Цифровая империя Пекина: как Китай превращает искусственный интеллект в инструмент глобального влияния

В июле 2026 года в Шанхае накануне Всемирной конференции по искусственному интеллекту представители 29 стран подписали соглашение о создании Всемирной организации сотрудничества в сфере ИИ — World Artificial Intelligence Cooperation Organization, или WAICO. Среди них — Китай, Россия, Казахстан, Индонезия, Малайзия, ЮАР, Пакистан, Лаос, Сенегал, а также другие страны Азии, Африки и Латинской Америки, в частности Куба и Венесуэла.

Участникам новообразованной организации Си Цзиньпин сделал два щедрых предложения. Он пообещал в течение пяти лет подготовить пять тысяч специалистов из стран-участниц. Это значит, что программисты и инженеры из этих стран овладеют китайскими технологиями и инструментами и потом привезут этот «китайский стандарт» домой.

Второе предложение — создание международных центров применения ИИ совместно с Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Африканским Союзом, Лигой арабских государств, БРИКС и Шанхайской организацией сотрудничества (объединение в сфере политики и безопасности, где ведущую роль сыграют Китай и Россия). Это значит, что Китай предлагает не только технологии, но и общую инфраструктуру для них.

Похожую модель продвижения своих технологий в мире выстраивают и США. WAICO — не очередная международная организация, а элемент глобального соперничества за право устанавливать правила игры в сфере искусственного интеллекта. Именно в таком соперничестве формируются два цифровых содружества — китайское и американское.

Как США и Китай делят мир искусственного интеллекта

Созданию WAICO предшествовал показательный факт — майская встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпина в Пекине. В американскую делегацию входили руководители технологических гигантов Nvidia, Apple и других компаний. Дженсен Хуанг, Тим Кук и Илон Маск фактически выполняли роль дипломатов и промышленных министров, а предметом большой государственной дипломатии стали ИИ, чипы, полупроводники и дата-центры.

Можно осторожно спрогнозировать, что во время встречи были предприняты определенные кулуарные попытки США и Китая договориться об общем цифровом пространстве и распределении сфер влияния. Но, судя по всему, это не принесло результата.

Именно поэтому Китай сделал следующий ход: начал создавать первое объединенное цифровое пространство под вывеской организации сотрудничества в сфере ИИ. WAICO в этой логике — не жест доброй воли, а фиксация, что договориться о единых правилах с Вашингтоном не удалось.

США действуют зеркально. Американская программа международного сотрудничества в сфере искусственного интеллекта OpenAI for Countries обещает предоставить странам, не имеющим ресурсов для самостоятельного создания мощных вычислительных систем, доступ к ключевым технологиям на условиях партнерства. Программа предусматривает создание в странах-партнерах дата-центров, внедрение локальных версий ChatGPT, адаптированных к национальному контексту, и подключение к сети американских сверхмощных дата-центров Stargate, в которую планируют инвестировать до 500 млрд долл.

Риторика Китая и США разная — «сообщество единой судьбы» против «демократического ИИ». Но логика одинакова: оба лидера экспортируют не только технологии, но и свои стандарты, правила и модель контроля над искусственным интеллектом. И от того, к какому из этих двух центров влияния присоединится та или иная страна, будет зависеть, чьи правила будут встроены в алгоритмы. Для Украины, которая именно сейчас пишет законодательство об ИИ, этот вопрос не абстрактный.

Добровольная цифровая колонизация

Китай предлагает другим странам присоединиться к его цифровой экосистеме, обещая им «цифровой суверенитет». Эта идея появилась не сегодня. Еще в 2017 году Пекин объявил, что каждая страна должна самостоятельно определять, как развивать свои цифровые технологии и управлять данными. Для многих стран Глобального Юга это выглядит привлекательно: Китай не требует политических реформ, демократизации, вместе с тем предлагает технологии и обещает не вмешиваться во внутренние дела.

Обещание цифрового суверенитета Китай подкрепляет конкретными технологическими решениями — предлагает модели искусственного интеллекта с открытым кодом. Это значит, что разработчики могут свободно использовать их, изменять и адаптировать под свои нужды. Такие модели значительно дешевле большинства западных аналогов, работают даже на менее мощном оборудовании и легче адаптируются к локальным условиям.

Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Государство, которое внедряет китайские модели ИИ, постепенно переходит и на другие китайские цифровые решения — облачные сервисы, инструменты для обучения моделям, оборудование и технические стандарты. Сначала это выглядит как удобное предложение: современные технологии за небольшие деньги. Потом под них перестраивается цифровая инфраструктура. Со временем появляется зависимость от китайских обновлений, оборудования и поставщиков. А затем — и заинтересованность в том, чтобы вся эта система продолжала работать.

Это и есть добровольная цифровая колонизация: государство без принуждения входит в «удобную» систему, но постепенно теряет возможность безболезненно из нее выйти. Формально страна-партнер сохраняет флаг и парламент, фактически же ее управленческие решения все больше зависят от построения языковых моделей, обновлений и стандартов, сертифицированных в КНР. А WAICO становится политической крышей этого «содружества»: формально в ней все равны, а фактически доминирует тот, кто предоставляет модели, оборудование, обучение и кредиты.

Как Китай строит цифровое государство на основе ИИ

Что же Пекин старается экспортировать своим партнерам? В первую очередь — свою модель цифрового государства, заложенную в стратегии «Цифровой Китай» и правительственной инициативе «ИИ+». Она предусматривает интеграцию искусственного интеллекта в экономику, государственное управление, образование, медицину и науку. До 2035 года Китай планирует построить «интеллектуальную экономику и интеллектуальное общество» и стать мировым лидером по цифровому развитию.

В этой модели искусственный интеллект — не отдельная технология, а основа функционирования государства, поэтому он находится под ее контролем. Как это работает на практике, свидетельствуют уже принятые в КНР регуляторные акты.

В апреле 2026 года Администрация киберпространства Китая обнародовала проект мероприятий по управлению аватарами (виртуальными людьми). Каждый аватар должен иметь идентифицированного оператора, а контент, сгенерированный им, подлежит постоянному мониторингу. Это делает невозможным появление автономных или неконтролируемых «цифровых лидеров мнений».

В июне 2026-го в Пекине заработала платформа управления жизненным циклом гуманоидных роботов. Они получают уникальные 29-символьные номера, фактически цифровые паспорта — чтобы государство знало, кому принадлежит и кем разработан каждый робот. В то время как Запад размышляет, может ли робот иметь права, Китай интересует, кому он принадлежит и кто будет отвечать за него.

Под государственным надзором находятся и алгоритмы искусственного интеллекта — они тоже проходят обязательную регистрацию.

Такой же подход Китай применяет и к метавселенной (Metaverse) — цифровому пространству. В отличие от западных VR-платформ, ориентированных преимущественно на свободное общение и развлечения, китайский Metaverse — это элемент управления реальным миром. Он должен стать частью городской и промышленной инфраструктуры — объединить цифровые двойники городов, роботов, искусственный интеллект и умные производства. Поэтому государственный контроль заложен даже в принципы работы цифровой среды: идентификация пользователей, модерация контента, контроль транзакций и требования к алгоритмам.

Цифровой суверенитет Украины: почему европейских правил для ИИ недостаточно

Европейский опыт показывает, что даже самое подробное регулирование само по себе не гарантирует цифрового суверенитета. Да, Европейский Союз создал самую развитую систему регулирования ИИ — Акт об искусственном интеллекте (AI Act), инвестирует в развитие суперкомпьютеров и инфраструктуры. Тем не менее, согласно докладу экс-премьер-министра Италии Марио Драги о конкурентоспособности ЕС, около 70% фундаментальных моделей ИИ родом из США, а более 65% европейского облачного рынка контролируют американские компании. Это значит, что одних только правил недостаточно: без собственных технологий и платформ цифровой суверенитет остается недосягаемым.

Для Украины из этого следует прямой практический вывод. Механическое перенесение европейского AI Act в национальное законодательство — путь в тупик. Поскольку европейская модель жестко регулирует развитие и использование искусственного интеллекта, устанавливая масштабные ограничения и сложные процедуры для продвижения ИИ и смежных технологий. Но в то же время ЕС до сих пор сильно зависит от американских технологий.

Поэтому если Украина позаимствует только европейские правила, но не будет создавать свою технологическую базу — мощные вычислительные центры, серверную инфраструктуру, свои модели и программные решения — она рискует получить европейские ограничения без европейских возможностей. А ключевые технологии будут зарубежными (американскими или китайскими).

Вместо этого Украине нужны свои законы об искусственном интеллекте и свой Цифровой кодекс — системный акт, объединяющий правила, касающиеся данных, алгоритмов, цифровой идентичности, виртуальных активов, цифровых людей и роботов. Такие правовые акты должны быть совместимы с европейским законодательством, но в то же время учитывать украинские интересы, оборонные нужды и реальные технологические возможности.

Альтернатива проста и неприятна: если мы не создадим собственную правовую модель, ее место займет чужая — американская или китайская, вместе с чужими стандартами, платформами и механизмами контроля.