"Что ты делал во время войны?"

Мы часто говорим, что война нас изменит.

Принято считать, что речь идет о демографии и экономике, армии и политике.

Но в том и особенность, что война прежде всего перелицует нас самих.

Впишет накопленный за время войны опыт в нашу же идентичность.

И речь не только о коллективной идентичности, но и о персональной.

Во многом наша идентичность – это сумма событий, которые с нами случились.

Реальность погружает нас в обстоятельства.

Обстоятельства заставляют принимать решения.

Принятые решения становятся ценностной развилкой.

Ровно поэтому последние 12 лет российская агрессия заставляет Украину меняться.

Просто эти перемены случаются с теми, кто готов войну замечать.

Например, когда в 2014 году российская армия захватывала Крым, это заставляло жителей полуострова определяться со своим отношением к происходящему.

Заставляло формировать отношение к новым флагам.

Отвечать для себя на вопрос, под звуки какого гимна они готовы вставать.

Для многих это и был момент обретения идентичности.

Те, кто считал смену флагов на полуострове "возвращением домой", и те, кто расценивал ее как аннексию, до февраля 2014 года могли быть лучшими друзьями.

Но при этом аннексия Крыма куда реже ставила перед аналогичным выбором украинцев на материке.

Потому что события были локализованы в рамках региона.

Потому что оккупация проходила с минимальными жертвами.

При желании захват полуострова можно было не замечать, объясняя события тем, что "эти люди сами того хотели".

Если событие не провоцирует в вашей жизни никаких изменений, вы легко можете его проигнорировать.

Следом случилось российское вторжение на Донбасс.

Начало АТО и старт мобилизации.

Одни люди ушли на фронт, другие стали переселенцами, третьи подались в волонтерство.

Война заставила всех их определяться с ответами на ключевые вопросы – и потому стала фактором, определившим их идентичность.

Многие из тех, кто прежде не интересовался политикой, внезапно начали.

Многие из тех, кто не думал про национальную идентичность, внезапно ее обрели.

Война избавляла от иллюзий и сложно было сохранить аполитичный взгляд на мир, когда политика стучала тебе прикладом по входной двери.

Но эта волна перемен тоже коснулась не всех и при желании ту фазу войны можно было не заметить.

Потому что АТО была локализована в двух областях.

Потому что можно было жить далеко от событий и не оглядываться на происходящее.

Четыре года назад началось полномасштабное вторжение.

Россия дотягивается своими ракетными культями до каждого города страны.

В каждой области дети знают, как звучит сигнал воздушной тревоги.

И нынешняя фаза войны точно так же становится для Украины еще одним этапом обретения идентичности.

Когда с нею начинают определяться люди, прежде об этом не думавшие.

Вторжение перезапустило процесс самоопределения в масштабе страны.

Ты можешь считать себя гражданином мира, но это теряет значение, когда выясняется, что тебя готовы убить за твое гражданство.

Ты можешь хотеть мирного сосуществования, но это теряет смысл, если сосед ставит задачей полное завоевание.

Война – время коллективных идентичностей, и многие начинают определяться с ними в тот момент, когда на город падают ракеты.

Нити не сразу становятся флагами.

Ноты не сразу становятся гимнами.

Всему свое время.

Но у этой формулы есть и еще одно измерение.

Потому что идентичность – это еще и сумма событий, которые в вашей жизни не произошли.

Если в чьей-то жизни не случилась война, то отсутствие этого опыта тоже пропишется в мировоззрении.

Если никто из близких не служит в ЗСУ – это дарит возможность игнорировать армейскую дискуссию.

Если никто из родственников не стал переселенцем – вы можете не замечать проблем, с которыми те сталкиваются.

Если реальность не прописалась в вашей жизни на уровне личного опыта и персональных переживаний, то из реальности она превращается для вас в фон.

Который всегда можно не принимать во внимание.

Опыт службы в армии может стать частью вашей идентичности – и добавить к прежним ценностям новые.

Точно так же, как уклонение от службы может превратиться в главное содержание вашего "внутривоенного" опыта жизни.

Просто в этом случае содержанием нового пласта идентичности станут страх, самооправдание и обесценивание тех, кто выбрал надеть пиксель.

Если вы донатите волонтерам, то опыт солидарности пропишется в вашем проживании войны.

А если выбрали не донатить, то опытом военного времени для вас станет самоустранение и формула "пусть перестанут красть, и деньги появятся".

Война – как и любой другой травмирующий опыт – влияет на идентичность людей, которые с ней сталкиваются.

Но редакция этого отпечатка напрямую зависит от выбранной модели поведения.

Одни выбирают действие, а другие – бездействие.

Кто-то – солидарность, а кто-то – отстранение.

Обстоятельства нашей жизни становятся ареной для изменений, но формат этих изменений полностью зависит от наших собственных решений.

Люди – не рациональные существа, а рационализирующие.

Они сперва принимают решения, а потом постфактум выстраивают под них фундамент из объяснений и оправданий.

Каждому хочется ощущать себя на правильной стороне истории и этики, а потому лишь немногие готовы признавать свои ошибки.

Большинству проще оправдывать свой выбор общим несовершенством обстоятельств и дефицитом альтернатив.

Вам может казаться, что ваши решения военного времени влияют на вас теперешнего.

Но фактически вы выбираете себе этику на будущее.

Ответ на вопрос "Что ты делал во время войны?" станет ответом на вопрос о том, что вы будете делать после нее.

Павел Казарин, для УП.