100 лет главной иллюзии ХХ века: как Норма Джин придумала Мэрилин Монро

Как получилось, что среди сотен американских и не только кинозвезд именно Мэрилин Монро обрела статус бесспорной иконы шоу-бизнеса? Этот вопрос вот уже много лет будоражит умы интеллектуалов самых широких слоев — от пролетариев умственного труда до маститых историков культуры.

К столетнему юбилею главной кинозвезды ушедшего века ответы ищет ZN.UA.

Идеальная кинозвезда

Через несколько недель после смерти Мерилин Монро 4 августа 1962 года знаменитый нью-йоркский художник Энди Уорхол создал свой знаменитый «Диптих Мэрилин», взяв за основу рекламную фотографию к фильму «Ниагара» 1953 года. Исследуя темы массового потребления, гламура и смерти, Уорхол показал своей работой, как масс-медиа превращают человека в тиражируемый товар. Для художника самое узнаваемое лицо Голливуда стояло в одном ряду с банкой супа Campbell's или бутылкой Coca-Cola — это был продукт массового вожделения и потребления.

В результате реализация оказалась грандиознее замысла. Уорхол создал мощнейший символ современной поп-культурной мифологии, а заодно канонизировал Мэрилин Монро как абсолютную икону шоу-бизнеса и главную кинозвезду ХХ века.

Иронично, что они не были знакомы и лично никогда не встречались, хотя Уорхол «коллекционировал» знаменитостей. Но он интуитивно понял, что именно превратило Мэрилин Монро в главную кинодиву своего времени. Она не была кинозвездой в общепринятом понимании этого слова. Будучи глубокой драматической актрисой, сторонницей так называемой системы Станиславского, она гениально сыграла кинозвезду.

Любопытно, что спустя десятилетия после ее смерти молодой музыкант по имени Дэвид Боуи, безуспешно пытавшийся стать звездой рок-н-ролла, добился своей мечты, воплотив на сцене образ рок-н-ролльного идола Зигги Стардаста. Правда, к мужчинам шоу-бизнес более снисходителен, да и времена наступили другие. А в пятидесятые годы женщина по имени Норма Джин стала заложницей звездного образа Мэрилин Монро и в некотором смысле ее жертвой.

Блондинка, которая сломала Голливуд

Несмотря на то, что изменились не только стандарты женской красоты, но и отходит в прошлое сам патриархальный мир, для которого образ Мэрилин Монро стал культовым, этот образ до сих пор вдохновляет и будоражит воображение.

Только за последние несколько лет вышло четыре посвященных ей документальных фильма и очень спорный, но заметный (благодаря игре Ани де Армас) байопик Эндрю Доминика «Блондинка». Все они по-своему пытаются объяснить миф Мэрилин Монро. Но образ безвольной жертвы детских травм, влиятельных мужчин и роковых обстоятельств, показанный в «Блондинке», не имеет ничего общего с реальностью.

Еще в 2004 году американский культуролог Сара Черчвелл в книге «Многие жизни Мэрилин Монро» показала кинозвезду умной, начитанной и амбициозной женщиной. В ее личной библиотеке было более 400 томов, и судя по карандашным пометкам, больше всего актрису интересовали психоанализ, классическая литература и философия. На полях «Процесса» Франца Кафки сохранилась такая надпись: «Это в точности мир Голливуда: вечный судебный процесс, на котором ты никогда не узнаешь реальных обвинений».

Но ей удалось победить этот мир. Мэрилин Монро стала одной из первых актрис, открыто бросивших вызов жесточайшей студийной системе, когда актеры считались буквально собственностью студий, лишенной права голоса. И она была первой, кто сломал хребет патриархальной монополии послевоенного Голливуда.

В целом это была блестяще спланированная и разыгранная корпоративная осада студийного гиганта 20th Century Fox, с которым актриса подписала типичный кабальный контракт. К началу 1954 года фильмы с участием Мэрилин Монро приносили студии гигантские прибыли, но ей платили всего 1 500 долларов в неделю.

Мэрилин Монро только что снялась в стопроцентно коммерческом хите, комедии Билли Уайлдера «Зуд седьмого года», когда получила сценарий очередного идиотского мюзикла «Девушка в розовом трико», — и просто не вышла на съемочную площадку.

По контракту, актриса принадлежала студии до 1958 года, так что в ответ глава 20th Century Fox Дэррил Ф. Занук просто перестал платить ей зарплату. Но вместо извинений Мэрилин Монро улетела в Нью-Йорк, где основала свою продюсерскую компанию вместе с фотографом Милтоном Грином, автором канонических фотографий кинозвезды.

В это время прошла премьера «Зуда седьмого года», который стал феноменальным кассовым хитом. Попытки студийных боссов заменить строптивую звезду другими актрисами с похожим типажом провалились. Получалось, что пока Мэрилин Монро в Нью-Йорке продвигает свой кинобизнес, 20th Century Fox теряет миллионы долларов каждый месяц.

31 декабря 1955 года студия подписала с ней новый контракт. Его условия были неслыханными для актрис того времени: четыре картины за семь лет с гарантированным гонораром 100 тыс. долл. за каждый фильм и процентом от кассовых сборов. При этом у нее было право решающего голоса при выборе режиссера и главного оператора, а параллельно возможность сниматься в собственных фильмах.

Мэрилин Монро не просто выбила из студии больше денег. Теперь она могла распоряжаться созданным ею образом кинозвезды на свое усмотрение.

Норма Джин против Мэрилин Монро

В отличие от многих коллег по цеху, Норма Джин прекрасно осознавала, что Мэрилин Монро — это костюм, который она надевает в нужный момент, как супергерои в комиксах. Известен хрестоматийный случай, описанный в автобиографии Эми Грин — жены партнера по Marilyn Monroe Productions Милтона Грина.

«Я никогда не забуду тот день, когда мы с Мэрилин гуляли по Нью-Йорку, просто наслаждаясь хорошим днем, — вспоминала Эми Грин. — Она обожала Нью-Йорк, потому что там к ней никто не приставал, как в Голливуде. Она могла надеть самую простую, невзрачную одежду, и никто ее не замечал. Ей это очень нравилось. И вот мы идем по Бродвею, она поворачивается ко мне и говорит: «Хочешь увидеть, как я стану ею?» Я не поняла, что она имела в виду, но ответила «Да», — и тут я это увидела. Я не знаю, как объяснить, что именно она сделала, но она включила что-то внутри себя, похожее на магию. И вдруг машины начали притормаживать, люди стали оборачиваться и останавливаться, чтобы посмотреть. Они узнавали в ней Мэрилин Монро, как будто она сняла маску, хотя секунду назад ее никто не замечал. Я никогда раньше не видела ничего подобного».

Большинство актрис того времени работали в рамках вполне конкретных одномерных архетипов. Вероника Лейк была холодной роковой женщиной, Одри Хепберн — утонченной аристократкой, Джейн Мэнсфилд — откровенной и даже карикатурной секс-бомбой. Норма Джин понимала, что секрет создания успешного образа — в его амбивалентности. Поэтому образ Мэрилин Монро стал идеальным зеркалом, отражавшим любые проекции. Даже если они казались взаимоисключающими: вспомним знаменитую фотографию вульгарной блондинки с томиком «Улисса».

Это была идеально точная психологическая калибровка образа: возбуждать желание у мужчин, но не провоцировать женскую зависть или агрессию. Мэрилин Монро добилась этого эффекта за счет маски детской уязвимости. Парадоксальный образ потерянного ребенка в теле сексапильной женщины обезоруживал женскую аудиторию, взывая к материнскому инстинкту или сочувствию. В итоге каждый получал свою иллюзию — как поклонницы, так и поклонники.

В комедии «Как выйти замуж за миллионера» героиня Мэрилин Монро слепа как крот, но категорически отказывается носить очки в присутствии мужчин, постоянно натыкаясь на мебель. С одной стороны, это классический гэг эпохи. С другой — постмодернистская метаирония. Чтобы казаться желанной, патриархальный мир требует от женщины быть в буквальном смысле слепой и беспомощной.

Зрители-мужчины в кинотеатрах смеялись до слез, даже не подозревая, над чем именно они, собственно, смеются. Истинный смысл этой безупречной шутки понимала только Норма Джин.

Искусство вовремя уйти

В Голливуде амплуа часто прирастало к актеру. Но в случае Мэрилин Монро получилось трагическое несовпадение идентичности с экранной маской — вылившееся в разрушительный конфликт между коммерческим продуктом и живым человеком с детскими травмами, тяжелой психопатологической наследственностью и клинической депрессией.

Кульминацией стали съемки последнего фильма с ее участием «Неприкаянные», поставленного по сценарию мужа кинозвезды Артура Миллера. Он перенес глубокий личный и семейный кризис кинозвезды прямо на экран, и камера режиссера Джона Хьюстона фиксировала уже не игру, а реальный психологический распад актрисы.

К слову, именно Артур Миллер ценой хитроумных интриг добился того, чтобы Мэрилин Монро уволила своего партнера по продюсерской компании Милтона Грина, который был локотивом ее бизнеса — и после одного фильма компания тихо скончалась. (Правда, главная роль в «Принце и танцовщице» успела принести ей премию «Давид ди Донателло».) К внутреннему разладу крепко приложили руку близкие, от которых она ожидала защиты.

Тяжелое эмоциональное состояние усугублялось наркоманией. Чтобы актеры могли выдерживать изнурительную работу на площадке, студийный врач вполне законно выписывал амфетамины. А чтобы заснуть вечером, когда стимуляторы буквально разрывали организм на части, актерам приходилось принимать барбитураты. У Мэрилин Монро, кроме прочего, на фоне хронической бессонницы была милая привычка запивать снотворное бокалом шампанского. Иногда она забывала, что уже успела принять лекарство.

Джуди Гарленд в таком режиме дотянула до 47 лет, но еще за десятилетие до смерти у нее было серьезно подорвано здоровье. «Бразильская бомба» Кармен Миранда умерла от обширного инфаркта в 46 лет. Мэрилин Монро было всего 36.

Наверное, это прозвучит цинично, но смерть поставила идеальную драматургическую точку в истории Мэрилин Монро — буквально за мгновение до того, как истекло ее историческое время. Наступала эпоха контркультуры, второй волны феминизма и сексуальной революции, безжалостно обнулившие сам архетип наивной, покорной блондинки в бриллиантах. А главное — на подходе было жесткое, принципиально иное кино Нового Голливуда. Кажется, само время внесло последние штрихи в рукотворный образ кинозвезды: она ушла на пике, не успев никого разочаровать. И даже обстоятельства смерти Мэрилин Монро стали частью ее легенды.