Антон Кистрин: «Переосмысление украинской культуры на деоккупированных территориях - это игра в долгую»

В рамках музыкального проекта «Тотальний: Наживо» состоялась премьера камерного концерта MANTU музыканта Антона Кистрина, уроженца временно оккупированного Днепрорудного. Выступление, посвященное украинцам на временно оккупированных территориях, соединило исполнение авторских композиций с размышлениями о памяти, доме и культурном сопротивлении.

Антон Кистрин — автор песен, фронтмен группы «Кімната Гретхен» и создатель сольного проекта MANTU. Если в группе он работает с многослойными текстами и постмодернистской эстетикой, то сольный проект называет попыткой «новой искренности» — музыкой, в которой личные переживания, память о родном юге и опыт войны звучат максимально откровенно. В эксклюзивном интервью для ZN.UA Антон Кистрин объясняет, почему культура способна противостоять оккупации, как война изменила его самого и почему для переосмысления украинской культуры на освобожденных территориях потребуются многие годы системной работы.

Во время лайва артист несколько раз с трудом сдерживал эмоции, вспоминая Днепрорудное. Именно там он закончил школу, сформировал свои музыкальные вкусы и написал первые песни.

— Днепрорудное — небольшой город в Запорожской области, который уже более четырёх лет находится под российской оккупацией. Во время выступления в проекте «Тотальний: Наживо» вы назвали его «местом силы», где осталась частичка вашего сердца. Что для вас сегодня означает слово «дом»? Какие воспоминания о родном городе и юге Украины вы бережете больше всего?

— «Дом» в широком смысле — это одна из фундаментальных ценностей для человека. И я сейчас не о бытовом аспекте. Дом — это место, где тебя ждут, где ты чувствуешь себя на своей территории, на своих условиях, в безопасности. К сожалению, я знаю немало историй моих земляков, которые по определенным причинам остались на временно оккупированных территориях и сейчас не чувствуют себя как дома, хотя и продолжают жить там, где построили свою жизнь.

Мои родные места — южный берег Каховского водохранилища, степи и соленые лиманы Приазовья, дорога «к морю», к которому до 2022 года можно было добраться за пару часов, и пыльная трасса, которая летом в детстве приобретала статус внеземного приключения. Вообще, поскольку человеческая психика упорно вытесняет весь травматический нуар, родные места для меня ассоциируются с удивительно бесконечным летом, юностью, познанием мира через вкусы и запахи.

— Что больше всего боитесь потерять из воспоминаний о Днепрорудном и людях, которые до сих пор остаются в оккупации?

— Уверен, что пока я в здравом уме, ни маршруты, ни пейзажи не сойдут на нет из моей памяти, потому что все они структурированно хранятся где-то внутри. Бережно, как мамина консервация в погребе или на полочках. А боюсь я больше того, что, возможно, мемориализировать будет нечего.

— Война изменила жизнь каждого украинца. Что она больше всего изменила в вас? И что, несмотря ни на что, ей не удалось отнять?

— Всё так. Минус здоровье, плюс седина на голове и в бороде, пошатнувшаяся психика, периоды уныния и отчаяния. Нам всем в Украине пришлось «сменить прошивку», мы все — другие люди, с новыми приобретенными навыками и обновленным образом мышления.

Что изменилось больше всего? Думаю, страх за близких, в первую очередь. Когда смерть соотечественников, людей, с которыми ты жил на одной улице, из трагедии буквально превращается в ежедневную статистику — совсем под другим углом начинаешь смотреть на понятие оставшегося времени. Всегда есть риск не успеть…

Есть ли что-то, что война не смогла отнять? Наверное, эмпатичность. Мне кажется, у меня она проявляется даже чрезмерно. Что, кстати, порой мешает, например, в волонтерской работе. Зато я стал более скептичным. И это, как ни странно, не противоречит эмпатии.

Война изменила не только жизнь музыканта, но и его творчество. После 2022 года всё больше песен Кистрина стали попыткой осмыслить травматический опыт, память и утрату.

— О чём вы поёте и пишете сейчас — как в группе, так и в своём сольном проекте? Что вас к этому побуждает, вдохновляет?

— Начну со второго вопроса: во «вдохновение» как в концепцию я не верю. Каждая песня, текст, аранжировка — это результат работы, которую иногда приходится заставлять себя выполнять. Сонграйтинг на том уровне, которым я владею сейчас — это годы практики.

Что касается группы и сольного проекта, то MANTU вообще возник как необходимость отделить похожие только внешне, а на самом деле очень разные вещи, написанные одним автором. Так сложилось, что и «Комната Гретхен», и MANTU — это по сути очень текстоцентричная музыка. С давних времён и по сей день в песенной традиции существуют два фундаментальных жанра: проповедь и исповедь.

И если «Комната Гретхен» — это преимущественно всё же о первом, то MANTU — это более интровертное, погружённое в себя, аутотерапевтическое, интимное творчество. «Комната Гретхен» — это постмодернистская история с мозаикой смыслов, отсылок в текстах и референсов в музыке и стилистике; MANTU — это уже скорее мета-модернистское возвращение к «новой искренности», когда путь от восприятия смысла песни до эмоции сокращается.

Но и в песнях, которые писались с 2022 года и пишутся сейчас для группы, и в песнях, которые я оставляю для сольного проекта, есть место для тем переживания травматического опыта, важности внимания к психическому здоровью (как в песне «Зламалось»), самоироничной самодиагностики кризиса среднего возраста (как в песнях «Диявол» или «Стоп-Земля»), триггерно-ностальгической лирики (как «Крим», «Манту» или «Коти») или терапевтических мантр (как «Фібоначчі» или «Обійматися»).

В то же время музыкант убежден: сегодня культура выполняет гораздо более важную функцию, чем просто создание художественного продукта. Музыкант также участвует в различных культурно-художественных мероприятиях и помогает собирать средства на нужды Сил обороны.

— Россия на оккупированных территориях пытается изменить не только власть, но и культурное пространство. Можно ли сегодня говорить о культуре как об одном из главных инструментов сопротивления? И как?

— Несомненно, если под культурой подразумевается определенный код, состоящий из нескольких слоев. Я — ребенок 90-х, выросший на юге страны, который так же, как и восток, больше всего пострадал от ползучей российской экспансии. В эпоху, когда не было интернета и социальных сетей, для нас было нормой потребление российского контента, и только во взрослом возрасте ты осознаешь причины и последствия своего гибридно обруселого подросткового периода.

Для меня, скажем, изучение песен Ивасюка в возрасте уже за 30 было чем-то вроде сознательной добровольной вакцинации (болезнь додумайте сами). Ведь из инструментов, способных формировать украинскую идентичность у молодежи того времени, реально работали разве что школьная программа по украинской литературе и условная «Территория А» в телеэфире.

Поэтому стоит понимать, что культурная оккупация Украины имела место задолго до большой войны. Ошибочно считать, что «враг никогда не жалел на это ресурсов». Мне кажется, захватить в то время умы потребителей в Украине российским контентом было несложно — мы считали себя частью их рынка, и украинцы с радостью подставляли уши и глаза под этот поток. С другой стороны, культура — гораздо более тонкий нейрохирургический инструмент, чем баллистические ракеты.

— Должна ли украинская культура уже сейчас готовиться к возвращению временно оккупированных территорий? Какой должна быть эта подготовка?

— Первое, что появляется на деоккупированной своей земле и после её «зачистки» в качестве маркера — это водруженный национальный флаг. Присутствие всех официальных символов на территории и в пространстве — это самый первый верхний слой кода идентичности. Продукты культуры — это уже более глубокая часть кода.

Задача культуры в Украине сегодня — собственно, выжить. Постоянно самосовершенствоваться и стараться не утратить актуальности. И быть готовой стать конкурентоспособной альтернативой продукту, который насаждался оккупационным режимом.

— Как вы представляете себе день, когда Днепрорудное будет освобождено? Каким, по вашему мнению, должно стать первое культурное событие в городе после деоккупации?

— Это не произойдет мгновенно. Более того, еще некоторое время деоккупированные территории не будут безопасным местом. А культура и её продукты, такие как культурные мероприятия, не могут существовать сами по себе, в вакууме. Это, безусловно, очень важно, но не будет иметь смысла без комплекса других событий — гуманитарных миссий, процесса разминирования, информационных кампаний для населения, медицинской и психологической помощи. Переосмысление украинской культуры на этих территориях — это игра в долгую. Хотелось бы, чтобы организация любых таких мероприятий была не разовой грантоедской акцией, а системной частью последовательной стратегии.

— Недавно вы присоединились к музыкальному проекту «Тотальний: Наживо», посвященному поддержке Движения сопротивления и украинцев на временно оккупированных территориях. Почему согласились на это сотрудничество? Какие основные идеи хотели донести своим выступлением?

— На самом деле, это один из редких случаев, когда, как говорится, совпали ценности. О проекте я узнал от коллег по сцене, смотрел отдельные эпизоды, мы довольно долго согласовывали возможность и даты съемок. Но уже на съёмочной площадке произошло окончательное «совпадение». Благодарен замечательной профессиональной команде!

Во время лайва музыкант обратился к украинцам на оккупированных территориях, назвав каждую песню «кирпичиком в мост между теми, кто продолжает верить в Украину, и теми, кто временно не с нами». Одно из обращений музыкант завершил словами: «Весна непременно наступит, и это единственный прогноз, в который нам всем стоит верить».

— За более чем четыре года оккупации выросло целое поколение украинцев, которые не могут вернуться домой. Что, по вашему мнению, помогает не потерять связь с родным городом, даже когда физически его нет рядом?

— Если человек считает связь с родной землёй одним из своих приоритетов, то он найдёт свой личный способ запечатлеть воспоминания, сохранять, передавать и распространять знания о ней. Лучше всего об этом написала Виктория Амелина в стихотворении «Історія для повернення».

[...] Дім помалу ростиме

І ти ніколи

запам'ятай, ніколи

не будеш без свого дому [...]

(В. Амелина, 8 мая 2022)

Именно эту мысль музыкант пытался передать и во время выступления в программе «Тотальний: Наживо», посвятив концерт украинцам, которые продолжают ждать деоккупации украинских территорий и возвращения домой.