Украина-2042. Стратегия за два миллиона, разочарований на миллиарды, перспективы нулевые

Этот текст — обстоятельное объяснение, почему мы не будем скучать по Юлии Свириденко и сдержанно относимся к приходу во власть Александра Кравченко – нового министра экономики. В то же время этот текст — прекрасный пример для Сергея Корецкого, как точно делать не нужно, если не хочешь, чтобы и твоя отставка воспринималась как облегчение.

В распоряжении редакции есть проект Стратегии экономического развития Украины на 2027–2042 годы. Это не финальный документ, работа над ним продолжается, но у него, впрочем, целостная структура, в основном завершенный вид, и 50 с лишним страниц в наличии достаточно для вывода о том, какой же правительство видит Украину будущего. Если коротко — такой же, как сейчас.

Сейчас экономика Украины еле дышит. Видеть своими глазами, как РФ худеет, мы можем только благодаря поддержке стран-партнеров. Даже при этой, несомненно, весомой помощи у нас налицо:

• снижение экономической активности и производства, прежде всего в энергетике, легпроме, машиностроении;
• ухудшение прогноза роста реального ВВП до 1,3% на конец 2026 года;
• увеличение дефицита текущего счета за январь—апрель 2026 года до 14,4 млрд долл., тогда как год назад он был 9,3 млрд долл.;
• расширение дефицита госбюджета до 21% ВВП;
• ускорение инфляции, которая, по прогнозам, к концу года должна достичь 9,4%.

В целом держимся, но от развития очень далеки. Что хуже — предпосылок для развития мало, и ни одна из них не новая: агроэкспорт, восстановление разрушенного жилья и инфраструктуры, восстановление энергетики, какая-никакая торговля. Как бы мы ни мечтали построить после войны новую Украину, при такой базе все равно отстроим то, что было. Собственно, поэтому каждая очередная стратегия экономического развития заслуживает внимания.

McKinsey Шредингера

Какими бы наивными ни были эти ожидания, мы каждый раз ищем в этих документах прорывные идеи, смелые решения, нестандартные подходы и качественное прогнозирование. Все, что позволяет украинской экономике сделать скачок в будущее, а не ползти годами к своим же показателям образца 2021-го.

Документ у нас на руках публично анонсировался и на официальном сайте стратегии, и на заседании Совета по поддержке предпринимательства при президенте как совместная наработка украинского правительства, Всемирного банка, KSE и самих McKinsey. Источник ZN.UA в правительстве говорит, что участие McKinsey в создании стратегии обошлось в почти 2 млн долл. донорских средств, поиском которых лично занималась Христя Фриланд. Так что ожидания были на каждый доллар из этих двух миллионов.

Впрочем, в самом документе официально признан только вклад Всемирного банка, оказывавшего «аналитическую поддержку». McKinsey же фигурирует только раз как один из возможных участников совещательного органа для привлечения капитала, а не как разработчик аналитики. Остальных вообще не вспомнили.

Несмотря на это, участие McKinsey и руководителя ее украинского офиса Александра Кравченко в подготовке документа было ключевым. Он был членом основной проектной команды, а в целом к ​​написанию стратегии присоединились десятка два работников McKinsey. Рабочая презентация McKinsey, с которой мы имели возможность ознакомиться, по структуре, целям и задачам идентична проекту стратегии, который мы описываем. По каким причинам McKinsey не упоминают в авторах сказать тяжело. С одной стороны, качество продукта настолько низкое, что им могло быть стыдно ставить под ним свою подпись. С другой – не стыдно было брать деньги за откровенный хлам.

Хуже всего то, что Александра Кравченко на должность министра экономики рекомендовал лично новый премьер Сергей Корецкий, из-за уверенности в его исключительном визионерстве, квалифицированности и нестандартных взглядах на экономическое развитие.

Как же видит Украину новый министр экономики?

Стратегический минимум

Стратегия является следующей итерацией Нацэкономстратегии-2030, которую правительство также разрабатывало совместно с Всемирным банком. Она предусматривает три этапа реализации: немедленные реформы до завершения активной фазы войны, среднесрочные — в год после войны (прогнозируемо 2027-й) и масштабный рост в течение 3–5 лет после войны.

Драйверами экономического роста должны стать:

• производительность — с 1,3 до 5% в год;
• инвестиции — с 16 до 24% ВВП;
• человеческий капитал — чистый приток на рынок труда 3,1 миллиона человек.

Стратегические цели:

• макроэкономическая стабильность;
• улучшение бизнес-среды;
• восстановление и модернизация критической инфраструктуры;
• увеличение квалифицированной рабочей силы.

Каждая цель содержит ключевые задачи, кое-как детализированные к конкретным предложениям.

Приоритетные сектора экономики: транспорт, ІТ, тяжелое машиностроение, оборонная промышленность, АПК, стройматериалы, электронные компоненты, критические сырьевые материалы, возобновляемая энергетика.

В целом все в духе правительственной политики последних лет: мечтаем не масштабно, целимся в ближайшие мишени, развиваем то, что и так развивается.

К деталям придираться не будем, это все же не финальный документ. Но советуем разработчикам внимательнее относиться к данным об уровне тенизации экономики, уровне безработицы, показателях роста частных инвестиций, инфляционных целях и целевых ориентирах госдолга. Потому что пока складывается ощущение, что даже не все министерства этот документ видели и цифры проверяли.

Небрежность в деталях можно простить, если ключевые идеи — гениальные, прорывные или хотя бы многообещающие. В этом же случае никаких поблажек не будет.

В довольно абстрактных описаниях того, а что же конкретно мы должны сделать, чтобы достичь желаемого, — вообще ничего нового. Все предложения условно делятся на три группы.

Первая — инициативы, которые уже реализуются, такие как «Реформа БЭБ» (тянется с 2021-го), смарт-специализация регионов (началась еще в 2016-м) или Международный консультативный совет по инвестициям (действует с мая этого года).

Вторая — годами «недоделанные» инициативы, например, урегулирование долга по «зеленому» тарифу, автоматическое возмещение НДС или ратификация Конвенции ОЭСР о борьбе с подкупом.

Третья — вечные реформы, годами находящиеся на этапе обсуждения, в частности, новый Трудовой кодекс, запуск обязательного накопительного уровня пенсионной системы или открытие рынка железнодорожных перевозок.

По логике, дальше документ должен был бы объяснить, что помешало уже действующим инициативам стать прорывными, что мешает доработать «недоделанное» и по каким причинам не взлетают «вечные реформы». Желательно с прогнозом измеряемых эффектов от реализации всех этих мощных планов. Но где там.

Масса вопросов без ответов

Структурирован документ плохо, поэтому мы для вас сделали таблицу (см. ниже), которая должна отображать связи между целями, задачами и правительственными предложениями.

Из таблицы видно, что связи эти мерцающие, а предложения очень размытые и не отвечают на вопрос: как именно нам достичь желаемого? Как нам повысить детенизацию, если в предложениях у нас риск-ориентированный контроль, конкурентная политика и реестр «дропов». Все это уже существует и не помогает.

Как нам привлечь инвестиции, если в предложениях уже есть UkraineInvest и вечные идеи о развитии финсектора и уменьшении присутствия государства. А ключевая проблема со страхованием военных рисков даже не признается, просто констатируется, что вот у нас Экспортно-кредитное агентство страхует экспортные контракты. Пользуйтесь, не заляпайтесь. А если вы вдруг не экспортер, то это ваши проблемы.

Стратегия экономического развития Украины на 2027–2042 годы

Как конкретно новый Трудовой кодекс, пенсионная реформа и интеграция ветеранов позволят увеличить рабочую силу на 3 миллиона человек? Что предусматривает расширение участия Украины в программе «Горизонт Европа», если она уже сейчас доступна нашим участникам, со всем сопровождением от офиса поддержки до менторства? Что конкретно предусматривает «расширение доступа украинских товаров и услуг на внешние рынки» — каких товаров и услуг, на какие именно рынки и почему?

Хорошо, что мы вписали корпоративное управление как один из шагов, обеспечивающих эффективность государства. Все так делают. А чего же такого нашему корпоративному управлению не хватает, чтобы в будущем всякие «василии веселые» не согласовывали единолично наблюдательные советы в госкомпаниях?

Замечательно, что мы в очередной раз вспомнили о важности конкурентной политики. А можно еще анализ, который сейчас мешает АМКУ работать как следует?

Прекрасно, что рядом с реформой БЭБ появилась реформа Госфинмониторинга. А можно уточнить, она будет предусматривать реформу самого органа? Или по-прежнему только порядки его взаимодействия с другими контролерами, которые никогда не будут работать надлежащим образом, пока глава Финмона назначается, а не избирается?

Можно продолжать долго, в тексте противоречий больше, чем согласия: дерегуляции рядом с суперзарегулированными нормами ЕС, прогрессивный НДФЛ как инструмент детенизации, рост частных инвестиций в бизнес при неизменном спросе на ОВГЗ и так далее. Мы бы ужаснулись, но уже привыкли.

***

Вы же знаете, кто делает одно и то же, надеясь на другой результат?

Эта стратегия — очередное доказательство глубокого кризиса в украинском госуправлении: те же предложения, та же нехватка деталей, то же отсутствие смелости.

С таким инструментарием нормальных темпов роста не будет, будет, как сейчас, пока партнеры нас будут поддерживать, и хуже, чем сейчас, когда устанут это делать. Впрочем, когда приоритетные отрасли называют отдельным абзацем в начале документа и ни разу не вспоминают в конкретных действиях — понятно, что экономика для авторов вообще не приоритет, так, рубрика для отчетности.

Досадно, что кадровый кризис в Украине настолько глубок, что такой уровень стратегирования открывает путь к министерскому креслу, а не забвению.

Чтобы оказаться в будущем, Украине необходима ракета или хотя бы самолет. А украинское правительство в который раз выбирает поезд и колею исключительно 1520 мм.