Художница-керамистка из Славянска: Все оставили военным, с собой взяли только краски

Год назад, когда мы общались с художниками-керамистами из Славянска Викторией и Богданом Поповыми, они и не думали выезжать из родного города. Держала необходимость помогать армии – в их квартире был своего рода хаб для военных, где те могли принять душ, поесть, переночевать. Волонтерством они занимаются еще с 2014 года. А также держало ремесло – супруги вместе с родителями изготавливают посуду почти три десятилетия. Но в середине весны этого года пришлось принять непростое решение уезжать – после третьего прилета в их дом.

Сегодня пара обживается в крохотном селе в 20 км от Белой Церкви. И, несмотря на пугающие перспективы ближайшего будущего Славянска, все равно надеются к осени вернуться домой.

Как художники обосновались на новом месте, о планах на жизнь и творчество в эвакуации - Виктория Попова рассказала журналисту Коротко про.

Ремонтировать крышу перестали после третьего прилета

Город-герой Славянск с каждым днем все больше становится прифронтовым городом. Ежедневные прилеты, сгоревшие парки с поваленными деревьями, зияющие дыры в когда-то счастливых домах. Каждый день отсюда эвакуируются люди – ситуация продолжает обостряться, не оставляя особых надежд на спокойную жизнь. Пока еще можно выехать транспортом.

До середины весны этого года родные стены еще держали в городе творческое семейство Поповых – известных местных художников-керамистов Викторию и Богдана. Хотя первый шахед навестил их еще в ноябре прошлого года. Тогда «всего лишь» сгорела крыша - накрыли пленкой. Через пару месяцев в прошлом феврале – прилет в то же место.

- А затем – третий, - вздыхает Виктория Попова. – Уже никто ничего не забивал. Все замокает из-за дождей – вода течет через крышу. Окон тоже нет. Я сказала парням-военным: «Что надо – забирайте, где ключи - знаете». Они забрали диваны, стенку спортивную, столы, холодильник. Так что там уже ничего нет.

Вывезли только два ящика керамики с красками

Об обустройстве мастерской на новом месте пока речь не идет. С собой, говорит Виктория, взяли только по ящику чашек и тарелок и краски – их и расписывают. Это покупная посуда - после разрушения мастерской свою керамику не делают.

- Людей в Славянске держит работа – пока она есть. Мы тоже там работали до последнего, - отмечает художница. – То, что взяли с собой – мелочь, это уже как история или память. Может, что-то и продам «для поддержки штанов». Но пока нет вдохновения. Возьму кисти в руки - но не идет, хотя работы из этих двух ящиков уже заказаны. В таком настроении никогда не расписываю посуду. Из творчества - пока только стихи и песни. Богдан уже говорит: «Хватит писать это соплежуйство!». А я не могу по-другому…

Славянскую глину экспортировали в Италию и Англию

На то, что где-то найдется красная глина, такая, что нужна для производства своей керамики, мастера особо не надеются. Основная ее масса была сосредоточена как раз в карьерах возле Славянска. Там же была и глина изумительного белоснежного оттенка – такой тоже не найти.

- В Опошне Полтавской области есть похожая на нашу красную, но она скорее терракотового цвета. Хотя я знаю мастеров оттуда, что и от нас везли глину, - размышляет Виктория. - А сейчас в наших карьерах «кацапы» под обстрелами вагонами ее черпают и везут к себе. 80% нашей глины раньше шли в Англию и Италию на экспорт. Она очень красивая – и красная, и белая – особенно белая.

Но художникам белая, правда, другого оттенка, которую еще где-то можно найти, не подходит – по ней можно рисовать только глазурью. А чтобы самим делать еще и керамику, нужны также мастерская и печи, чего на новом месте пока нет и в проекте.

- Может, если бы этих упырей прогнали, я бы и мастерскую восстановила, - осторожно мечтает Виктория. – Правда, сколько на это надо денег… Мы же почти все на пацанов (военных – Авт.) тратили. Так у нас с 2014 года. Так что все, что у меня есть сейчас из движимого и недвижимого имущества, - это мой «Форд» 2008 года.

КАБы и ФАБы не так пугали, как FPV-дроны

Чтобы как-то зарабатывать на жизнь, Виктория также подумывает проводить мастер-классы для детей.

- Надо же думать, как теперь выживать – деньги тают. Когда в 2022 году выезжали в Стрый Львовской области, я даже на уборщицу собеседование не прошла, - заливается смехом художница. – На полставки была вакансия туалеты мыть – это 3200 на то время. А работодатель мне говорит: «А вы можете мне гарантировать, что вы, беженцы, если у вас там что-то изменится, не ломанетесь домой?» Что хотя бы два-три года проработаю. Я ему говорю: «Вы извините, но у меня такой возраст, что аж на три года я дать гарантию не могу. Я уже даже зеленые бананы не покупаю – неизвестно, дождусь ли, пока созреют». Ну и он: «Вы нам не подходите». Виктории, к слову, 53 года.

Виктория Попова делится: всю прошлую зиму прилетали КАБы, ФАБы, дроны. Но когда в апреле пошли FPV - стало понятно: пора паковать чемоданы.

- Они охотятся за машинами военных, а моя еще больше похожа на военную, чем их. Это черная грузопассажирская, я ее покупала, чтобы по 800 кг глины возить, - говорит Виктория. – Через два дня после того, как мы выехали, они сбросили на Славянск полуторатонную бомбу, разнесли центр, ну и наш район.

Краски и рабочие инструменты удалось вывезти – помогли военные. Правда, стиралку и холодильник разбили по дороге. Они так и остались на складе в Киевской области.

Село нравится, но все равно хочется домой

Жилье в Киевской области семье предложила одна из подписчиц. Маленькое село, три магазинчика.

- Куда деваться, - вздыхает Виктория Попова. – Конечно, хочется домой. Куда бы ни переехали, всегда так будет – так у нас всех. Тем не менее, мне нравится это село, эта маленькая локация. Хотя здесь даже почты нет, по которой я отправляла наши изделия. Но город недалеко.

Правда, переезжать пришлось в помещение, где долго никто не жил. Следовательно, столкнулись со многими бытовыми проблемами. И зимой здесь вряд ли можно будет остаться – за установку отопления просят полмиллиона гривен.

- Чтобы не было обидно за уже вложенные в дом деньги, мы здесь будем хотя бы до конца августа, - объясняет Виктория. – Муж говорит: «Вита, давай надеяться, что осенью мы поедем домой». Очень хочется в это верить…