Главное - рынок жив: репортаж с «Петровки», выстоявшей после ракетного удара

Воскресенье, 2 августа, девять утра. На градуснике уже за тридцать, город буквально плавится от жары. Ночь для столицы выдалась относительно спокойной, и на станции метро «Почайна» кипит жизнь. Из дверей подземки уверенным шагом выходят люди: молодежь, пенсионеры с «кравчучками», мамы с детьми, а среди них и я, корреспондент Коротко про. Я направляюсь на книжный рынок «Петровка».

Кто-то идет сюда с целью купить новую книгу, кто-то привык приезжать просто поговорить с продавцами. У меня же задача - проверить, как книжный рынок пережил вражеский обстрел. Всего несколько дней назад, 30 июля, по Киеву был нанесен очередной ракетный удар. Одной из локаций, куда ударили вражеские ракеты, был и знаменитый книжный рынок. Часть торговых павильонов сгорела. Но рынок жив.

Оруэлл обрел второе дыхание, а Ремарка берут все реже

Иду к торговым рядам вместе со всеми. Подходя ближе, невольно выдыхаю с облегчением, ведь до последнего боялся увидеть здесь дымящиеся руины и ощутить уже привычный запах гари. Но вместо этого перед глазами пусть не такие многолюдные, как раньше, но абсолютно живые, шумящие ряды. Продавцы раскладывают товар, а первые покупатели уже что-то ищут, листают и о чем-то спорят.

Количество и разнообразие книг здесь по-прежнему поражает воображение. Глазу буквально есть за что зацепиться, а товарное соседство порой вызывает легкий культурный шок.

Вот на прилавке стоит ярко-красная обложка «Mein Kampf» Адольфа Гитлера, а прямо по соседству - «Спор о Сионе» Дугласа Рида. Законен ли Гитлер на полках? Вопрос юридически тонкий, поскольку прямого именного запрета нет, но действует закон о запрете пропаганды тоталитарных режимов. Где еще увидишь такой контраст? Пожалуй, больше нигде. Я уж точно не видел.

Рядом расположилась россыпь антиутопий Джорджа Оруэлла и «Метро» Дмитрия Глуховского, российского писателя, получившего на родине статус иноагента и заочный срок за антивоенную позицию. В голову приходит мысль, что серия «Метро» на этих полках выглядит особенно символично. Она ведь не просто о сожженной ядерной войной Москве, а о кровожадной и бессмысленной природе любого тоталитарного режима.

Впрочем, политика составляет лишь малую часть этого книжного моря. Дальше идут психология, история, искусствоведение, экономика, фантастика и поэзия. И немало книг на русском языке. «Петровка», похоже, осталась едва ли не единственным местом в Киеве, где такую литературу еще можно найти. И за ней продолжают приходить.

- Спрос на русскоязычные издания до сих пор есть, и объяснение тут простое: далеко не все книги переиздали на украинский, - рассказывает Николай, продавец одной из точек. - На днях приходил университетский профессор, искал специальную литературу по высшей математике и сопромату. А такие вещи есть только в советских или старых изданиях на русском. На украинский их никто переиздавать не будет, ведь товар точечный, коммерчески невыгодный.

Впрочем, глубокой наукой сейчас интересуются единицы. Большинство покупателей, по наблюдениям книготорговцев, сегодня ушли в «поиски себя».

- Оруэлла, Киссинджера, Роберта Грина неплохо читали всегда. Но сейчас они обрели буквально второе дыхание. Люди пытаются осмыслить происходящее вокруг и ищут подтверждение тому, что подобные времена человечество уже переживало. А вот Ремарка берут все реже, хотя еще недавно он у нас лидировал с огромным отрывом, - делится собеседник.

Те, кто устал от хроник войны, уходят в бытовую психологию.

- Раньше люди искали обучающие книги. То, что прокачает карьеру или профессиональные навыки. Сейчас успешная карьера у многих явно не на первом плане. Ищут ответы на личные вопросы: как пережить эмоциональные потрясения, как справиться с внутренним тупиком. И самое страшное, что с такими запросами все чаще приходят не люди за сорок, видавшие жизнь, а совсем молодые ребята. На их еще неокрепшие плечи выпало такое, что они просто не понимают, куда двигаться. Такое ощущение, что мы больше не раскачиваемся вверх и вниз, а застряли в горизонтальном движении в затянувшейся негативной фазе, - размышляет Николай.

Цены ниже, чем в интернете, и работа на одном энтузиазме

Если говорить о ценах, «Петровка» остается куда более доступной, чем большинство модных книжных магазинов. Сказывается и то, что многие книги здесь букинистические. К примеру, фундаментальный труд Карла Густава Юнга «Архетипы и коллективное бессознательное» в отличном состоянии отдают за 230 гривен. В интернете за эту же книгу просят от 500 до 760. Конечно, такой отрыв есть не на каждом издании, но уйти отсюда без удачной находки почти невозможно. Главное - приходить в выходные, ведь по будням работают далеко не все ряды.

Ловлю себя на еще одной мысли: золотые времена рыночной торговли все же остались в прошлом.

- Время идет, продажи падают. Люди реально становятся беднее. А тот, кто при деньгах, лучше пойдет в книжный бутик в центре, где можно выбирать с комфортом, - вздыхает продавец Светлана. - Поэтому работа здесь все больше держится не на коммерции, а на чистой любви к делу. Ко мне зимой подошла туристка из Германии с переводчицей, постояла и говорит: «Наверное, вы очень сильно любите книги, раз работаете в такой холод...». А зима, сами помните, какая была. И я вам скажу: да. Без любви к своему делу здесь сейчас не выжить. Я в этот прилавок вложила годы жизни, он моя работа. И другой жизни я себе просто не представляю.

Главный страх местных - проснуться утром и узнать, что ракетный удар уничтожил и их труд тоже.

- Утром 30 июля подруга звонит мне в шесть утра: «Света, там снова по рынку прилетело, пишут, много сгорело!». У меня аж сердце упало, - признается Светлана. - Быстро собралась, прибежала, смотрю: слава Богу, наш ряд цел. Прямо от души отлегло. Но в ту минуту я отчетливо ощутила, каково это - в один миг потерять всё, что наживал годами. Это очень страшно. Но мы будем делать все возможное, чтобы наш рынок жил и работал дальше.

Ухожу с «Петровки», так и не сумев устоять перед томиком Юнга. На душе скребет от вида обугленных павильонов, но позитива и тепла в разы больше. На этом рынке заряжаешься какой-то особой, неистребимой энергией, и сюда точно хочется вернуться, даже если не будет никакого редакционного задания.