"Не стоит питать иллюзий": десантники ВСУ откровенно рассказали о тяжелых боях на границе Днепропетровской и Запорожской областей

Война в Украине / © ТСН

Украинские защитники из 82-й отдельной десантно-штурмовой Буковинской бригады говорят, что сейчас идет войнароботов, ход которой всё равно надёжно контролируют люди. И происходит это в отсутствие тяжёлых бронемашин и танков, а порой — даже без прямого применения традиционной артиллерии.

Об этом говорится в репортаже корреспондента ТСН Александра Моторного.

Война в Украине: что происходит на фронте

Обычно они работают парами: огромные — всего с несколькими лопастями вместо крыльев, и значительно меньшие — со множеством роторов. С экипажами в кабинах или полностью дистанционно пилотируемые, в Александровском секторе фронта они все работают над одной целью — обнаружением и уничтожением противника.

Главным и самым опасным ресурсом противника на данный момент остаются российская пехота и дроны. Несмотря на ежедневное мощное давление украинской ударной группировки на оккупантов, которое продолжается в межречье Гайчула и Мокрых Ялов (на границе Днепропетровской, Донецкой и Запорожской областей) уже почти полгода, захватчики из этого сектора никуда не исчезли.

«Скала», заместитель командира аэромобильного батальона 82-й ОДШБр: «Человеческие ресурсы у них никуда не деваются. Где-то отдельные группы по одному-двум человек постоянно движутся. Это не полноценный штурм, а попытка незаметно продвинуться вперёд. Но мы их выявляем заранее и уничтожаем».

Тактика оккупантов: отсутствие танков, мотоциклы и дистанционное минирование

Московиты вообще не выводят свою тяжелую бронетехнику на передовую в Александровском направлении, отмечают десантники.

«Сталкер», дежурный командир аэромобильного батальона 82-й ОДШБр: «На этом участке мы пока не видели танков. Обычно враг использует мотоциклы и квадроциклы. Но это происходит не каждый день — где-то раз в две недели или раз в месяц».

Приближение вражеских мотоциклистов или багги к линии боевого столкновения (ЛБС) обычно означает, что оккупанты получили пополнение личного состава или материально-техническое снабжение — оружие и средства БПЛА.

«Корел», пилот тяжёлых бомбардировщиков 82-й ОДШБр: «На мотоциклах они в основном запускают FPV-устройства. Мы на мотоциклах не летаем, потому что они просто не доезжают до наших позиций».

Рашистские штурмовики на мотоциклах не должны даже приближаться к линии соприкосновения. Не подпускать захватчиков к украинской пехоте — это одна из главных задач экипажей тяжёлых бомбардировщиков.

«Паладин», командир взвода тяжёлых бомбардировщиков 82-й ОДШБр: «Стараемся дистанционно заминировать участки, где они чаще всего передвигаются, чтобы они не подошли ближе к нашей пехоте. Стараемся сдерживать их ещё на большом расстоянии».

Территория активного обстрела дронами в настоящее время простирается как минимум на несколько десятков километров по обе стороны линии фронта. Как отмечают бойцы (в частности, с позывным «Желтый»), зона опасности достигает 30 километров. Проскочить такой участок незаметно для аэроразведки практически невозможно.

«Киви», командир роты БпС 82-й ОДШБр: «Каждый выезд с личным составом — это огромный риск. Отправили машину с грузом — и ждёшь, вернутся ли они. Они на связи, но риск колоссальный. Поэтому использование наземных роботизированных комплексов (НРК) очень и очень облегчает службу».

«50% работы — это работа пехоты»: как меняется характер войны

Наземные роботы помогают на суше, а роботы с лопастями и роторами — доставляют боеприпасы в воздухе. Война всё больше переходит в новую плоскость противостояния роботизированных систем.

«Сталкер», дежурный командир 82-й ОДШБр: «Существует ли война роботов? Конечно! Но 50% — это работа роботизированных систем, а 50% — это сверхтяжёлая работа нашей пехоты».

Воин с позывным «Корел» служит в армии уже два года. Сначала он был минометчиком, однако его 82-миллиметровое орудие в условиях современного поля боя утратило прежнюю эффективность. Уже полгода он работает пилотом тяжелого бомбардировщика.

«Корел», пилот тяжёлых бомбардировщиков 82-й ОДШБр: «Сейчас у нас больше вылетов по живой силе противника и по их укрытиям. Они пытаются залезть в какую-то нору — мы подлетаем и пытаемся эту нору уничтожить».

Артиллерия, даже крупнокалиберная, из-за расстояний, контролируемых дронами, больше не может действовать в прежнем режиме вблизи линии соприкосновения.

«Скала», заместитель командира батальона 82-й ОДШБр: «Если пушка где-то начинает стрелять — её очень легко обнаружить. Туда сразу все летит, и она уничтожается. Поэтому традиционное её применение вблизи переднего края малоэффективно».

Угроза со стороны вражеских КАБ и вера в собственные силы

Единственное оружие, для которого расстояние пока не является препятствием, — это российские управляемые авиационные бомбы (КАБы). Они непрерывно летят как по передовой, так и по украинским тылам. На мониторах аэроразведчики ежедневно видят траектории их полётов.

По наблюдениям военнослужащих, около 20% КАБ враг запускает по переднему краю, а остальные 80% — направляет в тыловые районы. Это едва ли не единственное оружие противника, противодействовать которому непосредственно на линии фронта пока практически невозможно.

Зато буковинские десантники ежедневно сокращают численность российской пехоты. В то же время говорить об окончательном переломе в ходе войны воины считают, как минимум, опрометчивым.

«Сталкер», дежурный командир 82-й ОДШБр: «Не стоит питать иллюзий. Противник силен и пытается нанести нам как можно более болезненный удар. Но мы успешно выбиваем у него эти зубы».

У Кремля пока, с высокой вероятностью, нет возможности для нового масштабного наступления. Если на стороне врага не появятся новые союзники, разгромить его вполне возможно.

«Скала», заместитель командира батальона 82-й ОДШБр: «Если остаемся один на один, то, как показывает практика, мы даем им по зубам. Постепенно продвигаем свои группы. То есть у нас сейчас такая маневренная оборона и неторопливое наступление».