Wade in the Water: почему государство во время войны наказывает за компетентность и вытаскивает «черные шары» кадрового отбора

— Почему переводишь меня через бурные воды?

— Потому что твои враги не умеют плавать.

Притча о святом Йосафате

Моя любимая иллюстрация к механизмам рефлексивного управления — басня о том, как ловить обезьян на кувшин с узким горлышком. Жадная обезьяна, набрав полную горсть орехов, не может вытащить лапу из узкого горлышка и становится добычей охотников.

Это метафорический образ типа человеческого поведения, мотивированного чаще всего базовыми потребностями — «низшими» по Абрахаму Маслоу. Статистически он присущ большинству любой человеческой популяции. Но такой типаж не может как следует повлиять даже на собственную судьбу, поэтому обычно становится жертвой и добычей, и по этому поводу в основном жалобно ноет.

И бывает активное меньшинство. Оно или героически гибнет, или побеждает пассивное большинство. Зависит от контекста. То есть от того, насколько специфика активности отвечает готовности системы к изменениям.

С культурой и идеологией здесь мало общего. Эти феномены потом, задним числом, умными словами объясняют социальную динамику. А на практике достаточно бывает одного хамоватого шляхтича Чаплинского, чтобы началась национально-освободительная война (как ее потом назовут) под предводительством другого шляхтича, Богдана Хмельницкого.

Активность не всегда тождественна мудрости или справедливости, потому что природа не читала Аристотеля с Платоном. Активное меньшинство не должно быть репрезентативным и просить разрешения на свою активность у большинства, если хочет победить. Звучит недемократично, но демократия — это о бюрократическом балансе существующего, а не о внедрении нового.

Теперь о нашем контексте.

Мы о нем знаем все (или думаем, что знаем). Есть кровавое море войны. Есть шансы и потенциал переплыть его и достичь обещанного берега процветания и преодоления всех дефицитов. Нам это обещали все политические пророки со времен возрождения украинской государственности, еще когда море проблем не было кровавым.

Каждый из пророков заявлял, что у него есть мандат на получение посоха Моисея, по взмаху которого всякие воды, в частности кровавые, расступаются. И народ выходит из плена (далее на место египетского фараона назначался враг, отвечающий политической конъюнктуре конкретного пророка).

Но говорят же: сначала вы в ту воду, а я вам потом помашу. Из Монако.

На тех обещаниях решительного морепреодоления мы фактически уже жабры отрастили. Потому что как иначе объяснить украинскую стойкость. По всем формальным признакам давно уже должны были бы утонуть, но как-то дышим. Жабры, не иначе.

Вместе со всем миром вошли в зону, где скорость изменений больше не линейная. Это напоминает видео, которое сначала смотрели на обычной скорости, а потом внезапно ускорили. События настолько быстрые, что человеческий глаз и неподготовленный ум просто не выгребают, если говорить народным языком.

Война, которую мы ведем, — это не линейный конфликт прошлого века. Это динамичный высокотехнологичный и бескомпромиссный экзистенциальный вызов. В этой точке невозврата каждое решение, каждая реформа, а главное — каждое кадровое назначение превращается в резкое движение весла на гребне волны. От того, кто держит это весло, зависит, удержится ли лодка на воде, или разобьется о ближайшую скалу.

Если немного развить этот образ до реалий настоящего, то есть относительно небольшая группа людей, которые в лодке, а все остальные плывут за ними, как могут, или вообще уже стали русалками и водяными в ожидании решительных изменений. К этим лодочникам можно относиться по-разному, но борт этой лодки — сейчас единственное, за что можно уцепиться. Можно еще друг за друга, но каждый профессиональный спасатель скажет, что это самый быстрый способ утонуть.

И именно в этот момент высочайшего напряжения украинское общество столкнулось с парадоксальным и тревожным явлением. Вместо максимальной меритократии, которую требует логика выживания, государственная и военная бюрократия все чаще демонстрирует обратное: наказывает за компетентность, вымывает автономных профессионалов и поднимает на поверхность лояльную безынициативность.

Общественные протесты и медийные всплески последнего времени четко сигнализируют: лимит терпения граждан к кулуарным «кадровым играм» не безграничен. Люди в воде видят, что лодку раскачивают. Причем без их участия, и для многих это оскорбительно.

Почему система во времена опасности начинает бояться компетентности больше, чем откровенной глупости или профессиональной непригодности?

Человеческая гордыня заставляет считать нынешний уровень нашего сознания пиком эволюции Вселенной. На самом деле наше поведение, реакции и социальные институции до сих пор под диктатом эволюционных механизмов дикой природы. Наш мозг заточен под задачи выживания: защита территории, мгновенное реагирование на страх, формирование стай и агрессивное удержание иерархического статуса.

Большинство проблем системы являются проблемами ее конструкции и архитектуры, а не материалов. Но если это переводить на язык отношений, то плохая система всегда сожрет и переварит хорошего человека. Плохая система начинает руководствоваться не логикой долгосрочного спасения государства, а рефлекторными инстинктами самосохранения внутри собственной структуры.

Компетентность по своей природе опасна для бюрократа, потому что она автономна. Профессионал опирается на жесткие, объективные данные, законы физики, математики, военной науки и логистики, а не на политическую конъюнктуру или прихоти высшего руководства. Поэтому профессионала очень редко назначают руководителем.

Компетентный профессионал вызывает у жителей кабинетной симуляции такую неистовую агрессию именно потому, что он, по их мнению, посягает на вершину иерархии.

Для некомпетентного руководителя появление такого автономного профессионала — источник психологического дискомфорта. Рядом с талантливым лидером серость чиновника становится очевидной для всех. Вместо того чтобы использовать знание профессионала для общей победы, система включает рефлекс защиты территории. Лояльность становится единственной твердой валютой. Некомпетентный, но абсолютно послушный исполнитель безопасный для системы.

Как следствие, запускается механизм отрицательного отбора: система выталкивает умные, автономные и результативные кадры на периферию, в условный «отстойник» (переводит на второстепенные должности, увольняет под надуманными предлогами), а вверх поднимает тех, кто умеет вовремя промолчать.

Это такие причудливые обстоятельства современного мира. Каждой отдельной личности дана абсолютная власть над своей жизнью. Чтобы управлять автомобилем, человек должен доказать свою пригодность. А управлять собственной жизнью, которая является более сложной системой, чем авто, нам разрешено без каких-либо предварительных условий.

Если в масштабах одного человека это его личная проблема, то в масштабах воюющего государства наделение абсолютной властью лояльных, но некомпетентных лиц становится катастрофой.

Здесь сталкиваемся с ошибкой, о которой предупреждал Рассел Акофф. Система — это не просто сумма частей, а продукт взаимодействия. Если вы «переставляете кровати», то не улучшаете систему в целом, а разрушаете ее.

Попытка системы «решить проблему», назначив условного послушного чиновника на сложный узел взаимосвязей, разрушает всю общую динамику обороны.

Теперь снова об обезьянах. Человечество вслепую вытаскивает шары из гигантского кувшина значений и решений. Это образ философа Ника Бострома. Большинство шаров — белые или серые. Но в кувшине есть и «черные шары» — решения или назначения, которые по своей природе настолько разрушительны, что их вытаскивание означает конец системы, если у нее нет инструментов контроля.

Каждое кадровое назначение во время войны — это запуск руки в кувшин Бострома. Назначение лояльного коррупционера или безынициативного генерала на ключевую должность в оборонном секторе — это вытаскивание «черного шара» как способ укрепления политического статуса.

«Синдром отстойника» в управлении разворачивается на фоне беспрецедентного демографического кризиса и тектонических сдвигов в социальной динамике.

Война кардинально переформатировала социальные группы Украины и углубила существующий демографический разлом: миллионы людей оказались за границей, сотни тысяч мобилизованы в ряды Сил обороны, миллионы стали внутренне перемещенными лицами, а значительная часть населения осталась жить в тыловых городах в состоянии относительного покоя.

Это привело к столкновению абсолютно разных жизненных опытов и, как следствие, к атомизации общества — распада социума на группы, которые все хуже понимают друг друга.

Внутри некогда монолитного общества выкристаллизовались разные, иногда диаметрально противоположные взгляды на текущее положение вещей и будущее.

Военные, ветераны и вовлеченные волонтеры живут в парадигме предельной реальности. Для них компетентность — это синоним выживания. Они остро реагируют на любые проявления кулуарных кадровых игр в тылу, поскольку платят за них кровью.

Часть общества в тылу, истощенная длительным стрессом, хочет погрузиться в симуляцию нормальной жизни. Эта группа склонна вытеснять плохие новости, меньше интересоваться кадровой политикой и соглашаться на любую стабильность, которую транслирует телевизионная или цифровая симуляция власти.

Миллионы украинцев за границей постепенно интегрируются в другие общества. Их взгляд на события в Украине становится все более отстраненным, а связь с внутренними процессами слабеет.

Эта социальная фрагментация создает идеальные условия для того, чтобы «синдром отстойника» процветал. Вместо коллективного давления на власть атомизированное общество часто погружается во внутренние междоусобицы (дискуссии о справедливости мобилизации, языковые вопросы, разделение на «тех, кто уехал» и «тех, кто остался»).

Система использует эту усталую разобщенность как щит: пока социальные группы заняты выяснением отношений между собой, чиновники могут спокойно продолжать свои игры за престиж.

Но, вопреки атомизации, инстинкт самосохранения периодически побеждает разобщенность.

Современные общественные протесты — медийные кампании, митинги, открытые заявления авторитетных военных — это вспышки иммунитета против слабоумия системы. Когда очередная кадровая «перестановка» становится предельно абсурдной, разобщенные социальные группы на мгновение снова консолидируются. Лимит терпения к «кадровым играм» исчерпывается не от физической усталости, а от психологического абсурда. Украинский народ отказывается спокойно наблюдать за тем, как плохая система ломает и побеждает хороших людей.

Что конкретный человек может с этим поделать? Как не сойти с ума и на что опираться?

Системный анализ и философия выживания подсказывают, что стратегия действий для обычного украинца должна состоять из нескольких конкретных шагов.

Откажитесь от иллюзий, пассивного потребления успокаивающих мифов (как государственных, так и оппозиционных). Нельзя превращать свой смартфон в закрытую цифровую модель, где или «уже победа», или «все пропало». Трезвый анализ реальности — ваш главный капитал. Нужно научиться видеть систему в ее целостности, понимая, где чиновники просто тасуют элементы, а где происходят действительно важные системные изменения.

Если вы не можете изменить всю государственную систему сверху, то должны создавать «островки здравого смысла» снизу. В рамках своей семьи, бизнеса, волонтерского центра или ОСМД стройте процессы на началах жесткой компетентности и взаимодоверия. Если плохая система ломает хорошего человека в одиночку, то крепкие, компетентные локальные сообщества способны оказывать системное сопротивление. Становитесь незаменимой профессиональной частью общей цепочки выживания.

Сознательно сопротивляйтесь попыткам радикально разделить общество. Ищите точки соприкосновения с представителями других социальных групп. Военный должен услышать гражданского; тот, кто остался, должен понять того, кто выехал. Враг и некомпетентная бюрократия питаются нашей раздробленностью.

Когда проявляете гражданскую позицию, фокусируйтесь не на фамилиях, а на правилах и целях. Это не конкурсы красоты, а дискуссия по сути.

Общество свой выбор сделало — оно выбирает борьбу и выживание.

Теперь свой выбор должна сделать система: или она переступит через свою архаическую «обезьянью жадность», или страх перед компетентностью поглотит ее вместе со всеми кабинетами, офисами, отчетами и симуляциями.