственных ультиматумов. Политическая культура Ближнего Востока крайне чувствительна к подобного рода вещам. Полагаю, в Тегеране лишь крепнет убежденность в том, что упрямая настойчивость и терпеливость — лучший способ заставить американцев отказаться от своих требований.

Некоторые сигналы свидетельствуют, что Трамп склоняется скорее к дипломатическому решению кризиса в Персидском заливе — или же к его игнорированию. Последний месяц стороны, правда, обсуждают уже не само возможное соглашение, а путь к нему. Конфигурация, которая вырисовывается, — это заключение промежуточного меморандума о взаимопонимании. Анализировать в деталях все его противоречивые положения, время от времени появляющиеся в прессе, смысла нет. По-прежнему, по всем основным вопросам американская и иранская стороны демонстрируют слишком разные позиции, чтобы между ними было возможно отыскать точки соприкосновения.

Взаимопонимание, пожалуй, может быть достигнуто только по двум вопросам — снятию морской блокады обеими сторонами и формализации продления режима прекращения огня. Впрочем, это уже отнюдь немало. Если давление на мировые энергетические рынки уменьшится, а риски неопределенности немного снизятся, международное сообщество вздохнет с облегчением. На довоенный уровень цены на нефть, конечно, не вернутся, но избежать глубокого экономического кризиса и глобальной рецессии, вероятно, еще может получиться.

О том, что Дональд Трамп действительно стремится к достижению хотя бы такого взаимопонимания, свидетельствует резкость его давления на израильского премьера Биньямина Нетаньяху. С начала апреля у США и Ирана были разные трактовки того, распространяется ли режим прекращения огня на Ливан. Армия обороны Израиля развернула беспрецедентное с 1982 года наступление с целью зачистки южных районов Ливана от террористов Хезболлы, заняв в частности замок Бофор, который еще сорок лет назад стал символом бессмысленных жертв в войне без стратегических достижений. Биньямин Нетаньяху отдал приказ возобновить бомбардировки Бейрута, приостановленные в апреле. Тегеран, протестуя против атаки на Хезболлу, заявил о прекращении переговоров с американцами, и Трамп счел необходимым устроить скандал Нетаньяху, а не настаивать, как ранее, что на Ливан перемирие не распространяется.

Мне кажется, это свидетельствует о желании американского президента достичь промежуточного соглашения, которое позволит заявить о завершении войны, и смириться с тем, что более сложные вопросы останутся нерешенными. Собственно, ранее в других ситуациях он именно так и поступал. Достаточно вспомнить прошлогоднее великое внешнеполитическое достижение Трампа — возможно, объективно самое существенное за его вторую президентскую каденцию. Я имею в виду прекращение боевых действий в Газе. Саммит мира в Шарм эш-Шейхе помпезно провозглашал наступление новой эры на Ближнем Востоке. После достижения прекращения (относительного на самом деле) и обмена израильских заложников на палестинских террористов, находившихся в тюрьмах, ни один из пунктов «мирного плана Трампа» по Газе не был выполнен. Кажется, самого американского президента это нисколько не волнует. Он предпочитает просто больше публично не вспоминать про Газу. Если нечто подобное произойдет и с Ираном — пожалуй, это будет не самый плохой для всего мира вариант.