Удары по Ту-95 и ВПК в глубине России: Маломуж оценил план разгрома тыла противника

Президент поставил задачу усилить огневое воздействие на агрессора. Генерал армии анализирует, какие ресурсы необходимы для достижения реального эффекта и почему спецоперации ВСУ должны проводиться в условиях абсолютной секретности.

Пока Силы обороны наращивают удары по инфраструктуре на территории РФ, все острее встает вопрос о целесообразности публичных анонсов военных планов. Бывший глава внешней разведки, генерал армии Николай Маломуж, рассматривает военно-политические последствия громких заявлений о дедлайнах и сроках спецопераций. Автор обосновывает важность внезапности и комплексного взаимодействия всех родов войск, а также предупреждает о том, как именно враг адаптируется и усиливает оборону после подобных сообщений. Публикуем ключевые мысли автора.

Заявление Зеленского о согласовании сорокадневной операции по принуждению россиян к миру предполагает усиление наших мер по поражению стратегических объектов на территории России. Поэтому он более жестко ставит задачи по расширению и масштабированию таких поражений.

Это и применение новейших средств средней дальности, и удары дронами, и удары по стратегическим аэродромам, в частности по самолетам Ту-95, Ту-160, Ту-22, которые запускают баллистические и крылатые ракеты. Это также стратегические установки, ракеты, запускаемые с платформ, с целью предотвращения ударов как по мирному населению, так и по войскам.

Понятно, что это объекты военно-промышленного комплекса, энергетические объекты, объекты инфраструктуры, и, соответственно, задействуются все ресурсы для того, чтобы обесценить резервы врага для фронта и помешать пополнению войск.

Почему именно 40 дней? Зеленский, вероятно, выбрал такую модель: за 40 дней можно сформировать соответствующие силы и средства и наносить эффективные удары. Единственное, что эти вопросы нужно разрабатывать гораздо масштабнее, не только ставить задачи спецслужбам, но и привлекать Вооруженные силы, потому что это наш основной фактор. Это и Силы специальных операций, и Силы беспилотных систем, и Десантно-штурмовые войска, и морская пехота - те подразделения, которые выполняют специальные задачи по нанесению ударов в глубь территории России, в среднюю зону, по тылам, а также проводят специальные операции на конкретных объектах. Тогда это даст эффект.

То есть масштабы должны быть в тысячу раз больше. Нельзя ограничиваться одним сектором. И понятно, что это не должно быть привязано к какому-то сроку в 40 дней, потому что такого четкого срока не существует. Возможно, стоит определять период, исходя из ресурсов и задач, которые нам предстоит выполнить, а затем оценивать последствия.

Вторая составляющая - не стоит это чрезмерно озвучивать публично. Иначе это уже выглядит как информационная операция: что президент ставит задачу ослабить Россию, что у нее нет ресурсов и что мы получаем преимущество. Но это скорее военно-политический формат.

Если же говорить о комплексном подходе, который должен быть реальным и неожиданным для противника, то это могут быть удары с разных направлений, например по Крыму - одновременно по объектам инфраструктуры, аэродромах, кораблях, системах управления, чтобы создать для противника ловушку. Но еще раз подчеркну: такие операции могут проводиться только в условиях полной секретности. Не так, как было в 2023 году, когда готовили крупную операцию в Запорожской области, а информация через несколько дней оказалась в Кремле. Так не бывает.

Поэтому о подобных действиях не следует заявлять заранее. Об этом могут докладывать исполнители после завершения, а президент - подводить итоги, сообщая, что операция завершена и достигнуты соответствующие результаты.

В противном случае, если результаты не достигаются, это наносит удар как по военному, так и по политико-информационному измерению, поскольку демонстрируется невыполнение поставленных задач. Уже были случаи, когда в 2022 году объявлялись задачи по освобождению юга, Херсонской и Запорожской областей, и Россия воспринимала это как сигнал, подтягивала силы, укрепления, так называемые "зубы дракона" и "линии обороны Суровикина". После этого возможности для быстрого продвижения уменьшались.

То есть если готовятся операции, о них не говорят публично. Можно лишь создавать отвлекающие направления, а основной удар наносить там, где противник меньше всего ожидает и где самые слабые места обороны. Тогда есть шанс на развитие успеха.

В нынешней ситуации стратегически это выглядит не совсем как четкая модель. Хотя понятно, что президент стремится продемонстрировать силу Украины и поставить целенаправленные задачи, но это не всегда формирует системный подход к реализации.

Я еще раз подчеркиваю: это должна быть многоплановая, комплексная операция без предварительного информационного раскрытия для всего мира, включая противника.

Что касается реакции России: она, вероятно, будет повышать боевую готовность и реагировать даже на общие заявления. Например, если где-то в Курской области или Беларуси появляется информация о возможных действиях, противник оперативно воспринимает это как реальность и реагирует. То есть даже общие заявления о 40-дневном периоде могут насторожить его и мобилизовать его силы.

В то же время это стимулирует подготовку контрмер и возможных контрударов по украинской территории. Поэтому противник в любом случае адаптируется и усиливает оборону.

В итоге я не вижу в этом какой-то специальной дезориентационной операции. Это скорее общая задача, которая не создает конкретного отвлечения внимания противника от реальных направлений ударов. Наоборот, он понимает, что речь идет о наращивании усилий.

Николай Маломуж, бывший глава внешней разведки, генерал армии, специально для Главреда