«Тревога не тревога, а мы едем»: как работает экстренная медицина во время войны

В Украине хотят создать специализированные бригады медицины катастроф, которые по статусу будут приравнены к работникам ГСЧС и будут выезжать на места вражеских ударов в первые минуты. Так Министерство здравоохранения отреагировало на инцидент, о котором говорилось в сюжете ТСН: истекавшего кровью киевлянина Юрия Терещука из-за ранения обломком российского снаряда во время массированного обстрела диспетчер на «103» попросила подождать, пока закончится воздушная тревога.

Как работают «скорые» медики в часы обстрелов, поинтересовалась журналист Коротко про.

С касками и бронежилетами

К счастью, раненый вовремя получил помощь - государственная скорая помощь выехала на вызов, подоспела бригада и из частной клиники. Один из работников экстренной медицинской службы, с которым мы связались по телефону, был очень удивлен, что человеку с таким ранением могли сказать «подождите».

- Тревога не тревога, мы работаем в одинаковом режиме. Выезжаем и на "прилеты", и на обычные вызовы. Бывает так, что к месту, где попал "шахед", прибываем раньше спасателей, - утверждает фельдшер (по его просьбе мы сохраняем анонимность). - За этим у нас очень пристально следят. Если бригада задерживается, то можно получить выговор.

Медик говорит, что все в «скорой» снабжены касками и бронежилетами.

- Они всегда есть в машине, потому что тревога может произойти, когда мы не на подстанции, а в дороге. Учтено и то, что на «прилеты» едут не все бригады на дежурстве. Часть обслуживает другие вызовы. Но должен заметить, что я не диспетчер. Возможно, некоторые звонки, если речь идет о случаях не экстренных, могут и откладываться. Что касается нашей бригады, то все адреса, на которые направляют во время воздушных тревог, мы обслуживаем.

Несмотря на ежедневные риски, доплаты за них для медиков скорой помощи не предусмотрены.

– Получаем те, что были еще до войны – за экстренность, за стаж. Если есть фонд экономии заработной платы, то раз в месяц или раз в два-три месяца администрация может выписать премии, но с военным положением они не связаны, – отмечает наш собеседник. - Собственно зарплаты небольшие, как на наше время, риски они не покрывают, но хорошо, что выдают без задержек.

Только фельдшер и водитель

В Березанцы, поселке городского типа под Николаевом, на смене работают две бригады экстренной медицины - это на весь бывший район, а ныне общину, в которую входит более 30 сел.

– Самая большая проблема, что бригада числится из двух медиков, а по факту это фельдшер и водитель. Инфаркты, инсульты, роды, ДТП – выезжаем на все, что только может произойти. И все такие случаи ложатся ответственностью на одного человека. А ехать с пациентом в критическом состоянии иногда приходится 45 километров и больше. Иногда дают на две бригады третьего фельдшера, но это никакими протоколами не предусмотрено. Может получиться так, что я получаю усиление, а у коллеги из параллельной бригады более тяжелый случай, он в напарнике больше нуждался, - рассказывает фельдшер Николаевского центра экстренной медицины Сергей Луста. - Обеспечить полноценную реанимацию при серьезных случаях один человек никак не может.

В карете скорой помощи Сергей ездит 35 лет. Вспоминает, что до войны нагрузки были больше.

– У нас здесь рядом Коблево, Рыбаковка, Лугово – много баз отдыха. Мы в сезон за сутки по 500 километров между ними наматываем, а было, что и 750. Креветки, мидии, кукуруза… Все кишечные расстройства из-за того пляжного лакомства были наши, а еще последствия злоупотребления алкоголем. Нагрузка колоссальная.

Сейчас базы пустуют, но добавились новые вызовы. Николаевская область постоянно под вражескими обстрелами, воздушные тревоги – ситуация обычная.

– Недавно ехали ночью из Николаева, заехали в Красное, где всегда заправляемся, и здесь массированная атака – взрыв за взрывом. Мы быстро заправились, включили максимально возможную скорость… А когда назад ехали, прямо над нами сбили дрон - счастье, что под обломки не попали. Приехали на базу, а коллеги готовятся к выезду на Красное – на гипертонический криз. Я тогда сказал диспетчеру, что нужно хоть немного переждать. И хорошо, что они в ад не полезли, потому что когда приехали к пациентке, то оказалось, что высокое давление уже сбили.

Пятый год рискуем собой

Обращения к службе «103» делятся на четыре категории: критические, экстренные, неэкстренные, непрофильные. Сергей Луста говорит, что на практике во время воздушных тревог нет градации, на что торопиться, а на что - нет.

– Еще когда тех дронов так массово не было, я спросил у диспетчера, что нам делать в случае сирены. Ответила: выйдите из машины, посмотрите, нет ли ракеты, и поезжайте дальше. Так и ездим. Машина, конечно, небронированная - грузовой бус, переоборудованный под скорую помощь.

Инициативу Минздрава по созданию спецбригад медицины катастроф медики не очень оценили.

– Мы пятый год рискуем собой, доказали и опыт работы с пострадавшими, и ответственность за миссию. Справедливо ли, что вместо того, чтобы все это признать и оценить, чиновники будут создавать какие-то элитные отряды с более высоким статусом и более высокими зарплатами, чем у нас? – задается вопросами фельдшер из Киева.

В соцсетях также пишут, что фельдшеров медицины катастроф следует приравнять к спасателям и полицейским, получающим доплаты за риск. Есть свои предложения и у пострадавшего от ракетного удара Юрия Терещука. Он сам бывший фельдшер, потому хорошо знает, в каких условиях приходится работать коллегам.

В фейсбуке Юрий изложил большой пост, где требует системных решений на уровне государства по усилению безопасности медиков экстренной медицины, обеспечения и достойной оплаты их рисков. Собственно, для этого он и обнародовал свою историю. От того, будут ли эти рассуждения услышаны, будут ли учтены голоса самих медиков, зависят и наши с вами здоровье и жизнь.