Гонка за Африку. Пекин играет в шахматы, Вашингтон — в шашки

Китайские компании с недавних пор не только владеют долями приблизительно трети всех портов Африки, но и контролируют программное обеспечение, автоматизацию и инструменты ИИ, управляющие этой инфраструктурой. Обычно подобные новости теряются в потоке более резонансных мировых событий. А между тем в Африке продолжается одна из главных экономических войн столетия, и каждая такая новость — доказательство этого.

За Африканский континент с полуторамиллиардным населением, самой молодой рабочей силой планеты и приблизительно третью мировых запасов критических минералов соревнуются двое главных игроков — Китай и Соединенные Штаты. Интересно, что соперники в абсолютно разных весовых категориях. Один зашел сюда двадцать лет назад и работает системно, второй спохватился недавно и действует рывками, еще и сам себе ставит подножку.

Китайское преимущество в экономике выглядит почти неприличным

Начнем с цифр, потому что они не оставляют места для иллюзий. Торговля Китая с Африкой в 2024 году достигла приблизительно 295 млрд долл., тогда как у США это около 105 млрд,  то есть почти втрое меньше. Главным торговым партнером континента Китай стал еще в 2009 году и с тех пор эту позицию не отдавал. За все время инициативы «Пояс и путь» Пекин вложил в Африку свыше 182 млрд долл. в 49 стран, а только за первое полугодие 2025-го африканские государства подписали с Китаем строительных контрактов на 30,5 млрд долл., что в пять раз больше, чем годом ранее.

Метод тоже отточен до автоматизма. Китай строит порты, железные дороги, аэропорты и электростанции в основном руками своих рабочих и преимущественно в кредит. Приблизительно 94% предоставленных средств — это займы, а не гранты, и именно здесь проявляется обратная сторона. Когда государство не может рассчитаться, оно отдает концессии, ресурсы или сам объект. А в мае 2026 года Пекин сделал еще и элегантный ход — ввел нулевые пошлины почти для всех африканских стран именно тогда, когда Вашингтон поднял тарифы. То есть пока одни открывают двери, другие их прикрывают.

Настоящая ставка это не шахты, а переработка

Теперь самое важное, потому что тут скрывается суть всей гонки. Африка держит около 30% мировых запасов критических минералов, без которых невозможны ни аккумуляторы, ни электромобили, ни чипы, ни зеленая энергетика. Одна лишь Демократическая Республика Конго дает более 70% мирового кобальта, и около 72% медных и кобальтовых рудников этой страны контролируют именно китайские компании. Казалось бы, вот где главный фронт. Но контроль над шахтой — это только полдела.

Решающее преимущество Китая не в недрах, а в переработке. Даже добывая большую часть мирового кобальта, Африка почти не перерабатывает его сама, а от 80 до 85% мировой переработки кобальта и около 87% переработки редкоземельных металлов приходятся на Китай. То есть даже если металл выкопали в Конго или Замбии, технологическая цепочка все равно идет через Китай. Именно поэтому конкуренция ведется не за отдельные месторождения, а за весь маршрут от шахты до завода. Китайские инвестиции в зарубежные шахты в первой половине 2025 года — это около 24,9 млрд долл. анонсированных проектов, и значительная их часть как раз в Африке. К этому добавляется еще и политический бонус. Поставляя африканским армиям дешевое оружие, как, например, свежая партия из более чем ста броневиков от китайской государственной NORINCO для Буркина-Фасо, Пекин подсаживает целые государства на свою технику, а заодно и на свою линию голосования в ООН.

США догоняют, но умудряются играть сами против себя

Вашингтон китайскую угрозу наконец осознал и изменил лозунг с помощи на торговлю. Финансовую корпорацию развития США усилили, подняв лимит ответственности с 60 до 205 млрд долл. Появились и конкретные шаги. В декабре 2025 года США заключили стратегическое соглашение с Демократической Республикой Конго о приоритетных горных зонах, Гана ведет переговоры о поставках лития в Штаты, в коридорах обсуждают идею так называемого минерального НАТО западных стран. Флагман этой стратегии — это коридор Лобито, железная дорога от атлантического побережья Анголы через Конго к медному поясу Замбии, которая должна вывести африканские минералы на запад в обход китайской логистики. Пекин в ответ развивает свою железную дорогу от Замбии до танзанийского порта Дар-эс-Салам.

Проблема в том, что американская стратегия сама себе противоречит. Одной рукой Вашингтон обещает инвестиции и партнерство, а другой рубит помощь и поднимает тарифы. Ключевая торговая программа AGOA, дававшая 32 африканским странам беспошлинный доступ к рынку США, фактически закончилась в сентябре 2025 года, ее продлили только до конца 2026-го и без каких-либо долгосрочных гарантий. Результат вполне предсказуемый. После объявления трамповских тарифов африканский экспорт в Китай вырос, а в США у значительной части государств просел. То есть каждый резкий шаг Вашингтона не ослабляет Китай, а, наоборот, загоняет Африку еще глубже в его объятия. Добавьте сюда исторический факт, что США никогда всерьез Африкой не занимались, фокусируясь на Латинской Америке, и масштаб отставания становится понятным.

Почему Россия в этих гонках даже не участник

Отдельно нужно сказать о России, потому что ее часто вспоминают в этом контексте, а иногда даже ставят в один ряд с Китаем и США. В тех гонках, о которых здесь идет речь, Москва фактически не игрок. Все российское присутствие на континенте строится не на капитале, инфраструктуре или технологиях, а на двух узких рычагах — частных армиях и атоме. Экономически Россия здесь скорее карлик. Ее товарооборот со всей Африкой едва дотягивает до 30 млрд долл. против китайских почти 300 млрд, причем более 70% этой торговли приходится всего на четыре страны — Египет, Алжир, Марокко и ЮАР. Строить порты и железные дороги за собственный счет, как это делает Пекин, у Москвы просто не хватит ресурса.

Первый рычаг — это частные армии. После мятежа и гибели Пригожина в 2023 году ЧВК «Вагнер» переформатировали в Африканский корпус под крылом российского Минобороны, где бывшие вагнеровцы составляют до 80% личного состава. Модель простая и хищная. Москва продает режимам в Мали, ЦАР, Судане, Буркина-Фасо и Нигере защиту от мятежей и повстанцев, а взамен получает доступ к золоту и бриллиантам и послушное голосование в ООН. Но даже эта схема дает сбой.

После падения Асада в конце 2024 года под вопросом оказались сирийские базы Хмеймим и Тартус — ключевой перевалочный узел для снабжения африканских операций, а планы военно-морской базы в Судане Кремль в конце 2025 года вообще заморозил. Добавьте сюда то, что Россия вербует самих африканцев воевать против Украины, и видно, что ресурса на большую игру у Москвы нет.

Второй рычаг — это энергетика, а точнее, атом. Здесь у России действительно есть флагман, станция Эль-Дабаа в Египте на четыре реактора, которую «Росатом» возводит под собственный кредит на 25 млрд долл. и обещает запустить к 2030 году. «Росатом» имеет соглашения еще с полутора десятками африканских стран, от Нигерии до Нигера, и держит около 70% мирового рынка экспорта новых атомных станций. Проблема в том, что большинство этих договоренностей так и остаются на бумаге, потому что АЭС не по карману бедным государствам, а война и санкции подорвали саму способность «Росатома» строить и выигрывать новые контракты. Нефть и газ не стали для Москвы в Африке большим рычагом, несколько лицензий «Газпрома» и «Лукойла», а весь прогнозируемый российский энергетический вклад до 2030 года оценивают в сумму от 8 до 10 млрд долл. На фоне китайских десятков миллиардов одних только горных инвестиций — это второстепенная величина. Поэтому в разговоре об экономике РФ нельзя называть полноценным конкурентом Штатам или КНР в борьбе за Африку.

Что из этого следует

Главный вывод простой и несколько неутешительный для Запада. Это гонка двух разных философий. Китай играет в долгую, мыслит десятилетиями и выстраивает целостную систему — от шахт до голосования в ООН. США играют короткими рывками, от избирательного цикла до избирательного цикла, и их транзакционность отпугивает именно тех, кого они пытаются перетянуть. Пока переработка остается преимущественно китайской, формальный контроль над отдельными шахтами немногое меняет по сути. Но есть и нюанс в пользу Запада. Африка давно не пассивный приз, она научилась играть на разногласиях крупных государств и торговать своими недрами как козырем, так что окончательно эта партия не сыграна.