Психика дает сбой в безопасности: почему украинцам после выезда за границу становится только хуже

Когда человек решается уехать из страны, охваченной войной, ему кажется, что самое трудное — пережить дорогу. Собрать вещи, попрощаться с родными, пересечь границу, найти временное жилье. По логике, после этого непременно должно стать легче: позади остаются взрывы, сирены, постоянный страх за себя и детей.

Однако для многих украинцев облегчение так и не наступает. Через несколько недель или месяцев человек вдруг замечает, что всё труднее заснуть, всё труднее радоваться обычным вещам, всё труднее строить планы. И тогда возникает мучительный вопрос: «Я же в безопасности. Почему мне так плохо?»

Психолог ОО «Юнайтед Хаб» в эксклюзивном комментарии для "Вчасних Новин" объяснила, почему жизнь вдали от войны не всегда приносит душевный покой, как вынужденный выезд за границу меняет психику человека и почему адаптация в другой стране нередко становится отдельным испытанием.

Война не заканчивается на границе

«В Украине я привыкла сама решать все вопросы. А в Германии сначала боялась даже пойти за хлебом. Постоянно думала: а если меня что-то спросят? Если я ничего не пойму? Только со временем перестала бояться и осознала, что больше всего изматывает не чужой язык, а ощущение, что ты больше не управляешь собственной жизнью», — рассказывает Мария Гаврилюк из Покровска, которая уже более двух лет живет в немецком Мойзельвице.

Исследования, проведенные среди украинцев после начала полномасштабной войны, подтверждают: на психологическое состояние людей влияют не только пережитые обстрелы или оккупация, но и так называемые post-migration living difficulties — послемиграционные трудности. К ним относятся языковой барьер, неопределенность относительно будущего, разлука с семьей, потеря работы, социального статуса, привычного круга общения и ощущения дома.

Фактически человек выходит из среды, где ему угрожала физическая опасность, но попадает в другой кризис — кризис собственной идентичности. Ему нужно не только освоить новую страну, но и ответить на сложные вопросы: кто я теперь, где мое место, смогу ли я вернуться, стоит ли начинать жизнь заново, если сердце осталось дома.

Когда организм перестает бороться

Парадокс заключается в том, что во время постоянной опасности психика часто работает эффективнее, чем после нее. Причина проста — организм переходит в режим выживания, и в этот момент нет времени анализировать свои чувства. Надо решать конкретные задачи: найти укрытие, эвакуировать детей, купить воду, зарядить телефон, помочь пожилым родителям. Страх никуда не исчезает, но он отступает на второй план, уступая место действиям.

Когда же человек оказывается в относительной безопасности, потребность ежесекундно бороться за жизнь исчезает. Именно тогда психика как бы позволяет себе оглянуться назад. К ней приходит осознание того, что произошло. Вместе с ним приходят горевание, печаль, страх, чувство вины и другие эмоции, которые длительное время оставались как бы «замороженными».

Панические атаки, бессонница или постоянная тревога возникли не под звуки взрывов, а в тихих европейских городах, где ничто не напоминало о войне.

Многие украинцы описывают это состояние одинаково: во время эвакуации они почти не плакали, а плакать начали через несколько месяцев. Для многих это становится неожиданностью, хотя такая реакция вполне закономерна. Самое важное в этот период — не обесценивать собственные чувства и не пытаться их подавить. Признанные и прожитые эмоции со временем ослабевают, тогда как те, которые человек запрещает себе чувствовать, могут лишь усиливать внутреннее истощение.

Самая тяжелая потеря — не чемодан с вещами

Сергей более пятнадцати лет работал инженером на Донетчине. После вынужденного переезда в Чехию он не смог сразу найти работу по специальности и устроился на склад. Труднее всего было не привыкнуть к новой работе, а смириться с мыслью, что его многолетний опыт здесь ничего не значит. «Будто всё, что я строил до войны, осталось в другой жизни», — так он объяснял свое состояние.

Когда говорят о людях, которые были вынуждены уехать за границу, обычно вспоминают жилье, работу, деньги или документы. Но самые глубокие потери часто невозможно измерить. Человек теряет не только квартиру — он теряет место, где чувствовал себя своим, друзей, соседей, знакомые маршруты, врача, которому доверял, коллег, с которыми работал годами. Вместе с этим разрушается ощущение предсказуемости жизни.

Не менее болезненной становится потеря профессиональной идентичности. В Украине человек мог быть успешным специалистом, руководителем, предпринимателем или преподавателем. За границей он часто начинает с нуля — не из-за потери знаний или опыта, а потому, что они не всегда могут быть использованы сразу. Приходится подтверждать дипломы, изучать язык, соглашаться на другую работу. Для многих это означает не просто смену профессии, а потерю части собственного «я».

Вина, о которой неудобно говорить

Есть еще одна эмоция, которую многие украинцы пытаются скрыть, — вина. Она возникает тогда, когда человек живет в безопасном месте, а его родные или друзья остаются под обстрелами. Вина за то, что можешь спокойно гулять по парку, пока кто-то ночует в укрытии. За то, что ребенок смеется на детской площадке, когда дома дети прячутся от ракет. За то, что ты выжил.

Такие чувства трудно объяснить логикой. Человек прекрасно понимает, что сделал правильный выбор, спасая себя или своих детей. Но это не мешает ему каждый день просыпаться с ощущением, что он будто предал тех, кто остался. Именно поэтому многие люди не решаются говорить о своем психологическом состоянии — боятся услышать: «Чего ты жалуешься? Ты же в безопасности». И выбирают молчание, еще больше оставаясь наедине со своими переживаниями.

Что делать, если вы чувствуете похожие симптомы

Психологи советуют прежде всего признать: то, что вы чувствуете, — нормально. Безопасность спасает жизнь, но не возвращает за один день ощущение дома, профессию, друзей или уверенность в будущем. Поэтому для многих украинцев война не заканчивается после пересечения границы — она еще долго длится внутри человека.

Эксперты рекомендуют: не обесценивайте собственные переживания; позвольте себе грустить и горевать; ищите контакты с другими украинцами в вашем городе; по возможности обратитесь к психологу — во многих странах ЕС действуют бесплатные программы психологической поддержки для беженцев. Худшее, что можно сделать, — оставаться с этим наедине и делать вид, что всё в порядке.

Ранее портал Знай сообщал, слезы радости и эмоции, которые невозможно скрыть: как закарпатское чудо изменило детей наших Героев.