Когда реформы становятся декорацией: урок закона о декларациях добропорядочности судей

Верховная Рада приняла закон с красивым названием об «усовершенствовании» проверки деклараций добропорядочности судей — тех самых, в которых судьи ежегодно подтверждают, что их имущество соответствует доходам, что они не принимали решений в условиях конфликта интересов и не получали российское гражданство.

Название законопроекта красноречиво. Проблема лишь в том, что его содержание прямо противоположно. Законопроект № 13165-2 не усиливает проверку деклараций добропорядочности судей, а фактически превращает ее в формальность.

Это должен был быть один из евроинтеграционных шагов Украины. Он зафиксирован в плане Ukraine Facility, Дорожной карте по вопросам верховенства права, приоритетах реформ Качка—Кос на 2026 год и документах по переговорам по Разделу 23 о вступлении в ЕС.

Европейские партнеры требовали расширить период проверки судей, уточнить содержание деклараций, детализировать процедуру, сроки, права и обязанности участников процесса и четко определить правовые последствия. И вся эта проверка должна была проходить при решающем участии независимых международных экспертов.

Эти требования не взялись с потолка

Европейская комиссия уже три года пишет о коррупционных рисках в Верховном суде (ВС) не потому, что вдруг решила покопаться в перечне документов, подаваемых судьями. Причина куда проще — дело Всеволода Князева.

После разоблачения экс-председателя Верховного суда на рекордной взятке в 2,7 млн долл. стало очевидно, что речь не об одном человеке и не об одной взятке. Недавно по этому делу подозрения получили еще трое действующих судей и один судья ВС в отставке. И, судя по материалам дела и публичным показаниям, это точно не конец истории.

Прокурор Специализированной антикоррупционной прокуратуры пока не захотел раскрыть полный список судей, на которых дал показания Князев. Во время заседания прозвучало разве что имя судьи Верховного Суда Олега Ткачука. Самого Князева приговорили к 5 годам лишения свободы и конфискации имущества, а вот других фигурантов, кроме тех, кто уже получил подозрения, в рамках уголовного производства привлечь будет непросто.

А они точно есть. Алексей Гончар, который называет себя «кассиром» Князева, в интервью-исповеди описывал не эпизод, а систему. Годы продажи решений в Верховном суде, «тарифы» за дела, передача денег. О масштабах коррупции в ВС свидетельствует заявление Гончара о том, что Князев вложил 6–8 млн долл. в бизнес или хотя бы факт, что Князев перечислил в БФ «Повернись живим» 1,1 млн долл., которых, конечно, не было в его декларации.

Именно для этого и нужны декларации добропорядочности. Это фактически единственный инструмент, который сейчас позволяет оценить коррупционные риски судей Верховного суда именно как судей, а не только как потенциальных фигурантов уголовных производств.

Логика партнеров была очевидной. После дела Князева Украина должна была усилить проверку деклараций добропорядочности, расширить период проверки, уточнить содержание деклараций, прописать реальные последствия и запустить проверку судей Верховного суда при участии независимых международных экспертов.

То есть сделать так, чтобы декларация добропорядочности наконец стала инструментом ответственности.

Что сделал парламент?

Практически все наоборот. По части важных вопросов проверку сузили до последнего года. Это прямо противоречит логике требования о расширении периода проверки. Если судья впервые подает декларацию в 2026 году, то часть рисковых событий, которые произошли раньше, например поездка в РФ в 2024 году, просто выпадает из поля зрения.

Из деклараций убрали едва ли не половину содержательных вопросов. В частности о соответствии уровня жизни официальным доходам, полноте и достоверности имущественных деклараций, люстрационных ограничениях, случаях конфликта интересов, принятии решений в отношении участников Майдана, вмешательстве в правосудие.

Конечно, имущественные декларации может проверять Национальное агентство по предотвращению коррупции. Но все понимают, что его возможности ограничены, а процедуры часто длятся годами. Декларация добропорядочности как раз и должна была быть автономным инструментом, который позволяет оценить, может ли человек оставаться судьей, не ожидая годами результатов других процедур.

Высшей квалификационной комиссия судей (ВККС) запретили добавлять в декларацию новые сведения. Хотя именно так после 2022 года в декларациях появились вопросы о российском гражданстве, поездках на оккупированные территории и связях с государством-агрессором.

Процедуру тоже «усовершенствовали» очень своеобразно. Если проверку не закончили за шесть месяцев, факт считается неподтвержденным. В реальной жизни это может работать как автоматическая индульгенция. Условный член ВККС симпатизирует судье: сроки истекают — и никакой ответственности ни для судьи, ни для члена ВККС.

Еще одно нововведение позволяет обжаловать решение ВККС в суде еще до того, как Высший совет правосудия примет решение по существу. Это прямая дорога к затягиванию и истечению сроков дисциплинарной ответственности.

А главная лазейка осталась нетронутой. Ответственность по-прежнему наступает только за умышленное внесение ложных сведений. Умысел доказать практически невозможно.

Это и есть презумпция ошибки для судей. Судья может написать неправду, не указать важный факт, скрыть очевидную информацию, а затем сказать стандартный набор фраз: «Забыл», «Не знал», «Не понял вопроса», «Не имел умысла».

Обычного человека незнание закона не освобождает от ответственности. Для судьи, который ежедневно толкует закон и решает судьбы людей, создают режим особой снисходительности. Если он лжет в декларации добропорядочности, государство почти всегда готово поверить, что это просто ошибка.

Именно поэтому в законе нужно было прямо предусмотреть ответственность не только за умышленную ложь, но и за грубую небрежность. Если судья как профессиональный юрист не проверил очевидное, системно подавал ложные или неполные сведения, не указывал принципиальные факты об имуществе, связях, гражданстве, поездках в Россию или на оккупированные территории, это должно быть серьезным дисциплинарным проступком.

Верховный суд и международные эксперты

Отдельная история — проверка судей Верховного суда при участии международных экспертов. Европейская комиссия, Дорожная карта, Ukraine Facility, приоритеты Качка—Кос и критерии по Разделу 23 предусматривают привлечение независимых международных экспертов к проверке судей Верховного суда.

Что появилось в проголосованном законе?

Только поручение Кабмину в течение шести месяцев разработать отдельный законопроект о проверке судей Верховного суда при участии независимых экспертов.

Слово «международных» комитет по вопросам правовой политики выбросил из текста. Точно так же, как и практически все поправки, которые могли бы исправить законопроект.

То есть партнеры просили расширить проверку, а закон ее сужает. Просили уточнить содержание деклараций, а закон убирает важные вопросы. Просили детализировать процедуру, а закон создает автоматическую индульгенцию по истечении шести месяцев. Ожидали реальных последствий, а закон оставляет старую лазейку об умысле. Говорили о международных экспертах, а слово «международных» исчезло. Теперь даже если международных экспертов и привлекут к проверке судей ВС, ответственности все равно будет легко избежать.

И все это Верховная Рада приняла 243 голосами.

Особенно показательно, что часть депутатов в зале критиковала текст, подавала поправки, говорила правильные вещи, а потом нажала зеленую кнопку за закон, который разрушает саму логику проверки деклараций добропорядочности.

В выступлениях — борьба за европейские стандарты. В голосованиях — поддержка имитации вместо реформы.

Отдельная манипуляция, которая ходила по Верховной Раде, звучала так: если сейчас не проголосовать за этот законопроект в любом виде, Украина якобы уже 30 июня потеряет деньги.

Но это попросту неправда. Если Украина не уложилась в дедлайн по Ukraine Facility, это не значит, что парламент должен за несколько дней проголосовать любой текст, лишь бы он назывался «евроинтеграционным». Механизм предусматривает время для исправления невыполненных шагов после негативной оценки Еврокомиссии. Что касается деклараций добропорядочности, такая оценка датирована 29 сентября 2025 года. Двенадцать месяцев с этой даты, надеюсь, депутаты способны посчитать самостоятельно.

И еще один миф, который активно разгоняли среди народных депутатов: законопроект № 13165-2 якобы был нужен для увеличения количества должностей в Высшем антикоррупционном суде (ВАКС), а средства, привязанные к этому обязательству, будто бы скоро «сгорят» потому что идут в одном пакете с декларациями добропорядочности.

Численность судей ВАКС определяет Высший совет правосудия. Соответствующее решение было принято еще в 2023 году. Высшая квалификационная комиссия уже фактически завершила конкурс на эти должности. Это другое обязательство, другое содержание и другая история.

Опасный прецедент

В зале заседаний Верховной Рады это звучит как реформа. В отчете для партнеров это выглядит как выполненный шаг. В пресс-релизе можно написать, что Украина движется к ЕС.

Но если открыть текст, получается обратное. Украина формально берет на себя обязательства, а затем принимает решение, которое им противоречит. А европейские партнеры могут закрыть на это глаза, потому что стране во время войны нужны деньги.

Украине действительно нужны деньги. Украинцы держат фронт не только ради себя, но и ради Европы. Но поддержка не должна означать молчаливого согласия на имитацию реформ внутри страны.

Власть очень быстро считывает такие сигналы, и имитация станет не разовой акцией, а конвейером. Сегодня это декларации добропорядочности судей. Завтра это может быть конкурс в важный орган, дисциплинарная ответственность, антикоррупционная институция или очередной предохранитель от политического влияния.

Этот закон должен получить президентское вето. Иначе о коррупционных рисках в судебной власти напишут еще не в одном отчете. Как в декларациях добропорядочности, так и в выполнении обязательств — всегда можно сделать вид, что не поняли, о чем шла речь, и просто ошиблись. Главное, чтобы теперь международные партнеры не ошиблись и не засчитали нам эту имитацию как реформу.