Стратегический тупик: есть ли у Трампа запасной план в отношении Ирана — NYT

Администрация президента США Дональда Трампа возвращается к подходу, предусматривающему для Ирана только «кнут» и никакого «пряника». Но Трамп до сих пор не ответил, почему считает, что экономическая война и бомбардировки на этот раз принесут иной результат, пишет NYT.

За несколько дней до того, как Трамп подписал временное соглашение с Ираном, американский лидер и его помощники описали свою стратегию: Ормузский пролив откроется для судоходства, а Соединенные Штаты отменят санкции против Тегерана в отношении продажи нефти.

По словам Трампа, идея заключалась в том, что после многих лет санкций Иран быстро привыкнет к потоку доходов и доступу к деньгам в западных банках. Это «действительно выгодная сделка для Ирана», — сказал президент США за три дня до подписания меморандума о взаимопонимании 17 июня.

«Они (иранцы, — ред.) на самом деле гордятся этим. Думаю, они устали от ударов», — добавил Трамп.

Похоже, это не так. Менее чем через месяц после заключения соглашения удары по трем судам, проходившим через пролив, заставили Трампа отменить исключение из санкций, позволявшее Ирану продавать нефть. Соединенные Штаты нанесли новые удары по иранским военным объектам. И пока не запланировано переговоров о гораздо более масштабном, сложном постоянном соглашении, о котором стороны планировали договориться в течение 60 дней.

Если у Трампа и его помощников есть «план С» — после провала авиаударов и временного соглашения — они его не обнародовали. Вместо этого Трамп, похоже, возвращается к нефтяным санкциям и авиаударам.

«Итак, сделка очень проста. Если они будут стрелять по кораблям, мы их хорошо проучим», — заявил в среду, 8 июля, вице-президент США Джей Ди Вэнс, который выступал против начала ударов по Ирану 28 февраля, но с тех пор защищает решение Трампа.

«Пряник» отвергнут, а «кнут» возвращается. Но администрация Трампа пока не ответила, почему она считает, что сочетание экономической войны и бомбардировок даст на этот раз иной результат.

«Мы оказались в своеобразном стратегическом тупике. Дилемма заключается в том, что чем больше мы наносим ударов, тем сильнее иранцы атакуют нефтяную и энергетическую инфраструктуру в Персидском заливе. Администрация Трампа до сих пор не определила, как защитить эти объекты», — отмечает дипломат Ричард Хаас, работавший в Государственном департаменте и Совете национальной безопасности США.

По словам дипломата, Трамп сначала надеялся, что бомбардировки приведут к смене режима, а затем — что заставят иранцев капитулировать, но ни то, ни другое не сработало.

Решение разрешить Ирану получать доходы от продажи нефти также стало для Трампа резким изменением позиции: во время своего первого срока в Белом доме и еще месяц назад он гораздо больше интересовался жесткими мерами. Разрешение на продажу нефти основывалось на убеждении, что даже революционеры мечтают о современных, хорошо налаженных экономиках, приносящих прибыль.

Трамп также оказался в эпицентре острых разногласий в Иране, что ярко проявилось на этой неделе во время похорон бывшего верховного лидера страны Али Хаменеи, ликвидированного в начале американо-израильской операции.

Одного из ключевых участников переговоров, министра иностранных дел Аббаса Арагчи, во время похоронной процессии забросали камнями, обвинив в политике умиротворения. Президенту Ирана Масуду Пезешкиану также досталось — охрана была вынуждена вытаскивать его из разъяренной толпы.

Но когда Трамп публично говорит об Иране, он редко упоминает о расколе, раздирающем общество страны. Вместо этого он говорит так, будто это государство с вертикальной структурой управления, возглавляемое новым верховным лидером Моджтабой Хаменеи — сыном Али Хаменеи.

В четверг, 9 июля, вернувшись с саммита НАТО в Анкаре, Трамп и его помощники почти ничего не сказали публично о своих дальнейших шагах. Один из американских чиновников отметил, что администрация Трампа, как и прежде, ищет путь к мирному урегулированию, ожидая, что «технические переговоры» будут продолжаться.

Но даже это заявление полно противоречий, ведь разногласия между Тегераном и Вашингтоном не являются «техническими» — они политические, поэтому у переговорщиков более низкого уровня не будет полномочий для решения этих вопросов.

Один из примеров касается будущего ядерной программы Ирана. Заключенное в июне соглашение о прекращении огня содержит нечеткие формулировки по всем основным вопросам, в частности относительно того, сохранит ли Иран контроль над своими запасами ядерного топлива. Согласно ядерному соглашению 2015 года, которое подписал тогдашний президент США Барак Обама, но от которого впоследствии отказался Трамп, Иран отдал 97% своих запасов ядерного топлива. Трамп резко реагирует на любые намеки на то, что он может «получить меньше», чем было предусмотрено соглашением Обамы.

Первый политический спор может разгореться вокруг вопроса о том, кто контролирует пролив. Администрация Трампа расплачивается за нечетко сформулированный пункт во временном меморандуме о взаимопонимании. Это яркий пример того, что происходит, когда иранские и американские чиновники обходят разногласия в документе, а затем по-разному его интерпретируют.

«После подписания настоящего меморандума о взаимопонимании Иран приложит все усилия для обеспечения безопасного прохода торговых судов через Персидский залив к Оманскому заливу и в обратном направлении без взимания каких-либо сборов в течение 60 дней», — говорится в пункте 5 соглашения.

Трамп и его помощники считали это ключом к возобновлению судоходства и возлагали ответственность на Иран. Иранцы же восприняли это как возможность контролировать ключевой маршрут транспортировки нефти, настаивая на том, чтобы суда следовали по каналу, ближайшему к их побережью. В конце концов, Тегеран намекнул, что планирует взимать плату за проход через пролив.

Когда ВМС США начали не слишком скрытно сопровождать суда по другому каналу, вблизи Омана, Иран отреагировал обстрелом некоторых из этих кораблей. Сейчас движение через пролив практически остановилось. Именно это разозлило Трампа и побудило его заявить о прекращении действия временного соглашения.

Помощники Трампа настаивают, что США не нарушают соглашение. По мнению Вашингтона, меморандум о взаимопонимании основан на результатах выполнения соглашения, а действия Ирана «не выдержали этого испытания».

Все это возвращает Трампа к тому состоянию, в котором он находился в апреле, когда понял, что военная сила не может решить проблему, а многие в Иране рассматривают любое дипломатическое решение лишь как временную меру до тех пор, пока не произойдет следующее израильско-американское нападение.

Axios сообщало, что администрация Трампа готовится к потенциальному многодневному или даже многонедельному обмену огнем с Ираном из-за Ормузского пролива. Война, начавшаяся с целью ослабления ракетного потенциала Ирана и уничтожения ядерной программы страны, переросла в борьбу неопределенной продолжительности за ключевой водный путь.

О том, почему временное соглашение Трампа с Ираном подверглось критике с самого начала, рассказывал Вячеслав Лихачёв в статье«Трамп объявил о победе. Почему соглашение с Ираном похоже на капитуляцию США».