Как Харьковский художественный музей спасает экспонаты после российского удара и с какими вызовами сталкивается

14 июня российский дрон повредил здание Харьковского художественного музея и его экспонаты. Заведующая отделом зарубежного искусства музея Марина Филатова рассказала в интервью ZN.UA об оценке масштабов и характера ущерба на сегодняшний день, а также о процессе реставрации.

По словам Филатовой, реставраторы Национального научно-исследовательского реставрационного центра Украины продолжают обследование пострадавших произведений: каждый предмет необходимо сверить с документами, осмотреть и зафиксировать актом.

«Важно отметить, что пострадавшие экспонаты готовились к эвакуации, частично были упакованы. Их не "забыли". Они находились в процессе перемещения», — отмечает Филатова, добавляя, что отдельно спасали произведения, находившиеся на временном хранении, в частности коллекцию Ильи Лучковского.

Полный перечень и состояние конкретных произведений должны быть озвучены только после официальной фиксации. Иначе можно навредить: сказать неточно — это дать повод для слухов, пояснила она.

Реставратор может увидеть шанс там, где неспециалист уже поставил бы крест, однако бывает и наоборот: снаружи работа кажется не слишком поврежденной, а внутри уже начались процессы, которые трудно остановить.

Самое важное сейчас, отмечает Филатова, — это стабилизация: высушить, не допустить появления грибка, не дать основе деформироваться еще больше, зафиксировать повреждения, составить описи. Реставрация — это месяцы, а иногда и годы работы.

В то же время она признала дефицит для этого специалистов и специфических материалов.

«Таких ресурсов всегда мало. Особенно в Харькове. Особенно когда речь идет о целой группе произведений. Энтузиазм не заменяет оборудования, материалов, реставрационной мастерской, вентиляции, безопасного фондохранилища», — сказала заведующая отделом зарубежного искусства.

Что касается угрозы того, что из-за бюрократических задержек или отсутствия финансирования пострадавшие экспонаты не смогут вовремя попасть на реставрацию, Филатова также признала, что такой риск существует.

«Да, такая угроза существует. И она очень реальна. Реставрация требует денег, материалов, специалистов, времени, помещений. Самое опасное — упустить первые недели, когда ещё можно остановить часть процессов разрушения. Мне даже страшно подумать, что было бы, если бы эта ужасная история произошла в мороз, когда промокшие произведения невозможно было бы подсушить естественным способом», — добавила она.

Как отмечает Филатова, бюрократия в музейной сфере существует не случайно: она защищает фонды, но во время войны это не должно парализовать спасательные работы.

Эвакуация коллекции

По словам Филатовой, эвакуация проходила в несколько этапов. Самую ценную часть коллекции вывезли еще в начале полномасштабного вторжения РФ.

«Но в нашей коллекции — более 26 тысяч предметов. Работа продолжается», — рассказала она, добавив, что часть произведений уже переместили, часть — готовится к перемещению, некоторые произведения требуют осмотра после удара, часть — стабилизации перед транспортировкой.

«Не каждый поврежденный предмет можно просто взять и увезти. Иногда дорога может "добить" его окончательно», — пояснила заведующая отделом зарубежного искусства.

Дискуссии по поводу идеи нового помещения и строительства подземного хранилища для музея

Также она прокомментировала дискуссии об идее нового помещения. По словам Филатовой, проблема с помещением у Харьковского художественного музея существовала давно, ведь коллекция обширна, а здание историческое и не приспособлено ко всем требованиям современного фондового хранения.

«Думаю, музею нужен не жест, а продуманное решение. Бекетовский особняк должен остаться частью музея. Но фондовая и выставочная работа в Харькове сегодня требует других условий. Более безопасных, просторных, технически оборудованных», — добавила она, пояснив, что думать нужно не только о квадратных метрах, но и о хранилищах, температурно-влажностном режиме, укрытии, доступности, транспорте для перемещения произведений, реставрационных мастерских, пространстве для выставок и для людей, которые там будут работать ежедневно.

«Музей должен быть не просто красивым адресом», — отметила Филатова.

Она выразила желание, чтобы это решение не принималось кулуарно или в спешке. Необходимо выслушать музейщиков, архитекторов, реставраторов, инженеров, специалистов по безопасности: если допустить ошибку на этом этапе, потом десятилетиями придется с ней жить.

Также Филатова прокомментировала дискуссии о строительстве специализированного подземного хранилища для музея. По её словам, в городе, который живёт под постоянной угрозой ударов, у музея обязательно должна быть защищённая часть: в таком случае подземное хранилище для коллекции — шанс выжить.

«Вопрос только в том, что это должен быть не просто бетонный подвал с табличкой "фондохранилище". Это должно быть профессиональное музейное пространство: климат, безопасность, логистика, доступ реставраторов, нормальные условия для научной и выставочной работы. Иначе мы просто перенесем проблему из одного здания в другое», — добавила она, признав, что классический формат музея в Харькове — действительно уже остался в романтическом прошлом.

Подробнее о ситуации в Харьковском художественном музее — в материале Марка Баянова «Харьковский художественный музей: как сохранить искусство и людей?»