У Трампа остается все меньше хороших вариантов для завершения войны с Ираном — FT

Президент США Дональд Трамп и его помощники за последние пять месяцев более десятка раз заявляли, что Вашингтон «близок» к заключению соглашения с Ираном. Но если такое соглашение и будет заключено в результате переговоров между Ираном и Оманом, оно будет значительно отставать от целей, которые глава Белого дома поставил перед собой, начиная войну, пишет FT.

С момента начала ударов по Ирану в феврале непосредственные требования Трампа сузились с обширного перечня уступок, касавшихся ядерных амбиций Тегерана, производства баллистических ракет и поддержки боевых группировок в регионе, до единственного: чтобы Иран открыл Ормузский пролив.

«Денуклеаризация Ирана — это конечная цель соглашения. Ближайшее соглашение, на котором, как вы видели, сосредоточено много внимания, касается именно пролива», — заявил журналистам во вторник, 4 августа, госсекретарь США Марко Рубио.

По мнению критиков, это стало бы чем-то вроде стратегического унижения. Иран начал использовать свой стратегический рычаг влияния, захватив контроль над проливом, только после того, как Трамп развязал войну.

Теперь любое урегулирование может предоставить Тегерану частичный контроль над важным водным путем, не лишая Иран права со временем взимать плату с судов, пользующихся проливом. Такие условия еще год назад казались бы немыслимыми.

«То, что когда-то было свободным и неограниченным, больше таковым не является. И Трамп почти ничего не сможет выторговать в соглашении, приемлемом для иранцев, чтобы изменить эту реальность», — отмечает бывший участник мирных переговоров на Ближнем Востоке Аарон Дэвид Миллер.

Что касается ядерных амбиций Ирана, то Вашингтону придется вести переговоры со все более дерзким режимом, который теперь убежден, что имеет преимущество и может перекрыть пролив по своему усмотрению — это не «безусловная капитуляция», которую Трамп требовал от Тегерана.

«На данный момент я не вижу способа создать баланс интересов», — добавил Миллер.

Но любой путь выхода из войны, которая вызвала опасения по поводу дефицита нефти и спровоцировала рост инфляции, сейчас выглядит политически рискованным для Трампа, особенно на фоне приближающихся промежуточных выборов в США.

Нефтяной рынок пострадал от этой войны, запасы ракет-перехватчиков у США сократились, американская общественность и союзники измотаны — всё это оставляет Трампу «ограниченные варианты», считает бывший американский посол в Саудовской Аравии Майкл Ратни.

«Эскалация конфликта грозит серьёзным ущербом для региональных сторон, ростом цен на нефть и последствиями для мирового энергетического рынка», — отметил Ратни.

Однако соглашение, которое позволит Ирану «частично контролировать ситуацию, будет обременительным для всех» — от союзников в Персидском заливе до американских налогоплательщиков.

«Вызов для Трампа заключается не только в том, как вести войну, что, похоже, поставило его в тупик. Вызов также заключается в том, как объяснить соглашение. Называть любое соглашение успехом становится все сложнее», — заявил Ратни.

Сейчас надежды возлагаются на открытие важного для поставок нефти водного пути, который стал главным полем сражения. Статус Ормузского пролива находился в центре внимания во время переговоров между Ираном и Оманом в последние недели.

Даже если Иран согласится «сегодня или завтра открыть пролив», как во вторник прогнозировал в эфире CNBC министр финансов США Скотт Бессент, это не будет означать довоенной свободы судоходства, считают аналитики.

Тегеран и Оман работают над протоколами, касающимися будущего управления судоходством в проливе, заявил во вторник представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи. Любое соглашение будет временным и будет охватывать судоходные маршруты на время проведения переговоров об окончательном урегулировании, добавил он.

По словам источников FT, США и региональные посредники регулярно передавали свои предложения через Оман.

Но после месяцев «челночной дипломатии» и неоднократных заявлений Вашингтона о «прорыве» США теперь полагаются на переговоры двух ближневосточных стран по смягчению конфликта, который Трамп хотел завершить за несколько недель.

«Это не совсем соглашение между Ираном и США. Это соглашение между Ираном и Оманом», — отметил эксперт Международной кризисной группы Али Ваез.

«Иран продемонстрировал, что контролирует пролив и что это не подлежит обсуждению», — отметил эксперт по Ирану Вали Наср.

Тегеран пытается показать США, что его невозможно победить с помощью бомбардировок. Также Иран не планирует отказываться от Ормузского пролива, добавил Наср.

Потенциальное соглашение между Ираном и Оманом, которое еще требует одобрения высшего руководства Тегерана, будет предусматривать, что суда будут заходить в пролив через иранские воды, а выходить — преимущественно через оманские воды. Сначала Иран отправит суда по этому водному пути, чтобы убедиться в отсутствии мин, прежде чем пролив откроется. В течение срока действия временного соглашения с судов не будут взиматься сборы.

Однако Тегеран настаивает, что в конечном итоге будет взимать с судов «сервисные сборы» за проход через пролив, что категорически отвергают государства Персидского залива. Оман предложил соглашение без взимания обязательных сборов, подобное тому, которое регулирует проход через Малаккский пролив в Юго-Восточной Азии (соглашение предусматривает добровольные взносы в поддержку безопасности судоходства и охраны окружающей среды).

Дипломаты надеются, что потенциальное соглашение возродит недолговечный меморандум о взаимопонимании, подписанный США и Ираном 17 июня, целью которого было продлить апрельское перемирие и постепенно открыть пролив. Перемирие прекратилось после того, как Иран атаковал суда, проходившие по маршруту вдоль побережья Омана, спровоцировав эскалацию взаимных ударов.

По словам одного из источников FT, если Тегеран заключит соглашение по проливу, США отменят морскую блокаду иранских портов и смягчат санкции в отношении экспорта иранской нефти.

Однако соглашение, которое настолько явно отклоняется от первоначальных целей Трампа в войне, почти наверняка вызовет негативную реакцию в США.

Меморандум вызвал бурную реакцию со стороны демократов и некоторых союзников Трампа, которые критиковали, по их мнению, слишком выгодные условия для Ирана. Можно ожидать, что сторонники жесткой линии — от ведущего Fox News Марка Левина до MAGA-блогера Лоры Лумер — также резко отреагируют на любое новое соглашение.

«Трамп оказался в тупике. Он не может победить военным путем на этом уровне… Он не может решить это дипломатическим путем, не поплатившись политическими последствиями внутри страны. И время от времени он взрывается гневом, потому что всё оказывается не таким простым и однозначным, как он рассчитывал», — отметил Наср.

Риск заключается в том, что Трамп, разочарованный ограниченным количеством удачных вариантов для завершения войны на фоне давления критиков, вновь начнет двигаться в сторону эскалации, повторяя схему последних месяцев.

«Он может преподнести любое новое соглашение как политический прорыв. Затем критика в адрес этого прорыва задевает его за живое. Он вновь прибегает к принуждению. А когда принуждение не даёт результатов, ему приходится возвращаться к очередному временному перемирию. Цикл повторяется», — заявил Ваез.

CNN ранее также писало, что Трамп зашел в тупик в войне с Ираном. Потенциальные варианты для Трампа, которые могли бы изменить ситуацию, — рисковать жизнями сотен американских военных в ходе наземного вторжения или признать контроль Тегерана над Ормузским проливом — выглядят неприемлемыми.

По мнению некоторых аналитиков, потенциальный выход из ситуации может предполагать компромисс, при котором США смогут избежать признания того, что потерпели стратегическое поражение из-за эффективного контроля Тегерана над Ормузским проливом, а Иран сможет утверждать, что сохранил своё главное достижение в войне. Однако проложить политический и дипломатический путь к этому моменту будет непросто.

США ищут «креативные и нестандартные» способыусилить давление на Иран. Тегеран рассчитывает выдержать противостояние с США, превратив торговые маршруты, морские пути и энергетическую инфраструктуру Ближнего Востока в точки давления, которые постепенно повышают цену конфликта.