«Судьба Европы решается в Украине» — Славой Жижек об измене левых и конце нейтралитета

Свобода сегодня измеряется не декларациями, а способностью сопротивляться в мире, где хищники снова хладнокровно делят континенты. На нынешнем Книжном Арсенале философ Славой Жижек вскрыл глобальную политику скальпелем психоанализа, объяснив, почему пацифизм стал формой измены и как судьба европейской цивилизации решается в украинской столице.

ZN.UA посетило лекцию, которую модерировала Олеся Островская-Лютая, и предлагает читателям изложение тезисов мыслителя.

Иллюзия нейтралитета и ложь европейских левых

Славой Жижек — один из немногих западных левых интеллектуалов, отвергающих иллюзии по поводу российского империализма. Больше всего его беспокоит позиция многих европейских коллег, которые прячутся за фасадом пацифизма. Философ подчеркивает, что когда Путин или Трамп избегают слова «война», называя свои действия попытками «предотвратить большой конфликт», именно эта ложь толкает мир к глобальной катастрофе.

«Почему большинство европейских левых занимает нейтральную позицию по отношению к войне России в Украине, а некоторые из них даже оказывают молчаливую поддержку России? — спрашивает Жижек и сразу отвечает цитатой Сартра. — Когда власть считает нужным говорить правду — это потому, что она не может найти лучшей лжи».

Пророссийские аналитики утверждают, что украинцы якобы выбирают войну вместо мира, подчиняясь НАТО. Но Жижек категорически возражает: выбор Украины лежит не между спокойной жизнью и войной. Если Украина выберет такой «мир» и сдастся, как Чехословакия в 1939 году, ее ждет продолжение войны в форме застенков, массовых смертных казней и исчезновение как нации. «Если вы сопротивляетесь, то можете проиграть. Но если вы даже не пытались сопротивляться, то уже проиграли», — подчеркивает мыслитель.

Кофе без сливок и миф о российской духовности

Чтобы объяснить идеологический конфликт, Жижек обратился к шутке из фильма Эрнста Любича «Ниночка». Посетитель заказывает кофе без сливок, но официант говорит, что сливок нет — есть только молоко. Физически это тот же черный кофе, но символически — два разных напитка, ведь их сущность определяет именно отсутствующий ингредиент.

Эта аналогия точно описывает борьбу за сущность Украины. Цивилизованный мир видит Украину как государство без евразийского прошлого, в то же время Россия пытается видеть ее как территорию без европейского происхождения.

Путин постоянно противопоставляет «традиционные ценности» западному либерализму. Жижек вспоминает путинского идеолога Харичева, который вывел концепт Homo Putinus — человека, для которого простая жизнь имеет меньшее значение, чем интересы государства. Ирония же заключается в том, что именно украинцы своим сопротивлением продемонстрировали готовность пожертвовать базовым существованием ради высших идеалов свободы, полностью разрушив российский монопольный миф о своей жертвенности.

Ленин как враг и ядерный шантаж

Отдельный узел, который распутывает Жижек, — почему Путина некоторые слева до сих пор воспринимают чуть ли не как «своего». Философ напоминает: в речах февраля 2022 года, предшествовавших полномасштабному вторжению, главным врагом назван именно Ленин. Украина, по Путину, должна перестать быть «Украиной Владимира Ильича Ленина», а сама революция для него — «большая трагедия России».

Параллельно Кремль финансирует ультраправых в Европе. Эта способность разыгрывать одновременно консервативную и якобы антиколониальную карту — то, что парализует западных левых: для части «третьего мира» российская война преподносится как восстание против евроцентричного колониализма.

Жижек обращает внимание и на то, кто первым заговорил о ядерном оружии: не Запад «провоцирует» Москву — наоборот, именно Россия обновила ядерную доктрину, согласно которой применение ядерного оружия, в частности первыми, легитимируется, если РФ воюет с государством, которое поддерживают ядерные страны.

А за несколько дней до лекции, 25 мая 2026 года, Путин подписал закон, расширяющий его полномочия отправлять армию за границу — якобы для защиты граждан РФ, которым угрожает арест или преследование иностранными судами. Фактически это готовая рамка для интервенции в любой точке, где Москва сочтет нужным.

Наследие 1968 года и диктатура бесстыдства

Анализируя деградацию западной политики, Жижек обратился к наследию студенческих протестов в 1968 году. По его словам, попытка уничтожить все авторитеты тогда породила новую эру политического бесстыдства. Современный конфликт разворачивается между этим тотальным бесстыдством власти и требованием человеческого достоинства.

Сегодня политики-популисты открыто нарушают правила и не чувствуют вины. Цитируя немецкого философа Петера Слотердайка, Жижек отмечает: «Они очень хорошо знают, что делают, но продолжают это делать, причем бесстыдно». В качестве примера мыслитель привел Дональда Трампа — авторитарного лидера, которому на самом деле не хватает настоящего авторитета, поэтому он прибегает к грубому шантажу малых государств. Требование американских консерваторов получить доступ к украинским недрам в обмен на оружие Жижек назвал беспрецедентным вымогательством и высшей степенью неприличия.

Парадокс пацифизма и революция дронов

Отвечая на вопрос об использовании оружия в контексте левой пацифистской традиции, Жижек отметил ключевой парадокс эпохи: иногда единственный способ предотвратить полномасштабную войну — это быть к ней полностью готовым. Уступки агрессору только провоцируют дальнейшее нападение.

Философ высоко оценил украинскую революцию беспилотников. Он считает это явление действенным инструментом, который дает возможность украинцам стоять на своем и уменьшать критическую зависимость от внешней помощи. Эта низовая, децентрализованная способность к обороне меняет правила игры и разрушает традиционную монополию крупных сверхдержав на применение силы.

Судьба Европы решается в Киеве

Мир вошел в фазу, когда три больших геополитических хищника пытаются переделить сферы влияния. Петер Слотердайк предположил, что Европа может превратиться в большую Швейцарию — нейтрального наблюдателя за резней у соседей. Жижек категорически отвергает эту мысль: Европа сама является мишенью, и она не может быть наблюдателем своего уничтожения.

«Поддержка Украины Европой — это не обычное сочувствие к жертвам. Это поддержка, которая рождается из осознания того, что там решается не только ваша, но и наша собственная судьба», — заявил Жижек.

Опираясь на Вальтера Беньямина, философ подытожил: сопротивление Украины сейчас способно заслужить прощения поражений прошлых поколений и изменить саму европейскую историю. Если же Украина падет, объединенная Европа умрет духовно, превратившись в туристический аттракцион.

Жижек завершает образом, перелицованным из «Манифеста»: сегодня призрак, который бродит по миру, — это сама Европа, и все силы старого мира и нового — от Трампа и Путина до Ле Пен, китайских коммунистов и индусских националистов — заключили союз, чтобы изгнать призрак евроцентризма.

Отсюда его ироничный контраргумент критикам: если Европа в самом деле мертва и неактуальна, то почему же о ней говорят так много? То, что ее хоронят, и есть доказательство того, что она еще жива, — и Украина держит ее живой.