Канцлер под давлением: Почему Мерц теряет поддержку немцев

Канцлер Германии Фридрих Мерц — убежденный сторонник Украины. Но он и его правительство вынуждены защищаться внутри страны.

Как показывает один из опросов, ХДС/ХСС поддерживает 21% избирателей, СДПН — 12%, партию «Союз 90/Зеленые» — 14%, Свободную демократическую партию (СДП) — 3,5%, а Левую партию («Левые») — 11%, тогда как «Альтернатива для Германии» (АдГ), вся программа которой сводится к нападкам на правительство за чрезмерную мягкость к мигрантам, излишнюю политкорректность, недостаточное внимание к немецким интересам и гипертрофированную поддержку Украины, пользуется благосклонностью 29% опрошенных. Согласно опросам о личной популярности политиков, лидер АдГ Алиса Вайдель значительно опережает Мерца. (Хотя другие опросы демонстрируют менее драматичные результаты.)

«От сказочного принца до лягушки», — написала недавно о Мерце газета Neue Zurcher Zeitung. Его избрание дало многим надежду, что Германия реформируется и выведет на правильную колею реформы ЕС и внешнюю политику. А также что успешная коалиция ХДС/ХСС и СДПН отвоюет избирателей у АдГ.

С тех пор Мерц делал громкие заявления и начинал инициативы, но немногие из них до сих пор сработали. Около 185 млрд евро замороженных российских активов для Украины? Заблокированы премьер-министром Бельгии де Вевером. Отношения с Америкой? Сильный старт, который объединял такт и уверенность в себе, но был испорчен оговоркой во время выступления в школе (где Мерц в присутствии журналистов сказал, что Ирану удалось «унизить целую нацию» — США, после чего Вашингтон объявил, что выведет из Германии 5000 военных и больше не будет размещать там ракеты Tomahawk, как планировалось ранее). «Осень реформ»? Она превратилась в зиму, весну и беспрерывные горячечные попытки реформ. Сотни миллиардов в специальный фонд для обороны и инфраструктуры? Эксперты говорят, что их инвестируют неправильно и тратят слишком медленно и что вопреки всем этим дополнительным заимствованиям государственный долг и дефицит бюджета и дальше растут. Вместо экономического подъема компании банкротятся (количество банкротств за первые месяцы 2026 года увеличилось на 5–10% по сравнению с 2025-м), а количество рабочих мест сокращается (например, в марте 2026 года было потеряно 20 тысяч рабочих мест). Рост экономики в 2026 году прогнозируют на уровне 0,6% (для сравнения, в Польше — 3,5%), и это несмотря на специальный инвестиционный фонд в 500 млрд евро. Об упадке мощной немецкой автомобильной промышленности один журналист недавно написал: «Китай больше не копирует [немецкие] технические концепции и идеи и не импортирует их — теперь он экспортирует их в Германию». А руководитель ведущего в мире производителя тоннелепроходных машин сказал о Германии с ее высокими затратами на рабочую силу и сравнительно небольшим количеством рабочих часов так: «Мы врем сами себе, думая, что до сих пор остаемся лидерами. Мы по уши в дерьме». В устах одного из видных немецких промышленников это сокрушительный вывод.

Нервозность Мерца дает о себе знать. Недавно журналисты предположили, что ХДС/ХСС может заменить действующего канцлера на премьер-министра земли Северный Рейн-Вестфалия Гендрика Вюста. Команда Мерца резко отреагировала на это предположение, хотя оно было лишь слухом, который можно просто проигнорировать.

Что же происходит с Фридрихом Мерцем? Обречены ли его реформаторские проекты и коалиция? Если да, то какие есть альтернативы? И что это значит для Европы и Украины?

Что касается коалиции, нужно сказать, что многие амбициозные проекты до сих пор в процессе реализации и сейчас не переживают краха. Вместо 185 млрд евро ЕС дает Украине 90 млрд. Это важная сумма — и, возможно, ЕС не взял бы на себя такие обязательства без инициативы Мерца. Количество беженцев в Германии резко сократилось. Средства специального фонда на 500 млрд евро для обороны и инфраструктуры инвестируют, пусть даже недостатки в его внедрении могут поставить под угрозу его успех. Первый шаг в реформировании системы здравоохранения может оказаться удачным. В дебюрократизации тоже происходит определенный прогресс, к тому же в такой сложной сфере ощутимого результата можно достичь не меньше чем за два-три года. Итак, честно говоря, послужной список не пустой.

Кроме того, все указанное приходится воплощать с партнером по коалиции, который, по сути, не дает Мерцу ни единого шанса. СДПН блокирует решительные меры жесткой экономии. Партия апеллировала к социальной справедливости, что, собственно, неплохо. Но это ведет к позиции, которая во многом является антитезисом идей Мерца: сбалансирование доходов и расходов кажется СДПН не таким принципиально важным. Экономическая слабость и отставание от других стран — проблема, но не «красная линия», которая заставила бы социал-демократов любой ценой полностью изменить курс. СДПН, похоже, неохотно отменяет законы и правила, которые основывались на благих намерениях, даже если нормы слишком сложные и могут вызвать непредвиденные побочные эффекты. (Например, когда получатели государственной помощи имеют приблизительно столько же, сколько могли бы получить, если бы работали.) ХДС и СДПН расходятся в принципиальных вопросах — как такая коалиция может работать? Напряжение чувствуется: министр экономики от ХДС Катерина Райхе не ладит с вице-канцлером и министром финансов от СДПН Ларсом Клингбайлем; а когда сам Клингбайль объявляет масштабные реформы, его соратница по партии, министр труда от СДПН Бербель Бас, предостерегает его от чрезмерных шагов. Таких примеров предостаточно.

Поэтому тот факт, что хотя бы какой-то прогресс вообще происходит, — это уже своеобразный успех. Нужно отдать правительству должное: потрясения в мировой политике и экономике, сумасшедший медиацикл, истерия в соцсетях и крайне эффективное разрушительное влияние АдГ действительно усложняют ему жизнь.

И деться некуда: команде Мерца в самом деле не хватает динамики, и это бросается в глаза. Невозможно найти хотя бы одного компетентного человека, который сказал бы, что сделано хотя бы приблизительно достаточно или что правительство может и дальше действовать в том же духе. Так что не удивительно, что экономические прогнозы и рейтинги опросов удручающие.

Что же может произойти? Недавние слухи о том, что ХДС/ХСС может заменить Мерца премьер-министром Северного Рейна-Вестфалии Вюстом, преимущественно так и остались слухами.

Гендрик Вюст — высокий и худой, в круглых очках, с ученым видом, довольно похожий на Мерца, — успешный премьер-министр своей земли. Он возглавляет черно-зеленую коалицию, которая, как видно и на примере Баден-Вюртемберга, вероятно, идеологически — лучшее объединение, чем черно-красное. (Мерц тоже, вероятно, отдал бы преимущество именно союзу христианских демократов и «зеленых», если бы это было возможно.) Вюст отличался от Мерца тем, что отстаивал скорее меркелевский центристский курс, а не более решительные консервативные взгляды. Вюст имеет твердую позицию в отношении Украины. «Уже три года Украина каждый день мужественно борется за свою свободу и наши европейские ценности», — писал он в 2025 году, добавляя, что из-за путинской войны инвестиции в безопасность теперь имеют приоритет.

Впрочем, идея, что Вюст заменит Мерца, хоть и возможна по Конституции, политически не очень реалистична. ХДС/ХСС должен был бы инициировать так называемый конструктивный вотум недоверия. Как минимум 25% депутатов парламента должны были бы подать ходатайство об отстранении канцлера и предложить альтернативного кандидата. Этого претендента потом можно избрать новым главой правительства простым большинством голосов. Но достаточно ли членов ХДС/ХСС решились бы на такой рискованный проект, который еще можно расценить и как акт предательства? И поддержала ли бы это СДПН? Есть сомнения.

Но это не значит, что правительство Мерца может уверенно смотреть в будущее. Вполне возможно, что коалиция не продержится до конца каденции: если АдГ получит большинство на будущих земельных выборах и если ХДС или СДПН потерпят ошеломительное поражение, это станет еще одним шоком для руководящих партий. Смогут ли они договориться о политическом ответе, или партнеры по коалиции разойдутся врозь — увидим. Что тогда? Правительство меньшинств во главе с ХДС/ХСС, как некоторые допускают? Если такое правительство будет голосовать вместе с АдГ за определенные законопроекты, в рядах ХДС/ХСС может назреть раскол. И вдобавок вряд ли большинство депутатов от христианских демократов и христианских социалистов пойдет по этому пути.

Так что можно сказать по крайней мере следующее: правительство пребывает под огромным давлением. Но есть весомые причины, почему коалиция держится. Лучшей реалистичной альтернативы просто нет.

Поэтому остается лишь надеяться, что все возьмут себя в руки. Что Фридрих Мерц будет держать под контролем свою партию и свои нервы. И что СДПН решится поддержать очень смелые реформы, даже если это может стоить ей части тех немногих избирателей, которые еще остались.

Что мог бы изменить Мерц? Во-первых, в нем удивительным образом сочетаются твердость и легкая доля неуверенности. Он четко представляет себе, чего хочет, и обычно это взвешенный продуманный подход, основанный на здравом смысле, фактах и ценностях. Но потом Мерц говорит вещи, которые звучат радикальнее: что американский народ унижают, что мигранты мешают немцам посещать стоматологов и лечат зубы за счет налогоплательщиков, что он сейчас не советовал бы своим детям ехать работать в США и т.п. Он также отказывается от обещанного ранее: украинцы помнят крылатые ракеты Taurus, предоставление которых Мерц отстаивал, находясь в оппозиции, но так и не передал после вступления в должность. Ничто из этого не означает, что компас канцлера сбился: даже после эпизода с Taurus украинцы имеют веские основания считать Мерца сильным, последовательным и надежным. Просто его манера высказываться заставляет его команду хмуриться каждый раз, когда он начинает импровизировать возле микрофона. Настоящий вопрос в том, сможет ли он научиться говорить как канцлер, а не как лидер оппозиции.

Во-вторых — и это частый, но существенный упрек — Мерц никогда раньше не работал в правительстве. Он был депутатом немецкого и европейского парламентов, партийным функционером, главой наблюдательного совета немецкого подразделения BlackRock, а также адвокатом и судьей. Поэтому распространенное мнение, скорее всего, правильное: он пришел на должность, ожидая, что все поручения просто будут выполняться. Но немецкая политика сложная, громоздкая и требует много усилий, чтобы убедить и достучаться до разных партийных представителей, профсоюзных деятелей, лидеров бизнеса и объединений работодателей. По всем свидетельствам, в первые месяцы Фридриху Мерцу это удавалось плохо, что привело к негодованию в собственной партии и ряду провальных инициатив. С тех пор он заменил руководителя своего аппарата на опытного функционера ХДС Филиппа Биркенмайера, давно близкого к немецкому Mittelstand (малому и среднему бизнесу). Вместе с генеральным секретарем ХДС Карстеном Линнеманном ему, похоже, удалось перевести отношения с партией из плохих в сносные — чего еще не скажешь об отношениях с бизнесом, который все яростнее призывает в конце концов сдвинуть реформы с места. Тем не менее Мерц уже израсходовал политический капитал — на внезапные и явные нерешительность, жесткую риторику и смелые заявления, которые буксуют на этапе внедрения, — и израсходовал его не только среди избирателей, но и внутри своей партии. А по Конституции, немецкий канцлер имеет мало власти, чтобы изменить курс страны без полнейшей поддержки однопартийцев. Вернет ли Мерц доверие, которое дало бы ему пространство для действий? Научится ли он понимать не только чего хочет, но и как этого достичь? Станет ли виртуозом в умении уговорами и давлением добиваться своих целей в серых, но смертоносных дебрях немецкой политики, медиа и общества?

Если это произойдет и если коалиция ХДС/ХСС и СДПН все-таки реализует свои главные проекты до 2029 года, Германия, возможно, сумеет переломить ситуацию. Например, умеренно успешная черно-красная коалиция на следующих выборах могла бы уступить место черно-зеленой (или черно-зелено-желтой?).

ХДС/ХСС могла бы объединиться с «зелеными» там, где так называемые реалисты могут иметь преимущество над так называемыми фундаменталистами: возьмем Баден-Вюртемберг — землю-локомотив, родину Mercedes, Bosch, Porsche и других ведущих компаний, сражающихся сейчас с упадком. Там премьер-министр Джем Оздемир из Союза 90/Зеленых, бывший федеральный министр сельского хозяйства и давний влиятельный деятель своей партии, вместе из ХДС встал на курс пробизнесовых реформ, дерегуляции, инноваций и зеленой трансформации. Разве это не могло бы стать образцом для Берлина?

А свободные демократы, которые не преодолели избирательный барьер ни на общенациональном, ни на земельном уровне, теперь (возможно, от отчаяния) избрали своим лидером Вольфганга Кубицки. Его политический стиль — это ковбой, одетый в старый консервативный пиджак, который стреляет из всех стволов во всех направлениях и никогда не выпускает из руки бокал вина. Этот имидж неуемного старика, который режет правду в глаза, хорошо работает в современной среде соцсетей и ажиотажной журналистики (и, вероятно, вполне мог бы удержаться в очном поединке с большинством популистов АдГ). Если Кубицки сумеет соединить свою разновидность популизма с чем-то, что напоминает реальную программу, — которая привлечет дремлющие силы ВДП как либеральной партии, которая доверяет индивиду и противостоит вмешательству государства, — она будет иметь реальные шансы снова преодолеть пятипроцентный порог. Такая черно-зелено-желтая коалиция была бы вполне способна получить все необходимые рычаги — и вывести из тупика страну, которая осознает, что дальше так жить нельзя, но не может решиться ни на один по-настоящему мучительный шаг.

Тогда эта новая коалиция могла бы решительно продолжить реформы, начатые предшественниками. Судя по тому, что нам известно, и учитывая твердую позицию «зеленых» в отношении Украины, она была бы еще большим сторонником Киева, чем нынешняя. А СДПН могла бы использовать время в оппозиции для восстановления.

Шансы на такой сценарий есть. Но если Фридрих Мерц и Ларс Клингбайль не начнут работать на пике своих возможностей — или если мировая экономика неожиданно не повернет в другом направлении и не подарит нереформированной Германии порыв попутного ветра, который вернет прибыли, увеличит количество рабочих мест и наполнит казну налогами, — все это останется красивой фантазией.