За ваше здоровье отвечаете вы сами: как парамедик и блогер Йен через юмор учит спасать жизнь

В TikTok и Instagram Йена из Киева знают как парамедика, умеющего говорить о сложной работе на простом языке и с юмором, не всегда цензурно – но всегда метко. Его видео собирают сотни тысяч просмотров, а многие признаются, что именно благодаря ему впервые задумались о профессии медика.

Как прийти в экстренную медицину после десяти лет работы барбером и кто еще может так сделать, что на самом деле происходит на вызовах скорой помощи, когда и кому нужно вызвать скорую, а кому - нет, а также что думает о "клятве Гиппократа" - он рассказал журналисту Коротко про.

"На вызовах пациенты тоже меня узнают - атмосфера сразу становится более дружественной"

- Йен, недавно вы получили премию United Bloggers Awards 2026. Что это за премия и насколько это круто?

- United Bloggers Awards 2026 – официально зарегистрированная в Украине премия за достижения в сфере инфлюэнс-деятельности, я получил премию в номинации «Прорыв года». Это официальная награда, и это, знаете ли, вообще первая награда в моей жизни. Это очень приятно.

Мне важно своей работой подсвечивать социальные темы – и я нашел баланс между черным юмором и серьезными вопросами. В частности, это темы, связанные с отношением людей к экстренным службам Украины. Это помогает двигаться дальше, выходить на новый уровень, где уже можно говорить и об учебе, и о правилах, и об уважении к профессии. Контент постепенно становится более профессиональным.

Мне важно, что благодаря растущей аудитории, наградам и интервью у меня появляется возможность защищать тех людей, о которых обычно молчат и которых часто называют "обслуживающим персоналом", хотя это совсем не так. Так что у меня появилась такая миссия. Это не только развлекательный контент. Это медицина, это что-то интересное и полезное для людей. Я рассказываю о разных заболеваниях. В моих роликах есть немного черного юмора, немного нецензурной лексики, но это не выглядит агрессивно – скорее как разговор с другом или старшим братом. Я объясняю, почему не стоит болеть, что может произойти, если заболеть, что это за состояние или болезнь.

Так людям легче запоминать информацию – например, о гипертоническом кризе и других состояниях.

– А почему решили соединить медицину с юмором?

- Я делю людей на "красивых" и "смешных". И это не о внешности, а о поведении. Быть "смешным" – это позволять себе быть собой, смеяться над собой, шутить над другими. А "красивые" - это те, кто живет по шаблонам: "мне надо сидеть только так", "не фотографируйте меня", "я не выйду из дома, пока не помою голову".

Над такими людьми сложно пошутить, и им самим сложно смеяться над собой. Я отношу себя к "смешным" и люблю таких людей рядом. Поэтому юмор и медицина соединились в моем блоге естественно – из жизненного опыта. Ибо работа на "103" – это бесконечное количество историй.

Наверное, нигде нет столько смешных и одновременно абсурдных историй, как в экстренной медицине. И самое интересное – они постоянно повторяются. Так все и сложилось: захотелось рассказывать, смеяться вместе с людьми.

– И очень удачно. Как руководство реагирует на ваши ролики? А коллеги?

- Какого-то особого отношения только потому, что я блогер, нет. Но, как мне кажется, благодаря мне становится больше людей из экстренных служб, которые тоже начинают вести блоги и показывать свою работу – действительно тяжелую физически и нравственно.

При этом постоянно следует держать баланс. Я будто все время хожу по лезвию ножа – очень легко оступиться. Я снимаю не только юмористические постановки, но и реальные 24-часовые перемены, рассказываю о вызовах. Пациенты разные.

Поэтому нужно соблюдать врачебную тайну: не показывать адреса, телефоны, номера бригад. Я все меняю – даже возраст пациентов. Но показываю медицинскую историю как случай, который может произойти с каждым.

Я знаю, что меня смотрят. Говорят, что я нравлюсь даже руководству. Меня приглашают в Одессу, пишут из Харькова – все хорошо.

– Вас уже узнают на улице?

– Да, и это приятно, когда ты просто гуляешь. Но во время дежурства – это другое. Не все понимают, что я реально работаю на "103". Многие думают, что это сценический образ.

Иногда подходят в момент, когда ты с реанимационным рюкзаком, когда человек при смерти, а тебе говорят: "Можно фото?" У меня ступор. Я отвечаю, что я на работе, а в ответ: "Ну буквально минутку". С детьми это приятно, но с взрослыми бывает сложно. И ты потом еще долго думаешь: люди просто не понимают, что такое экстренная медицина.

На вызовах пациенты тоже узнают – атмосфера становится более дружественной. Шутят: "Снимаете обо мне что-то в своем черном настроении?" Я говорю: "Давайте лучше спокойно работать". В большинстве случаев все проходит нормально. И нет, во время работы я никого не снимаю.

«К сожалению, в свой адрес часто слышим обиды»

– Кстати, о нецензурной лексике. А вам не прилетает хейт из-за этого? Как вы к этому относитесь?

– Отношусь к этому совершенно спокойно. Нецензурная лексика – это часть нашего языка и повседневной жизни. Мы слышим ее каждый день: не только от себя или друзей, но и от родственников, случайных людей, прохожих. Она была у наших предков, есть сейчас и будет в будущем. Главное – понимать контекст и ситуацию, когда это уместно.

Например, мне часто пишут о нецензурной лексике в Facebook люди старше 55–60 лет. Я не обижаюсь, потому что понимаю: у них другое воспитание, другие жизненные установки – это нормально. Но иногда они настолько жестко мне пишут, что я думаю: "Извините, вы упрекаете меня за пару крепких слов, а сами фактически мне угрожаете".

- Наверное, как вы и говорили, "смешной" человек может себе это позволить?

– Да. Но опять все зависит от контекста. Конечно, на вызовах я никогда не позволю себе грубо обращаться к пациентам или использовать ненормативную лексику. Хотя в свой адрес мы, к сожалению, регулярно слышим обиды. Бывают даже нападения на бригады экстренной медицинской помощи.

- Ничего себе…

– Такое происходит постоянно. Нас могут хватать за форму, толкать, требовать: "обслуживайте меня!", устраивать скандалы. Конечно, не все пациенты такие, но подобные истории встречаются.

Единственное, от чего я сам стараюсь отучиться, – это привычка слишком ласково обращаться к пациентам. Бывает, разговариваю с человеком и автоматически говорю: "Солнышко, давайте я вам помогу", "Зайчик, нужно же принимать лекарства". Кстати, так говорит очень много работников скорой помощи. Иногда вместо резкого слова автоматически вырывается: "Солнышко". Вместо того чтобы сказать что-то жесткое, отвечаешь: "Ну вы же сами вызвали скорую, зайка. Чего вы от нас хотите?"

"Около 70% вызовов вообще не нуждаются в срочной госпитализации и не представляют угрозы для жизни"

– А как вы вообще стали парамедиком? Где учились? Планируете и дальше работать в экстренной помощи или хотите развиваться в другом направлении?

– Я окончил Киевский медицинский колледж имени Павла Гаврося. До медицины почти десять лет работал барбером. Понимал, что это не мое. Параллельно занимался танцами, вокалом, искал себя. В то же время с детства мечтал стать медиком – можно сказать, это всегда было во мне. Но, как я шучу, в жизни я был достаточно безответственным человеком, и меня нужно было держать в строгих рамках.

Затем началось полномасштабное вторжение. Барбершопы закрылись, многие уехали. Я остался в Киеве и никуда не уезжал. Понял, что сейчас есть шанс наконец получить образование, о котором мечтал. Я всегда говорю, что учиться никогда не поздно. Поступил в медицинский колледж, окончил его, получил диплом и уже почти год работаю на скорой помощи.

– И как вам работа на скорой? Устаете? Планируете оставаться или будете продолжать обучение?

– Скажу честно: хочу остаться. Я всегда шучу, что уйду из "103" только в одном случае - если меня уволят. И предупреждаю: если это когда-нибудь произойдет, пойду с большим скандалом. Пока меня не увольняют, я буду работать. Я здесь не из-за денег – я действительно люблю эту работу.

К сожалению, сейчас, в условиях войны, полномасштабного вторжения и постоянных отключений электроэнергии, количество вызовов не уменьшается, а отношение людей остается прежним. Многие просто не задумываются, что вокруг воздушные тревоги и обстрелы.

Бывает, бабушка вызывает скорую, потому что ей грустно. Нужно приподнять настроение, дать корвалол, успокоить, обнять, измерить температуру. Молодые матери вызывают нас для консультации. Мы бесплатно приезжаем и объясняем: "Солнышко, уже много лет детям не ставят свечи при каждой температуре. Используйте парацетамол или ибупрофен – их можно чередовать каждые шесть часов".

И людям кажется, что подобные вызовы это нормально. А из-за войны, постоянных отключений света и огромной нагрузки многие работники увольняются. Новых приходит мало. Мужчин мобилизуют. На женщин ложится колоссальная физическая нагрузка.

Представьте: при отключении электроэнергии нужно пешком подняться на шестнадцатый этаж с медицинским чемоданом, электрокардиографом, сумкой с оборудованием. А если еще нужно нести кислородный баллон, реанимационный рюкзак и дефибриллятор – это практически невозможно. А потом пациента еще нужно транспортировать вниз, например, при инсульте.

– А что же делать?

- Многие не понимают, что на вызов приезжают не двадцать человек. Наша задача – оказать экстренную медицинскую помощь и организовать транспортировку пациента.

Если вы понимаете, что состояние близкого человека тяжелое и, вероятнее всего, понадобится госпитализация, заранее подумайте, кто поможет его вынести. Я никогда не отказываюсь помогать – всегда беру ноши и несу сам. Но это очень тяжелая физическая работа. И маленькие хрупкие девушки тоже несут и больших мужчин, и женщин. Именно поэтому многие не выдерживают такой нагрузки и уходят с работы.

- К тому же вызов скорой бесплатный…

– Сейчас идет реформа. Возможно, вы слышали, что все чаще работают бригады из двух человек: парамедик и экстренный медицинский техник (водитель без медицинского образования). Лично я считаю, что такая система сможет эффективно работать только при одном условии – если страна перейдет на страховую медицину, когда непрофильные вызовы будут оплачиваться пациентами.

Если речь идет об экстренном состоянии, действительно угрожающем жизни, - все должно покрываться государством. Но если человек вызывает скорую лишь для того, чтобы измерить давление, дать каптопрес или сделать укол магнезии, то это не экстренная помощь. Около 70% вызовов вообще не нуждаются в срочной госпитализации и не представляют угрозы жизни.

- А что вы думаете по поводу идеи Минздрава создать специализированные бригады медицины катастроф, которые и будут выезжать на места "прилетов" в первые минуты?

- Опять же должны изменяться условия. Сегодня условия остаются прежними, а к обычным вызовам добавились воздушные тревоги, обстрелы и прилеты ракет, на которые мы обязаны выезжать. Мы сознательно выбираем эту работу и понимаем, что рискуем своей жизнью. Но все равно садимся в машину и едем.

Так же, как сотрудники ГСЧС и полиция, мы приезжаем на места "прилетов". И, к сожалению, бывают трагические случаи, когда после повторных ударов погибают парамедики и врачи. Такое действительно случается. Но мы все равно продолжаем работать. Однако именно из-за такой сложности многие не выдерживают и уходят из профессии.

- Вы часто вспоминаете в роликах, что пациенты, услышав отказ, могут упрекнуть вас в клятве Гиппократа: мол, вы обязаны помогать… Это как-то влияет на работу?

– Такое я слышу очень часто. И не только я – мои коллеги, врачи, медицинские сестры. Я даже снимал об этом эмоциональное видео. Дело в том, что сегодня никто не дает клятву Гиппократа. Мы живем в современном мире. Клятва Гиппократа – это скорее моральный ориентир: не навреди, уважай пациента и т.д. Но это не юридический документ и не присяга.

Если медицинский работник нарушает закон, то этим занимаются соответствующие органы. Иногда люди говорят нам: "Спасибо за службу". Я всегда отвечаю: "Мы не служим. Мы работаем".

Все эти разговоры о клятве Гиппократа – скорее красивая традиция, символический обряд. Но никто никому ничего не должен сверх своих профессиональных обязанностей. У каждого человека есть право на отдых, право на личную жизнь и право на рабочее время.

Если человек приходит в стационар, а ему отказывают в консультации при отсутствии экстренного состояния, это не значит, что врач плохой. Стационар предназначен для лечения госпитализированных пациентов, а не для приема всех желающих.

Люди до сих пор живут советскими представлениями о медицине, когда было ощущение, что государство полностью отвечает за здоровье человека. Тогда было проще вылечить работника, вернуть его на завод – и система продолжала работать. Сегодня все по-другому. За ваше здоровье прежде всего отвечаете вы сами. Это ваша жизнь. Она у вас одна. Именно так к этому и следует относиться.

– И последний вопрос. О чем вы мечтаете?

– Я не мечтаю. Знаете почему? Потому что для меня мечты – это скорее позиция внутреннего ребенка. Очень многие мечты так и остаются мечтами. Я предпочитаю ставить цели. А хочу я и дальше рассказывать об экстренной медицинской помощи, привлекать к этой профессии как можно больше молодых людей.

Хочу, чтобы продолжались реформы и чтобы работники экстренной медицинской помощи получили настоящую правовую защиту. К сожалению, сейчас ее практически нет.

Есть и творческие планы: развивать музыкальный проект, собирать большие концертные площадки, выступать перед зрителями. И над этим я тоже активно работаю.

Конкретно

- Как понять, когда действительно нужно вызвать скорую помощь, а когда - нет?

– К сожалению, не могу дать универсального ответа и взять на себя такую ​​ответственность. Каждый человек субъективно воспринимает свое состояние. Один может тяжело переносить паническую атаку, другой – почти не обращает на нее внимания. Поэтому невозможно установить правило, которое подойдет всем.

Но вообще важно понимать одну вещь. Экстренная медицинская помощь – это не служба для поднятия настроения, не консультационный кабинет и не возможность вызвать бригаду, чтобы измерить давление, дать таблетку или просто сбить температуру.

Если у ребенка температура 38 °C и вы еще ничего не делали и просто не знаете, что делать, это не повод вызывать скорую. Для этого есть семейные врачи. Экстренную помощь следует вызвать тогда, когда есть непосредственная угроза жизни.

Хронические заболевания – гипертоническая болезнь, сердечная недостаточность, болезни почек, панкреатит, гастрит и многие другие – должны лечиться у семейного врача или профильного специалиста. При необходимости человек планово проходит обследование или госпитализацию.

В общем, лучше не запускать свое здоровье: регулярно проходить профилактические осмотры, сдавать общий и биохимический анализы крови, делать флюорографию.

По электрокардиограмме: она показывает состояние сердца именно в конкретный момент времени. Для нас в экстренной медицине ЭКГ особенно важна тогда, когда мы подозреваем инфаркт миокарда – именно тогда она действительно информативна.

А сказать человеку: "Вот при таких симптомах обязательно вызывайте скорую, а при таких - нет", я не могу.

Есть вопросы

Как начать работать на «скорой»

– Вы как-то говорили, что за год работы получили много сообщений от подростков и взрослых, которые пишут, что вы вдохновили их выбрать медицину и пойти работать на "скорую". А как присоединиться к вам?

– Учиться. Это обязательное условие. Если говорить о том, как попасть в экстренную медицинскую помощь, есть несколько вариантов.

Первый – стать экстренным медицинским техником, если у вас есть водительское удостоверение категории B. Для этого вас обучают базовым навыкам оказания неотложной помощи, прежде всего сердечно-легочной реанимации. Медицинское образование в этом случае не нужно.

Вы работаете водителем, выезжаете на вызовы вместе с парамедиком, помогаете ему на месте, выполняете его указания, участвуете в транспортировке пациентов и проведении реанимационных мероприятий. По сути, это работа, которую раньше выполняли санитары в составе бригад скорой помощи. Сейчас такой должности уже нет.

Второй вариант – окончить медицинский колледж. После 11-го класса обучение длится три года, после 9-го класса – четыре. Вы получаете образование по специальности "парамедик". После колледжа необходимо пройти дополнительные бесплатные курсы и получить пять обязательных сертификатов. Это специализированное обучение по оказанию экстренной медицинской помощи.

Система подготовки сейчас меняется. Предыдущая модель образования фельдшера постепенно исчезает. Во многих странах профессии фельдшера в привычном для нас понимании вообще нет. Сегодня все переходят на модель парамедиков. Главная задача парамедика – оказание экстренной помощи при критических состояниях: остановке сердца, утоплении, повешении, ДТП, тяжелых травмах, ожогах, инсультах, инфарктах и ​​других состояниях, непосредственно угрожающих жизни.

Мы не занимаемся лечением пациентов и не назначаем терапию. Наша задача – стабилизировать человека, оказать необходимую помощь и доставить его в больницу, где уже врачи начинают полноценное лечение. Так что заканчивайте обучение и приходите работать к нам.

– То есть возраст не имеет значения?

– Абсолютно. Большинству моих одногруппников было больше 35 лет. Помню женщину по имени Ольга – ей было примерно 62–63 года. Она поступила просто потому, что хотела закрыть свой внутренний гештальт. Она говорила: "У меня все есть: семья, деньги. Я хочу получить медицинское образование для себя, чтобы лучше понимать, как помогать своим близким". Понятно, что в таком возрасте ей уже не хотелось уходить в экстренную медицину. Но это не было целью. Она просто хотела научиться. И, кстати, окончила колледж с отличием. Поэтому людей, которые приходят учиться в зрелом возрасте, действительно очень много.