Зачем Ежи Гоффман переписал финал «Огнем и мечом» и почему ленту до сих пор не запретили в Украине

375 лет назад, в конце июня 1651 года, болотистая местность у волынской реки Пляшевки стала ареной одной из самых больших сухопутных битв Европы XVII века.

Берестецкая битва завершилась тяжелым поражением войска Богдана Хмельницкого. Почти три с половиной столетия спустя польский режиссер Ежи Гоффман, начиная работу над экранизацией знаменитого романа Генрика Сенкевича «Огнем и мечом», принципиально отказался от реконструкции Берестецкой битвы. Фильм заканчивается Зборовским соглашением 1649 года.

ZN.UA рассказывает, как создавался самый масштабный кинопроект тогдашней Польши, почему авторы отошли от оригинального литературного произведения и как производственные, логистические и юридические парадоксы сопровождали съемки этой исторической ленты.

Отказ от литературного канона

Чтобы понять масштаб идеологического вызова, вставшего перед съемочной группой, нужно обратиться к истории создания самого романа. Генрик Сенкевич писал «Огнем и мечом» в духе своей известной формулы — «для укрепления сердец» польского общества, разделенного между Российской, Австро-Венгерской и Германской империями. В прессе роман выходил с мая 1883 до марта 1884 года, отдельной книгой — в 1884-м.

Открытой целью романа Сенкевича было напоминание о временах военного могущества Речи Посполитой. Но в украинских интеллектуальных кругах произведение сразу подверглось жесткой критике. В частности в 1885 году историк Владимир Антонович опубликовал рецензию, где указывал на искажение фактов и создание карикатурного образа казачества.

В романе украинцы описаны как неконтролируемая стихия, вражеская цивилизация, а повстанцы пренебрежительно именовались «чернью». Произведение заканчивалось подробным описанием польского военного триумфа под Берестечком и тезисом о ненависти, отравившей братскую кровь.

Ежи Гоффман, переживший советскую депортацию в Сибирь и чудесно понимавший механизмы пропаганды, подошел к материалу с другой позиции. Режиссер сознательно ампутировал сцену Берестецкой битвы из финала картины, заменив визуализацию победы польского оружия на спокойный закадровый текст с предупреждением о братоубийственных конфликтах.

Влиятельный критик Зигмунт Калужинский упрекал, что, убрав кульминацию и «нейтрализовав» остроту польско-украинского конфликта, режиссер обрушил все драматургическое построение романа и лишил зрителя логического катарсиса победы.

В то же время лента «Огнем и мечом» вызвала в Украине сильный общественный резонанс. Некоторые украинские обозреватели с иронией отмечали: самый заметный в то время фильм об украинской истории, который вышел после обретения независимости, сняли в Польше.

Юрий Ильенко принадлежал к самым строгим украинским критикам картины Гоффмана: он видел в экранизации Сенкевича воспроизведение враждебного к Украине исторического взгляда. Через несколько лет он предложил свою, радикально другую версию прошлого в «Молитве за гетмана Мазепу» (2001) — первом крупнобюджетном фильме независимой Украины.

Но лента, задуманная как масштабная деконструкция российских и польских исторических мифов, вызвала острую полемику и не стала ожидаемым общенациональным кинематографическим триумфом. Следующей попыткой создать украинское историческое полотно был «Богдан-Зиновий Хмельницкий» Николая Мащенко (2006), но и он не превратился в зрительский блокбастер.

Тридцать лет и галоп

Путь к экранизации первой части трилогии Сенкевича занял у Ежи Гоффмана почти 30 лет, поскольку начал он ее с конца — выпустив сначала «Пана Володыевского» (1969), а потом монументальный «Потоп» (1974), номинированный на «Оскар».

Политика все же вмешалась в работу Гоффмана над трилогией. В 1968 году, во время съемок «Пана Володыевского», большое подразделение военных, привлеченных к массовым сценам, внезапно отозвали с площадки и перебросили в Чехословакию для участия в операции «Дунай». За экранизацию «Огнем и мечом» режиссер смог взяться намного позднее: первая попытка запустить проект в 1989 году не удалась, а полноценное производство началось уже после политических изменений в Польше.

Финансовое и логистическое обеспечение ленты стало беспрецедентным для тогдашнего восточноевропейского кинематографа. Общий бюджет достиг 24 млн злотых (эквивалент 8 млн долл. США). Лента оставалась самым дорогим польским фильмом до выхода «Кама грядеши» (Quo vadis) в 2001 году.

Съемочный процесс продолжался 118 дней, в течение которых было отснято более 130 километров пленки. К работе привлекли больше 100 профессиональных актеров, около 10 тысяч статистов и 250 специально тренированных коней.

За спецэффекты отвечала британская компания Machine Shop, которая работала над голливудскими проектами «Терминатор 2» и «Храброе сердце». Такой подход дал возможность показать жесткость военных столкновений с натурализмом, нетипичным для традиционного исторического кино. Локации были разбросаны по всей Польше: Запорожскую Сечь сняли в археологическом скансене в Бискупине. Первую сцену с репликой, по воспоминаниям участников, отсняли только на 61-й съемочный день.

Премьеру обставили как спектакль: 8 февраля 1999 года перед варшавским Большим театром пылало 300 факелов, по улице проехала кавалькада казацко-татарско-польского войска, а казаки били в огромный сечевой барабан.

«Огнем и мечом» посмотрели 7 151 354 зрителя — почти каждый пятый поляк. Это стало абсолютным рекордом польского проката после 1989 года. А когда на Пасху в 2001-м фильм впервые показали на телевидении, его посмотрели 10,3 миллионов зрителей.

Ступка, которого назвали предателем

Кастинг коренным образом изменил идеологический вектор произведения. Важную роль в нем играла жена режиссера — коренная киевлянка Валентина Трахтенберг, которую близкие называли Валей.

Супруги прожили вместе более 30 лет. Именно Валентина заметила Изабеллу Скорупко в телевизионном интервью («Есть Хелена», — сказала Гоффману). Фильм Гоффман посвятил жене; она умерла от болезни незадолго до премьеры и так и не увидела картину на экране.

Образ Богдана Хмельницкого подвергся самой большой трансформации: из угрюмого бунтовщика в книге украинский актер Богдан Ступка создал сложный портрет мудрого стратега и шляхтича, понимающего цену своих решений.

Цену заплатил и сам актер: по словам Гоффмана, как только в Украине узнали, что Ступка будет играть гетмана у польского режиссера, его начали называть предателем, который «продался за польские деньги». По мнению Гоффмана, Ступка создал величественный и достойный образ гетмана. За эту роль актер получил Офицерский крест ордена «За заслуги перед Республикой Польша».

Судьбой Богуна тоже распорядился случай. Сначала роль предложили звезде польских уголовных лент Богуславу Линде, но за три недели до начала съемок он отказался, выбрав участие в «Пане Тадеуше» Анджея Вайды. Так появился россиянин Александр Домогаров, который имел нужные навыки верховой езды и фехтования.

Примечательно, что экранный «Юрко Богун» — фигура в значительной степени выдуманная: реального винницкого полковника звали Иван Богун, он был женат и имел на время восстания двух детей. Сенкевичского Богуна читательницы любили сильнее главного героя Скшетуского — и Гоффман это прекрасно понимал.

Рядом заиграла целая галерея актеров: Изабелла Скорупко (Хелена), которая после фильма о Джеймсе Бонде отказывалась от голливудских предложений; Даниэль Ольбрыхский в роли Тугай-бея Фото 03 — мостик к прошлым лентам Гоффмана; украинка Руслана Писанка в образе колдуньи Горпины.

Не обошлось и без курьезов, на которые Ступка и другие реагировали с иронией. Так, лошади на площадке оказались строптивее актеров. В одной сцене для крупного плана лошадь Скшетуского, увидев, что остальных животных ведут в конюшню, порывалась присоединиться — и ее удерживали аж четверо людей. А в эпизоде казни лошадь, которая должна была испуганно выскочить из-под виселицы, вместо этого флегматично выходила на середину кадра и начинала щипать траву, невозмутимо срывая дубль за дублем.

«Думка на два серця»

Музыку к фильму написал Кшесимир Дембский, объединив европейскую симфоническую традицию с элементами украинской и восточной музыки. Главным лирическим хитом ленты стала композиция Dumka na dwa serca на слова Яцека Цыгана.

Сначала планировалось, что песню самостоятельно исполнит Изабелла Скорупко: это должно было стать дополнительным маркетинговым инструментом. Но актриса отказалась от записи, считая вокальную партию слишком сложной. После ряда кулуарных дискуссий и отклонения других кандидатур композицию превратили в дуэт. В исполнении Эдиты Гурняк и Мечислава Щесняка она вошла в историю польской эстрады.

Совсем другая ситуация сложилась вокруг украинской музыки. В фильме неоднократно звучит мощная хоровая казацкая песня «Наливаймо, браття». Многие зрители восприняли ее как аутентичное народное произведение, хотя музыку создал украинский композитор Виктор Лисовол, а слова написал поэт Вадим Крищенко.

Как утверждают авторы песни, ее использовали в фильме без их разрешения и выплаты авторского вознаграждения, а фамилии Вадима Крищенко и Виктора Лисовола не указали в финальных титрах.

Ирония заключалась в том, что впоследствии уже сам Ежи Гоффман заявил о нарушении своих авторских прав в Украине. «Огнем и мечом» вызвал в нашей стране большой зрительский интерес и общественный резонанс. Вместе с тем, как заявляли представители Гоффмана, украинские телеканалы на протяжении нескольких лет показывали эту и другие его ленты без согласия авторов и надлежащих отчислений, а копии фильмов продавали в розничной сети.

Пытаясь защитить свои права, режиссер обратился в украинские суды и, по его словам, прошел все инстанции — вплоть до Верховного суда. На киевской пресс-конференции 28 октября 2008 года Гоффман заявил, что впервые в жизни «был лишен авторских прав на свои фильмы судом свободного государства».

Суть конфликта заключалась в том, что право демонстрировать и распространять картины украинские учреждения и суды связывали с компаниями, которые получили прокатные удостоверения или приобрели права на прокат, в то время как режиссер требовал признания своего права на авторское вознаграждение за каждое использование лент.

Тогдашняя глава Государственной службы кинематографии Анна Чмиль заявляла, что Минкульт только выдавал прокатные удостоверения, вопрос авторских выплат не относился к его компетенции, а в документах режиссером «Огнем и мечом» был указан Ежи Гоффман.

Послесловие

В 2025 году Госкино отказало в государственной регистрации и запретило распространение и демонстрацию новой версии фильма «Молитва за гетмана Мазепу» — того самого горячо антиимперского фильма Ильенко, который когда-то запрещали в Москве. Причина — шведского короля сыграл россиянин Никита Джигурда, а он входит в перечень лиц, представляющих угрозу национальной безопасности.

На этом фоне по-новому читается судьба «Огнем и мечом». Богуна в нем играет Александр Домогаров — российский актер, известный поддержкой российской агрессии: еще в 2020 году он советовал несогласным с российской властью выехать и «тявкать» за границей. Домогаров публично поддержал полномасштабное вторжение и пожелал «победы» российской армии. Но по состоянию на июнь 2026 года его нет в списке. Поэтому само участие Домогарова сейчас не стало формальным основанием для запрета «Огнем и мечом» в Украине.