Почему экономика России боится августа — поясняет экономист

У древних мореплавателей была проверенная временем примета приближающегося краха — поведение крыс. Если крысы бежали с корабля, значит, он обречен.

В экономике эту аналогию можно экстраполировать на фондовый рынок и поведение инвесторов. Как понять реальное положение вещей в экономике, когда часть статистики закрыта, а то, что открыто, внаглую подделывается Росстатом? Смотреть на поведение цен на фондовом рынке, потому как его участники собственными деньгами оценивают состояние дел и перспективы.

Инвесторы на фондовом рынке России — это те же крысы, бегство которых говорит о том, что экономика скоро пойдет ко дну. Так вот, в 2026 году крысы бежали, делали это исключительно массово и без перерывов на обед.

Добавим сюда массовый выход в наличность, топливный кризис, дыру в бюджете, падение инвестиций, схлопывание пузыря на рынке недвижимости, самовозгорание логистических центров с ущербом в сотни миллиардов рублей и получим все признаки грядущего экономического апокалипсиса.

Об этом и прочих итогах июля для экономики РФ поговорим в сегодняшнем обзоре.

Крысиные бега и их последствия

В июле российский фондовый рынок был в печали. Впрочем, хандрил он и в июне, и в мае, и до этого. Вообще в июле был зафиксирован такой себе рекорд — 18 недель падения подряд (так долго в последний раз фондовый рынок РФ не падал никогда).

Результатом этого поиска хрупкого дна стало достижение отметок, которых не видели с осени 2022 года (мобилизация), ну, или с весны того же года (начало вторжения и массовые санкции, спровоцировавшие резкое падение экономики). То бишь когда было ощущение, что все пропало.

Да чего уж там, в плане динамики этим летом фондовый рынок РФ показывал худшие результаты с 2008 года (глобальный финансовый кризис).

«Мечты сбываются», он же национальное достояние — «Газпром» — обновил исторические минимумы по капитализации в районе 26–27 млрд долл. Относительно 2021 года это падение почти на 80%. Чтобы вы могли оценить масштаб национального унижения: капитализация производителя кукол Лабубу — около 28 млрд долл., то есть выше, чем у «Газпрома».

Для понимания степени отчаяния: еще в 2008 году некто Миллер (глава компании) анонсировал капитализацию «Газпрома» в 1 трлн долл. (!). Что тут скажешь, немного не дотянули.

Кто-то может сказать, что это просто «Газпром» такой уникальный, потерял рынок Европы, не смог в «Силу Сибири-2» и затерпел по этому поводу по полной.

Но так вышло, что, кроме «Газпрома», исторические минимумы обновили акции еще более 30 российских компаний, включая «Алросу», «Астру», ВТБ, VK, Whoosh, «Диасофт» и многие другие, например, один из крупнейших девелоперов «Самолет», акции которого упали на 95% относительно отметок 2021 года.

Ну, упали акции, так им, спекулянтам, и надо. Оно-то так, но не забываем, что фондовый рынок — это не только и не столько про спекуляции, сколько про привлечение капитала. Как мы понимаем, капитал бежит.

Злые языки говорят, что это местные миллиардеры начали массовый исход из российских активов, потому как понимают, что дело швах и лучше взять условные 10 рублей вместо 100, чем не взять вообще ничего. То есть бегут жирные и хорошо информированные крысы.

Крысы поменьше тоже что-то подозревают. Говорят, в июле объем выведенных из банковской системы средств может превысить триллион рублей (за первые две недели месяца он превысил 513 млрд, что в пять раз больше, чем за аналогичный период 2025 года).

А теперь давайте представим, что в федеральном бюджете дыра по итогам половины 2026 года в 6 трлн руб. Как ее закрыть? Выпустить долг в форме облигаций федерального займа (ОФЗ) и продать ОФЗ инвесторам.

А если инвесторы бегут, то кому и как эти ОФЗ продать? То-то и оно.

Так вот, в последнее время с ОФЗ стали происходить странные дела. Так, Минфин:

• 24 июня отменил аукцион по продажам ОФЗ;
• 1 июля продал всего 10% от плана;
• 8 июля отменил аукцион;
• 15 июля признал аукцион несостоявшимся «в связи с отсутствием заявок по приемлемым уровням цен».

Минфин РФ долго терпел вот это вот все, а потом обиделся, расплакался и сказал, что раз так, то больше аукционов проводить не будет.

Для понимания масштабов беды: в третьем квартале Минфин планировал привлечь на долговом рынке 1,5 трлн руб., но пока смог занять всего 8,8 млрд.

А еще поговаривают, что аккурат после этого Минфин РФ закрыл данные по остаткам на казначейских счетах. Последние данные были 16 июля: они показывали, что на счетах чуть более 4 трлн руб. (падение с отметок начала 2025 года более чем в три раза). Тревожно.

Конечно, это еще не полный конец. Можно, например, устроить рекордную распродажу золота из золотовалютных резервов (Центробанк РФ с начала года продал 44 тонны золота), но опыт Фонда национального благосостояния показывает, что схема эта имеет вполне себе физические пределы.

А еще можно молиться на одного Рыжего Деда. Но, как показывает практика, даже с учетом премии Трампа нефтегазовые доходы по итогам января—июня сократились на 23%, а в деньгах бюджет недобрал добрый триллион.

Плюс война в Иране не вечна, но главное даже не это, а жужжащие санкции.

Триггеры

Росстат в конце месяца традиционно рапортовал, как растут надои и процент жиров в масле, а потом неожиданно взял и заявил, что производство нефтепродуктов упало почти на 22%. И это Росстат! Эксперты говорят про все 35%.

Мы же сделаем ход конем и спросим, что по этому поводу думают британские ученые. Сотрудники Oxford Energy Institute попытались подвести промежуточные итоги влияния неизвестных добрых дронов на нефтяную индустрию России.

Ключевые выводы:

• в 2026 году беспилотники атаковали 24 нефтеперерабатывающих завода РФ (из 34) с итоговой производственной мощностью в 5,1 млн барр. в день, что эквивалентно 81% (!) от общей мощности переработки России;
• по состоянию на середину июня треть нефтеперерабатывающих мощностей РФ не работала;
• пропускная способность НПЗ РФ за последние три года колебалась в пределах 4,4–5,2 млн барр. в день, но за последние три месяца упала примерно на 0,9 млн барр., с 4,6 млн в марте до 3,7 ммлн барр. в день в июне, что является самым низким уровнем за 21 год (!);
• производство бензина сократилось на 24% по сравнению с июнем 2025 года, реактивного топлива — на 23, а дизельного топлива — на 20%;
• экспорт дизельного топлива в июне 2026-го был почти на две трети (!) меньше, чем в начале года (63%);
• объемы в балтийском порту Приморск, главном экспортном центре дизельного топлива РФ, сократились на 44% по сравнению с маем и более чем на половину по сравнению с прошлым годом.

Как разруливать топливный кризис? Была придумана гениальная схема: продаем нефть в Индию с максимальным дисконтом (то есть недополучаем нефтегазовые доходы), а потом покупаем у Индии бензин за любые деньги и при этом используем механизм импортного демпфера (компенсируем из бюджета импортерам разницу между внутренней ценой бензина и той, которую они заплатили Индии).

В общем, не стоит рассчитывать на рост нефтегазовых доходов. Особенно если учесть, что судоходство в Азовском море обнулилось менее чем за две недели, да и в Черном танкерам и сухогрузам все более некомфортно. Настолько некомфортно, что скоро и в Черном море будет весьма пустынно. Минус 200 судов за месяц — такие темпы выбытия не способен компенсировать никто.

И в этом контексте стоит напомнить, что так-то оно так, но РФ зарабатывала не только на экспорте нефти и нефтепродуктов, но и, например, на экспорте пшеницы. Так вот, после того, как Азовское море вышло из чата, оказалось, что из него же может выйти и добрая треть экспорта пшеницы.

Таким образом, пострадают не только нефтегазовые доходы бюджета. Потому как в июле, кроме тира в Азовском и Черном морях, заработало Wildberries-бинго.

Как оказалось, логистические центры площадью сотни тысяч квадратных метров, на которых хранятся товары на десятки или даже на сотни миллиардов рублей, способны сгореть полностью менее чем за день. После этого удивительного открытия, собственно, и стартовало складское бинго.

Пары недель июля хватило, чтобы аннигилировать свыше полумиллиона (!) квадратных метров складских площадей, заполненных под завязку товарами. Оценки ущерба в рублях разнятся, но сомнений в том, что речь идет о совокупной сумме, измеряемой сотнями миллиардов рублей, нет.

Для понимания масштабов происходящего: удар только по двум логистическим хабам Wildberries (в Подмосковье и Тамбовской области) растворил в воздухе 30 млрд руб., потраченных на их создание, а также от 150 до 250 млрд руб. сгоревших товарных остатков. Так вот, сумма в 180 млрд руб. (минимальная оценка ущерба только для двух сгоревших логистических центров) — это больше, чем годовой бюджет среднестатистического российского региона, ну или больше всей годовой прибыли Wildberries.

Поскольку Wildberries компенсировать потери всем не сможет, платить придется бизнесменам. А поскольку они брали товары в кредит, то их неизбежно ждут массовое банкротство предпринимателей, неплатежи по кредитам и рост проблемной задолженности банков, ну и, понятное дело, падение экономической активности и налоговых поступлений.

Если вам кажется, что, подумаешь, пустяки, или что мы преувеличиваем, или, возможно, вы, как и многие, мучаетесь вопросом, а почему на роль терпилы был назначен именно Wildberries, — вызываем разъяснительную бригаду.

Итак, рынок маркетплейсов в РФ сегодня — это добрые 10 трлн руб. оборота в год. И на рынке этом есть доминирующий альфа-самец с долей под 50%, и это, собственно, Wildberries. Поэтому, когда множится на ноль бизнес этой компании, то автоматом мы получаем последствия с большим количеством нулей для всех по цепочке, в том числе и для бюджета, который недополучит налоговые поступления.

Так что у 2026 года для российского бюджета хороших новостей нет. Впрочем, хороших новостей нет и для бизнеса, и для населения, и для банковской системы, потому что долги.

Долги и банковский кризис

Неприятная особенность долга — его нужно возвращать. А если денег нет? Ну, тогда формируется просроченная задолженность.

А по состоянию на конец апреля просроченная задолженность организаций достигла рекордных 7 трлн руб., увеличившись почти на 20% за год. Речь идет не только о банковских кредитах, но и о задолженности перед поставщиками, сотрудниками и налоговыми органами.

Семь триллионов — это, если что, много, это больше половины всех военных расходов бюджета РФ. Как мы с вами понимаем, если компания не гасила долги ДО повышения налога на прибыль, роста НДС, скачка инфляции, топливного кризиса, горящей логистики, то в текущих условиях она не погасит их тем более.

Есть ли выход? Есть, конечно, — самоубийство (в экономике называется банкротством).

Граждане, кстати, тоже ведь набирали кредитов как не в себя, превратившись в кредитных наркоманов. Так вот, банки таким наркоманам кредиты уже не дают. Но доза-то нужна. Значит, здравствуйте МФО и прочие ломбарды со ставками под 250% годовых. Это билет в один конец.

Для понимания масштабов проблемы. Только за прошлый год российские граждане набрали в МФО 2,1 трлн руб. займов (по сравнению с 2024 годом выдачи выросли на 35%). И таких вот кредитных наркоманов на России 13,2 миллиона.

Вот и выходит, что нет денег у бюджета, но есть триллионные долги, нет денег у компаний, но есть триллионные долги, и нет денег у граждан, но есть триллионные долги.

А знаете, кто основной покупатель ОФЗ? Кто давал кредиты компаниям и гражданам? Ага, банки.

Только по официальным данным, у банков проблемных кредитов более чем на 11 триллионов. Причем на самом деле они не проблемные, они безнадежные. Реальные масштабы проблемных кредитов раза в три выше — в районе 36 триллионов. С такой дырой в боку судно банковской системы обречено.

А теперь добавим сюда граждан, мешками выносящих деньги из банков. И получаем так называемый разрыв ликвидности как спусковой крючок банковского кризиса. А если лягут банки, то в экономике ляжет вообще все.

***

Июль с точки зрения последствий для экономики РФ можно назвать месяцем идеального шторма: топливный кризис, аннигиляция мореходства в Азовском море, уверенный шаг к остановке логистики в Черном море, изоляция Крыма, начало кризиса российских ритейлеров вкупе с падением фондового рынка создают все условия для системного кризиса в экономике.

Каждый из этих элементов в условиях исчерпания резервов мог бы стать зажженной спичкой возле бочки с порохом, а тут получается какой-то огнемет.

В общем, август 2026 года российская экономика запомнит надолго, именно он будет приходить ей в самых кошмарных снах. Если, конечно, она этот самый август переживет.