Путин готовится к новой эскалации и боится проявить слабость перед Трампом — Жовтенко

Тарас Жовтенко считает, что последние заявления Путина стали попыткой нивелировать последствия украинских ударов по территории РФ, бензинового кризиса и демонстрации слабости Кремля перед Западом.

Последние заявления российского диктатора Владимира Путина стали не просто очередным набором кремлевских угроз и повторением старых ультиматумов. Однако за этим стоит гораздо более широкая стратегия - попытка скрыть внутренние проблемы России, в частности бензиновый кризис, последствия украинских ударов с большого расстояния и неспособность Кремля защитить собственную территорию.

В интервью Главреду эксперт по международной безопасности Фонда "Демократические инициативы" имени Илька Кучерива Тарас Жовтенко объяснил, почему Путин так много говорил о ситуации на фронте, зачем Кремль пытается преуменьшить значение ударов по российским НПЗ и военным объектам, а также как все это связано с Дональдом Трампом, Европой, саммитом НАТО и ролью Беларуси.

Как бы вы в целом оценили недавние заявления Путина? Можно ли их считать попыткой скрыть проблемы, возникающие в России из-за украинских ударов?

Да, безусловно. Это также попытка скрыть проблемы внутри Российской Федерации, прежде всего бензиновый кризис, и в то же время попытка скрыть стратегическую неспособность путинского режима обеспечить безопасность собственной территории. Речь идет не только о защите гражданской инфраструктуры, но и о безопасности объектов энергетической инфраструктуры, военно-промышленного комплекса и других стратегически важных объектов.

Но в этих заявлениях есть еще один важный стратегический момент. Фактически ежедневные удары, которые Российская Федерация наносит по собственной территории и по территории оккупированного Крыма, создают очень специфический геополитический фон для путинского режима.

Европейцы на недавнем саммите G7 поднимали эту тему в разговоре с американским президентом Дональдом Трампом. И здесь вопрос в том, что и Европа, и Украина сейчас используют ситуацию, когда РФ объективно демонстрирует свою слабость, для того чтобы выиграть аргументацию в глазах Трампа.

За полтора года второго президентства Дональда Трампа стало ясно, что в конфликтных ситуациях, где есть две стороны и нужно что-то решать, Трамп обычно становится на сторону сильнейшего. Он не слишком углубляется в детали: по его логике, поддержка более сильной стороны - это самый простой и быстрый путь к завершению конфликта.

Если поддерживать сильного, то слабый, по логике Трампа, быстрее уступит. Эту логику увидели европейцы, ее увидели украинцы и, в конце концов, ее увидели россияне. Именно поэтому сейчас российская пропаганда пытается перебить эту логику. Она повторяет, что Россия наступает "по всем направлениям", что у Путина якобы все под контролем. Но ничего нового в этих заявлениях нет. Однако теперь есть важный нюанс. Раньше такие заявления не имели столь очевидного контраста с реальностью. Теперь же есть кадры украинских ударов, взрывов, пожаров, поражения нефтяных объектов, в частности в районе Капотни в Москве. Все это стало чрезвычайно заметным.

Для Трампа это также очевидно. Он видит контраст между заявлениями российской пропаганды и реальной ситуацией. И в этот момент Россия выглядит слабой стороной. Она не может защитить себя ни с точки зрения безопасности, ни с точки зрения внутриэкономической стабильности. Именно это делает Трампа более восприимчивым к аргументам Европы и Украины. Но это еще не конец этой истории. Работа с американским президентом со стороны европейцев и Украины будет продолжена и на саммите в Анкаре 7–8 июля. Путин это очень хорошо понимает. Не случайно российские представители уже начали комментировать такие встречи в духе: "ничего хорошего там не произошло". В Кремле прекрасно понимают, что ситуация для них неприятна.

Именно поэтому Путин в своем интервью Павлу Зарубину пытался выровнять ситуацию и уменьшить этот контраст. Кстати, само интервью потом сократили. Сначала оно длилось примерно 25 минут, полная версия некоторое время была доступна, но впоследствии ее сократили примерно до 17 минут. В полной версии большую часть интервью Путин посвятил якобы анализу ситуации на поле боя в Украине.

Сам факт того, что он уделил столько внимания фронту, показателен. Это была попытка Кремля продемонстрировать: мол, украинские удары по территории России не влияют на главное - на ситуацию на поле боя. Это также попытка повлиять на мнение Трампа, который прежде всего оценивает, кто выглядит сильнее. Главный посыл Путина сейчас таков: не нужно обращать внимание на ежедневные удары по территории России, на бензиновый кризис. Все это, мол, мелочи, которые не влияют на ситуацию на фронте. Путин даже сказал, что "кризисной ситуации нет": дефицит есть, но кризиса нет. Это попытка преуменьшить масштаб проблемы.

Таким образом Кремль хочет донести до Трампа мысль: неправильно считать Россию слабой, как и неправильно думать, что РФ согласится на переговоры под давлением. Все предложения, которые могли бы стать основой для политических консультаций, Россия пока отвергла. Это попытка перебить аргументацию Европы и Украины перед Трампом и не позволить нам закрепить результат: окончательно убедить американского президента, что именно на Россию нужно оказывать давление, чтобы приблизить политическое урегулирование или хотя бы его начало. А это приоритет, к которому Трамп пока продолжает стремиться.

С другой стороны, Путин снова много говорил о готовности к переговорам, но только на российских условиях, атакже упоминал Минск как одну из возможных площадок. Учитывая ситуацию с Беларусью, о чем это может свидетельствовать?

Это очень интересный момент. И именно этот фрагмент, насколько можно понять, из интервью Зарубину частично вырезали. Речь идет о комментариях Путина относительно Лукашенко и о том, как белорусский диктатор реагировал на заявления украинской стороны, которые в Москве называют "ультиматумом". В частности, там была фраза Путина, которая успела попасть в новости, что, мол, Александр Григорьевич не паникует. Именно это и вырезали. Как и часть, где Путин говорил о мирном урегулировании.

Мы понимаем, почему это произошло. Лукашенко уехал в Китай. И Лукашенко, очевидно, искал страховку от давления со стороны Владимира Путина по поводу того, что Беларусь должна вступить в войну. Похоже, Лукашенко получил гарантию, что Беларусь полноценно и в полном масштабе в войну не будет втянута - ни против Украины, ни против восточного фланга НАТО.

Мы же прекрасно понимаем, что Путин еще раньше, в прошлом году, когда также был в Китае, как и перед началом полномасштабного вторжения в Украину, беседовал с Си Цзиньпином о том, чтобы Китай поддержал Путина. И после возвращения Путина из Пекина в начале сентября прошлого года буквально через несколько дней дроны совершили массированный налет на Польшу. Далее мы наблюдали эскалацию гибридных провокаций со стороны России на восточном фланге НАТО. Из этого можно сделать вывод, что Пекин еще тогда дал Путину согласие на то, чтобы повысить градус противостояния и давления на Европу на восточном фланге НАТО. У Си Цзиньпина здесь есть своя логика. Он поддерживает Путина в войне против Украины, потому что для Китая это фактор давления на Европу и Европейский Союз.

Таким образом Китай косвенно пытается склонить Европу к началу переговоров о возобновлении торговли с Китаем, но на китайских условиях. И фактор войны против Украины для Си Цзиньпина важен, потому что это угроза для Европы, это ресурсы - финансовые, промышленные, производственные и так далее. Но Европа адаптировалась и ни на что не согласилась. Поэтому сейчас Си Цзиньпин стоит перед дилеммой: что ему делать дальше? Его ставка на то, что война России против Украины заставит Европу согласиться на выгодные для Китая условия, не оправдалась. Поэтому для него логично повысить уровень угрозы для европейцев. А это означает усилить гибридные провокации на территории восточного фланга НАТО.

Пока речь идет не о масштабах дронов, падениях и ударах российских ракет, беспилотных систем, наземных провокациях с вторжением неопознанных "зеленых человечков" и т. п. Все это на данный момент устроило бы Си Цзиньпина. Но для Российской Федерации это означает участие Беларуси - по крайней мере, на уровне предоставления территории для российских войск, которые могли бы осуществлять такие провокации против восточного фланга НАТО.

Для Путина это история "два в одном", потому что он втягивает Беларусь в гибридную эскалацию на восточном фланге НАТО. И здесь Лукашенко уже не может так просто отказаться, потому что у него был аргумент, почему белорусскую армию нельзя отправлять воевать в Украину. Четыре с половиной года Лукашенко объяснял, что белорусская армия не может увязнуть в боях в Украине, потому что тогда не будет кому защищать Союзное государство. Его аргумент был таков: если НАТО увидит, что в Украине увязла не только российская армия, но и белорусская, то тогда НАТО точно нападет. Но после того, как Путин получил от Пекина добро на эскалацию на восточном фланге НАТО, Лукашенко уже трудно отмазаться.

И поэтому он отправился к Си Цзиньпину - за благословением на то, что Беларусь не будет втянута в войну в полном масштабе. Для Си Цзиньпина эта страховка Лукашенко - это прежде всего страховка от того, что у Путина все выйдет из-под контроля. Потому что в 2022 году Путин, очевидно, обещал ему Киев за три дня, а не затяжную войну на четыре с половиной года, которая к тому же может закончиться для РФ непредсказуемым результатом.

Поэтому Китай фактически ограничивает Путину ресурсы: Беларусь не трогать. Если хочешь проводить гибридные провокации - делай это теми ресурсами, которые у тебя есть. А если говорить о полномасштабной войне с НАТО, то этого ресурса у России нет.

Именно поэтому, вероятно, из интервью Зарубину удалили фрагменты, где Путин говорил о мирных переговорах. На фоне визита Лукашенко в Пекин это могло выглядеть как слабость: мол, Путин начинает говорить о переговорах, а Лукашенко вообще выпадает из его орбиты.

Хотелось бы уточнить по поводу Китая. Появилось заявление представителя Китая при ООН о том, что Пекин уважает территориальную целостность Украины и что война должна завершиться в соответствии с Уставом ООН. Учитывая общий контекст, о чем свидетельствует эта позиция Китая и насколько Кремль может к ней прислушаться?

Здесь есть два момента, которые могли повлиять на это заявление. Первый - заседание Совета Безопасности ООН по поводу инцидента с якобы нападением украинского дрона на автобус с белорусскими детьми на российской территории. Это заседание было инициировано Россией и Беларусью. Российская пропаганда активно раскручивала эту тему.

Китай был среди стран, поддержавших осуждение этого якобы удара. Поэтому заявление о территориальной целостности Украины и Уставе ООН прозвучало именно в этом контексте. Для Китая было важно объяснить, что его позиция не означает автоматического присоединения к российской пропаганде. Китай хотел показать: он выступает "за все хорошее и против всего плохого", то есть формально за мир, территориальную целостность и принципы ООН.

Второй момент - переговоры Лукашенко с Путиным и последующий визит Лукашенко в Китай. Для Лукашенко было выгодно, когда Китай играл более активную роль в мирном процессе. Тогда Путин вел бы себя осторожнее и не так активно пытался втянуть Беларусь в дополнительные авантюры.

Си Цзиньпину такая роль также нравилась. С самого начала Китай пытался играть роль лидера или солидера в мирных переговорах, но так, чтобы война не закончилась раньше, чем Китай сможет использовать ее как рычаг давления на Европу. Теперь, на фоне неопределенности вокруг Ирана и более широкой международной ситуации, Китай делает заявление, которое можно трактовать как попытку прощупать реакцию. Возможно, Си Цзиньпин взвешивает, стоит ли Китаю возвращаться к роли лидера или солидера в будущем урегулировании российско-украинской войны.

Это также своего рода реверанс в сторону Путина, который сейчас опасается, что европейцы убедят Трампа: Россия слаба, а значит, на нее нужно оказывать давление. Для Кремля это разрушает всю конструкцию, в которой Трамп должен был бы быть "нейтральным посредником", но фактически действовать в интересах России.

Китай, подавая сигнал о возможном возвращении к мирному процессу, как бы говорит Путину: теоретически мы можем вновь занять лидирующую позицию в переговорах и таким образом уменьшить роль Трампа. Для Путина это потенциально выгодно, ведь тогда ему меньше придется переживать, кого именно Трамп сочтет сильной стороной - Россию или Украину с Европой.

Если говорить о завершении войны и настроениях внутри российских элит: насколько они сейчас изменились в сторону завершения войны? Могут ли российские элиты, учитывая последствия украинских ударов, как-то "образумить" Путина и побудить его к завершению войны?

Ситуация очень сложная. Это подтвердили последние выступления на съезде "Единой России", где утверждались избирательные списки. Путин там не должен был выступать, но все же выступил. И то, что он сказал, лишь подтвердило тупик, в котором оказались российские элиты. Его заявления показали: убедить его остановиться уже практически невозможно. Это "клиника", которая уже не поддается лечению.

Если подытожить заявления Путина за последние несколько недель, они складываются в одну картину: стратегически выбран курс на дальнейшую эскалацию. В ближайшем окружении Путина никто, включая его самого, не думает о том, что нынешняя ситуация - это сигнал остановить войну или хотя бы поставить ее на паузу и попытаться стабилизировать ситуацию внутри страны.

Это видно и по политическим сигналам внутри России. Например, в избирательных списках "Единой России" есть показательные моменты. Дмитрия Медведева фактически отодвинули, хотя он возглавляет партию. В то же время в списках появились люди, связанные с войной, и Сергей Лавров. Это может свидетельствовать о предстоящем серьезном переформировании правительства после выборов.

Если Лавров идет под первым номером, это может означать, что в следующем правительстве он уже не будет министром иностранных дел, а пойдет работать в Госдуму.

Таких сигналов сейчас в российской политической системе много. И они показывают, что путинские элиты заняты не тем, чтобы убеждать Путина остановить войну, а пытаются понять, кто сохранит пост после выборов, кто потеряет доступ к ресурсам, а кто вообще может оказаться без кресла или даже в тюрьме.

Чтобы перейти к новому этапу эскалации, Путину нужно будет назначить виновных в текущих проблемах. Виновными могут сделать "предыдущее правительство" или отдельных чиновников, на которых возложат ответственность за бензиновый кризис, экономические проблемы, провалы с инфраструктурой и т. д.

После выборов можно будет сказать: мол, это они довели ситуацию до кризиса, а теперь новые люди наведут порядок. Такая логика открывает возможность предпринимать новые шаги эскалации и не переживать, что она может иметь негативные последствия внутри России. Это касается, в частности, и возможной мобилизации после выборов. Если она будет проводиться уже после перестановок во власти, то с точки зрения пропаганды негатива может быть меньше. Населению скажут: мы вынуждены это сделать, потому что предшественники довели ситуацию до такого состояния, но теперь новая команда все исправит.

Поэтому сейчас путинские элиты не объединяются для того, чтобы повлиять на Путина. Наоборот, они разрознены, напуганы и смотрят друг на друга с подозрением. Это также один из механизмов Путина для предотвращения заговоров. Когда элиты заняты собственным выживанием, у них нет ни времени, ни желания координироваться, чтобы заставить диктатора остановиться. Они думают о собственном будущем: останутся ли деньги, будет ли доступ к ресурсам, сохранится ли должность, не окажутся ли они в немилости. В такой ситуации они переходят в режим самосохранения.

В то же время Путин готовит и "план Б". Недавно появилась информация об очередном увеличении штата Федеральной службы охраны. Это уже не первое такое увеличение с начала полномасштабной войны, но на этот раз оно необычно, поскольку раньше такие решения обычно принимались в начале года в рамках бюджетного цикла. Теперь же это сделано фактически накануне избирательного периода. Многие в России, в частности среди элит, восприняли это как сигнал: Путин готовится закручивать гайки. Он понимает риски непопулярных решений и усиливает собственную охрану на случай, если не все пойдет по плану.

Накануне этих заявлений Путина в соцсетях распространилось видео бывшего участника так называемой "СВО" из Воронежской области Лунина. Он обращался к Путину, требовал встречи и угрожал новым "бунтом Пригожина". Существует ли в России риск нового "пригожинского" сценария?

Это точный индикатор того, что в российской армии и военно-политическом управлении существуют огромные системные проблемы. И эти проблемы уже невозможно полностью замаскировать, несмотря на все усилия российских властей. Но в подобных заявлениях я вижу не только симптом недовольства режимом. Я вижу также определенную технологию, которая позволяет режиму контролировать это недовольство.

Серьезные вещи - настоящий переворот или реальное восстание - не анонсируются в видеообращениях. Если есть серьезный план, его не выкладывают заранее в соцсетях. То, что такие видео появляются, распространяются и некоторое время остаются в публичном пространстве, может происходить не без ведома спецслужб. Такие вещи могут сознательно допускаться, поскольку они выполняют несколько функций.

Во-первых, это способ "спустить пар". У части российского общества есть недовольство, и если оно видит, что кто-то публично озвучивает подобные мысли, это его частично успокаивает. Люди думают: "Ну вот, об этом уже кто-то сказал, это услышали". И радикализация снижается.

В российских реалиях полное замалчивание таких проблем может быть опаснее. Если люди думают, что "царь не знает", что все молчат и проблему скрывают, тогда у кого-то может возникнуть мысль сделать что-то резкое, чтобы его услышали. А когда видео появилось, его распространили, обсудили, а затем автора быстро арестовали, система показала: говорить можно, но границы контроля определяет власть.

Во-вторых, такие эпизоды - это социологический замер. ФСБ может наблюдать, как реагируют люди: кто распространяет, кто комментирует, какие настроения в аудитории, как реагируют военные, как реагируют другие силовые структуры. Это удобный способ понять, насколько реальна угроза стабильности режима.

Что касается самого Лунина, его быстро арестовали. Сначала ему пытались инкриминировать одно, затем появились другие формальные поводы, в частности демонстрация запрещенной символики. Это показательная история: система позволяет сигналу появиться, фиксирует реакцию, а затем показывает, что автор будет наказан.

Феномен Пригожина был совсем иным. Пригожин обладал публичным ресурсом, узнаваемостью, политической позицией, собственной структурой и собственной аудиторией. Он был известен российскому населению, имел определенный образ и мог претендовать на роль альтернативного лидера для части общества. Именно это делало его опасным для Путина.

Путин хорошо понимает российское общество. Если у населения нет альтернативы вождю, оно склонно думать: лучше плохой царь, чем неизвестно что. Но если появляется человек, в котором часть населения видит альтернативу царю, это уже опасность.

Поэтому главная задача российских спецслужб - не просто подавить всех недовольных. Недовольные режимом даже полезны. Главное - не допустить, чтобы кто-то из них обрел публичный вес, узнаваемость и ресурс, подобный тому, которым обладал Пригожин. В случае с Луниным этого даже близко не было. Он выступил, резко высказался, его быстро заставили замолчать - и для российского общества это выглядит так: смелый военный сказал правду, но позволил себя заставить замолчать, следовательно, сам виноват.

Каковы ваши прогнозы относительно возможного замораживания войны? Есть ли шанс, что Россия до конца года пойдет на паузу под влиянием украинских ударов и международного давления?

Учитывая весь контекст, я не вижу сейчас предпосылок для замораживания войны со стороны России. Вопрос о паузе, замораживании или деэскалации пока не стоит на повестке дня российского руководства. Наоборот, украинские удары по территории России, по оккупированному Крыму и российской инфраструктуре могут быть использованы Путиным для усиления мобилизационной пропаганды.

Путин находится в очень неприятной ситуации. При нынешних ресурсах он не может существенно продвинуть фронт. Он не может показать оккупацию новых значительных территорий или убедительно продемонстрировать Трампу, что инициатива полностью на его стороне.

Фактически Россия каждое лето пыталась найти дополнительные ресурсы для весенне-летней наступательной кампании. Но сейчас видно, что летняя кампания затухает еще до нормального старта. Это впервые за годы полномасштабной войны, когда Россия не может полноценно развернуть такой наступательный цикл. Именно поэтому Путин сначала пытался давить на Лукашенко. Но когда стало ясно, что Беларусь не является надежным вариантом, у Путина остались другие варианты.

Первая - мобилизация. Вторая - еще более жесткая эскалация, вплоть до ядерных угроз. Но ядерная история рискованна, потому что она может оттолкнуть от Путина Китай, а это ему не нужно.

Поэтому наиболее логичным вариантом для него становится мобилизация. Но ее нужно правильно объяснить населению. Для этого Путину нужна эскалация на восточном фланге НАТО и нарратив о том, что война расширяется не потому, что Россия зашла в тупик в Украине, а потому, что против России воюет весь Запад.

Российскому обществу нужно объяснить, почему фронт в Украине не сдвигается с места. Если признать, что кампания зашла в тупик, тогда встанет вопрос: зачем все это продолжать? Поэтому пропаганда формирует другой нарратив: Украина сама наступать не может, поэтому наносит "террористические удары" по России, а НАТО ей в этом помогает.

Таким образом население готовят и к новой мобилизации, условно с сентября-октября, и к новой эскалации. Я не вижу сейчас признаков того, что путинский режим готовится остановить войну. Наоборот, пропаганда уже развернута в сторону непопулярных решений. Подготовка к ним началась.

Путин в кризисных ситуациях обычно принимает не самое рациональное решение, а решение в сторону эскалации. Он пытается демонстрировать силу, инициативу и контроль, даже когда ситуация для него ухудшается. Поэтому следует ожидать не уступок и не деэскалации, а увеличения количества ударов по территории Украины, усиления гибридных провокаций на восточном фланге НАТО и новых попыток Кремля показать, что Россия якобы остается сильной стороной.

Показательно, что польские силовые структуры уже начали говорить о возможности провокаций с использованием так называемых "зеленых человечков". Это сильно контрастирует с предыдущими успокаивающими заявлениями о том, что Россия якобы сейчас не готова к серьезной эскалации против НАТО. Таким образом, к сожалению, сейчас все больше указывает не на замораживание или уступки со стороны путинского режима, а на подготовку к новому этапу эскалации.