Путешествие свадебного фото: как символ Гуцульщины прописали по ложному адресу

Свадебный снимок Софии и Михаила Гнатюк с Гуцульщины до сих пор хранится у их единственной дочери Марии Антонюк в селе Королевка Ивано-Франковской области. Правда, это лишь копия того кадра, на который семья раскошелилась по поводу венчания. Тогда, в начале 1930-х, далеко не все могли себе позволить профессиональное фото торжества.

Оригинал этой фотографии сегодня находится в Музее Ивана Гончара в Киеве. Кадр давно перерос масштабы семейного альбома: он стал хрестоматийным, настоящим визуальным символом и эталоном Гуцульщины. Снимок разлетелся по всему миру, его печатали десятки изданий, книг и этнографических исследований, представляя культуру Карпатского края на международном уровне.

Об удивительной и драматичной истории этой фотографии - в материале Коротко про.

Дар предвидения помог сбежать из ссылки

О своей грядущей всемирной славе скромная гуцульская семья даже не подозревала. Спустя несколько лет после свадьбы грянула Вторая мировая война, а после ее окончания Софию и Михаила вместе с маленькой дочкой Марией выслали в Сибирь - за помощь бойцам УПА.

Журналист Коротко про нашла внука запечатленных в гуцульских свадебных нарядах молодоженов - Руслана Литвинчука, который хорошо помнит своих предков. Прадед Михаил умер в 1985 году, когда Руслану было всего 10 лет, а прабабушка София пережила мужа на 21 год. 20 долгих лет Михаил отбыл в ссылке, но всей семье удалось спастись и сбежать из Сибири уже после смерти Сталина. В этом им помогло настоящее чудо и прозорливость маленькой Марийки - той самой девочки, которая спустя годы будет беречь семейный снимок в своем родном селе Королевке.

- У моей бабушки Марии был дар, она многое предчувствовала, - объясняет Руслан Литвинчук. - В бараках ее заметила женщина - то ли гадалка, то ли ведунья. Увидела в ребенке способности и кое-чему научила. После этого многие люди в ссылке приходили к ней, маленькой девочке, за советами и предсказаниями. Именно Марийка в какой-то момент почувствовала: «Пора бежать, это наш шанс». И мать ее послушала. Правда, после возвращения из ссылки бабушка больше никогда не пользовалась этим даром. Ходит в церковь, молится до сих пор. Ей уже 92 года.

К фотографии привел кожух

Михаилу Гнатюку в лагерях, если можно так выразиться, повезло больше, чем многим другим заключенным. Его не угнали на тяжелые работы благодаря ремеслу: он был известным скорняком, умел шить. В лагере его оставили кроить рукавицы и шапки.

Этим искусством семья Гнатюков владела в совершенстве, о мастерах на родине знала вся округа. Именно с их таланта и начинается история мирового путешествия свадебного снимка.

- Как-то к ним в Королевку приехал сотрудник Музея народного искусства Гуцульщины и Покутья из Коломыи, - вспоминает семейные рассказы Руслан Литвинчук. - Искали кептар - это богато украшенный, расшитый гуцульский кожух. Нужен был для выставки. А поскольку прадеды были известными скорняками, у них наверняка имелся такой образец. Прабабушка без вопросов предоставила им кептар. И тут музейщик увидел на стене их свадебный снимок - и попросил одолжить для выставки еще и его.

Уже в Коломые уникальный кадр оценили столичные коллеги и попросили привезти его в Киев. Там, на киевской выставке, его перефотографировали иностранные журналисты. Вскоре лица Софии и Михаила Гнатюков знали далеко за границей.

Фотограф выставил снимок в витрине как образец

Сама фотография действительно вышла невероятно удачной. Настолько, что фотограф - еврей Киблер, считавшийся лучшим мастером в Коломые, - выставил ее в витрине своего салона как образец мастерства.

К слову, снимок побывал за океаном еще до музейных выставок. София Гнатюк отправляла его родственникам в США - похвастаться свадьбой и красавцем-женихом. Те сделали в Америке несколько копий и переслали их обратно в Украину вместе с оригиналом.

- Когда музейщики загорелись этим кадром, прабабушка предлагала им американскую копию, но им почему-то нужен был именно оригинал, - делится Руслан Литвинчук. - Так что у нас осталась только копия. А позже сотрудники музея в Коломые раскопали в архивах фотосалона и второй оригинал - тот самый, что оставался у фотографа Киблера. Ни Киблера, ни его салона давно нет - там теперь ремонтируют телефоны. А первый оригинал у нас забрали и так и не вернули киевские коллеги музейщиков. Прабабушка до конца жизни жалела, что отдала его. Ни к ним при жизни, ни в семью он уже не вернулся - выпросить его у музея так и не смогли.

Как семейное фото спасло ремесло

С началом 2000-х годов скорнячество в этой династии стало на паузу. Внучка героев фотографии (мать Руслана) ушла в медицину. Сам Руслан в тяжелые 90-е годы успел перенять от деда некоторые секреты:

- Я отучился на медика, но работы не было, и дед подключил меня к семейному ремеслу, - вспоминает Руслан. - Да и школьником я целое лето выделывал шкуры. Штук 300–400 за сезон успевал. Тяжелая работа.

Казалось, ремесло забыто. Но благодаря сохранившейся в хате копии снимка скорнячество на Гуцульщине не исчезло полностью. Сегодня его пытается возродить местный житель Михаил Винтонюк. История их встречи похожа на сценарий кино.

- Михаил как-то пришел к моей бабушке Марии - она попросила его скосить траву на огороде, - рассказывает Руслан Литвинчук. - Зашел в хату попить воды, увидел на стене этот снимок и обомлел: «Откуда он у вас?!» Бабушка удивилась: «Так это же мои родители». Михаил был в шоке. Этот снимок знали все этнографы, но во всех архивах и музеях его происхождение было ошибочно подписано как «Космач».

Михаил Винтонюк, засмотревшийся на роскошные кептари гуцулов на фото, давно мечтал научиться делать такие же. Он думал, где в огромном Космаче искать преемников этого мастера, а удача сама пришла в руки - в Королевке он попал в дом к дочери тех самых молодоженов. Бабушка Мария и обучила его тонкостям кроя. Сегодня Михаил Винтонюк - один из последних скорняков Гуцульщины.

В ТЕМУ

Чем кожух отличается от гуцульского кептаря?

- Кожух - это обычный кожух, ничего сложного: сшитая кожа, как куртка, и покрашенная в коричневый цвет, - объясняет разницу Руслан Литвинчук. - А вот с кептарем труда намного больше. Это расшитый кожух, украшенный мехом, кожаной аппликацией, «капсляний» - то есть с металлическими круглыми вставками.

Кептар себе мог позволить далеко не каждый - это был показатель статуса. Стоил он недешево. Если за обычный гуцульский кожух нужно было отдать 500–600 рублей при тогдашней минимальной зарплате в 120, то праздничный кептар стоил в несколько раз дороже. Это было прибыльное ремесло, хоть и ориентированное на «своего» покупателя.

- Они были фантастически популярны у нас, - вспоминает Руслан. - Однажды я маленьким был свидетелем такой ситуации на базаре. В лавке остался один кожух. Подошел мужчина, примерил и спрашивает у супружеской пары, которая тут же стояла: «Ну, гляньте, как мне?» А женщина говорит: «Мой муж такого же телосложения, как вы, пусть он наденет - вы и посмотрите». Тот отдал кожух, муж надел, женщина сунула продавцу деньги - и все, ушла одежка! А тому мужику что оставалось - только руками развел…