Россия готовит новую волну атак: чем опасны реактивные "Герани" и готова ли к ним украинская ПВО

Россия продолжает наращивать производство ракет и ударных беспилотников и не намерена снижать интенсивность воздушных атак на Украину. Как сообщил заместитель начальника ГУР Минобороны Вадим Скибицкий, по основным типам ракетного вооружения российский ВПК в настоящее время выполняет месячные планы на 110–120%. При этом план производства ударных БПЛА на август составляет около 11 тысяч единиц.

По словам Скибицкого, в июле РФ несколько сократила производство и применение ударных дронов в связи с перенастройкой производственных мощностей. В частности, россияне уделяют больше внимания новым турбореактивным "Гераням-4" и "Гераням-5".

Ставка на количество и скорость: как Россия пытается прорвать украинскую ПВО

Увеличение российского производства само по себе ещё не означает, что все изготовленные ракеты и беспилотники сразу будут использованы против Украины. В то же время изменения в производстве показывают другую тенденцию: Россия пытается не только нарастить количество средств поражения, но и усложнить сами атаки, сочетая различные типы целей с разной скоростью и характеристиками.

Директор по развитию оборонного предприятия и офицер Воздушных сил в резерве Анатолий Храпчинский в комментарии Фокусу отмечает, что главная стратегия противника сейчас — в массированности и комбинированности ударов.

"Мы постоянно слышим информационные "страшилки" о колоссальных объемах средств поражения противника, однако главное сегодня — не поддаваться давлению, а трезво оценивать угрозы и готовить системный ответ на попытки прорвать нашу ПВО. Россия действительно делает ставку на массированность и комбинированность действий, пытаясь истощить воздушный щит Украины не уникальностью технологий, а количественным насыщением пространства", — говорит Храпчинский.

Основной вектор противника, по словам эксперта, — это сочетание относительно дешевых средств: от стандартных "Шахедов" с двигателями внутреннего сгорания до турбореактивных версий и малогабаритных дронов-ракет типа "Бандероль" или "Ковер". Компонентная база этих аппаратов почти полностью состоит из гражданских китайских недорогих деталей, которые противник закупает в огромных объемах. Такую сборку легко развернуть практически на любом логистическом складе или гражданской площадке, поэтому масштабирование производства является предсказуемым шагом противника.

Отдельной проблемой становится переход РФ на турбореактивные "Герани". По словам Храпчинского, их главное преимущество для противника — значительно большая скорость, которая оставляет украинской ПВО меньше времени на обнаружение и уничтожение цели.

"Переход на турбореактивную тягу в моделях "Герань-4" и "Герань-5" — это, прежде всего, попытка противника сократить время реакции наших средств поражения. С существенным увеличением скорости пропорционально сокращается временной интервал, за который мобильная огневая группа или оператор ЗРК должен обнаружить цель, принять решение и осуществить пуск. Именно это делает реактивный дрон значительно опаснее классического "звенящего" поршневого аппарата", — продолжает эксперт.

Враг стремится создать эффект комбинированного давления: одновременно запускаются медленные "Шахеды" для отвлечения внимания и разгрузки систем ПВО, а также скоростные реактивные дроны для непосредственного прорыва к целям. Несмотря на примитивность конструкции, такая комбинация существенно осложняет ситуацию в нашем воздушном пространстве.

Еще одна проблема — стоимость такого противостояния. Обычные "Шахеды" можно перехватывать относительно недорогими средствами, тогда как более высокая скорость реактивных БПЛА существенно ограничивает возможности традиционных мобильных огневых групп.

"Основная сложность заключается в том, что высокая скорость реактивных БПЛА делает их практически недосягаемыми для классических мобильных групп с пулеметами, вынуждая тратить зенитные ракеты. Мы вновь сталкиваемся с экономической и технологической дилеммой: как не тратить дорогостоящий ракетный запас на дешевое средство, собранное из китайских комплектующих", — говорит Храпчинский.

Эксперт отмечает, что для эффективного отражения атаки нам крайне необходимо решить две задачи: существенно увеличить количество радиолокационных средств для заблаговременного обнаружения и развернуть собственное массовое и недорогое решение для перехвата.

"Речь идет о скоростных дронах-перехватчиках и автоматизированных зенитных системах. Только так мы сможем удешевить нейтрализацию реактивных "Гераней" и сохранить ценный ресурс ПВО для крылатых и баллистических ракет", — считает эксперт.

Реактивные дроны РФ: почему их сложнее сбивать и что нужно Украине

Реактивные дроны сегодня действительно представляют собой новый вызов для украинской ПВО, поскольку перехватывать их значительно сложнее, чем обычные поршневые Shahed-136. Как объясняет Фокусу военно-политический обозреватель группы "Информационное сопротивление" Александр Коваленко, главная причина — скорость. Реактивные БПЛА способны разгоняться примерно до 550–600 км/ч, тогда как скорость имеющихся зенитных дронов-перехватчиков составляет около 350 км/ч. Поэтому догнать такую цель на максимальной скорости практически невозможно.

"Реактивные дроны не являются какой-то российской "вундерваффе". Во время маневрирования они вынуждены снижать скорость примерно до 300 км/ч, а иногда и ниже. Это связано с аэродинамической схемой "летающее крыло", которой обладают Shahed-238 и их российские аналоги. На максимальной скорости такие аппараты обладают довольно низкой маневренностью, поэтому для изменения направления полёта им приходится замедляться. Именно в этот момент появляется возможность их перехватить", — говорит Коваленко.

По словам эксперта, одним из дальнейших решений должно стать создание нового типа зенитного дрона, способного работать на значительно более высоких скоростях. Однако одного лишь увеличения скорости перехватчиков для решения проблемы недостаточно.

Коваленко считает, что Украине необходимо вернуться и к вопросу о зенитно-ракетных комплексах малого радиуса действия, а также к созданию собственной недорогой зенитной управляемой ракеты для поражения таких целей на дистанции примерно 5–15 км. Кроме того, необходима авиация, способная эффективно перехватывать цели на скоростях до 600 км/ч, но при этом не обязательно реактивная.

"Использовать для этого истребители типа МиГ-29 экономически невыгодно. Поднимать в воздух дорогой боевой самолёт и дополнительно тратить ракету класса "воздух-воздух" ради уничтожения одного относительно дешёвого реактивного дрона означает тратить значительно больше ресурсов, чем стоит сама цель.

Для сравнения: когда дрон-перехватчик стоимостью 1,5–2 тысячи долларов уничтожает БПЛА, который может стоить 20–40 тысяч долларов в зависимости от модификации, такой перехват является экономически оправданным. В случае использования истребителя и авиационной ракеты соотношение уже играет в пользу России", — продолжает эксперт.

Именно поэтому, по словам Коваленко, создание собственной недорогой зенитной управляемой ракеты малого радиуса действия, которому ранее не уделялось должного внимания, сейчас становится особенно актуальным. Прежде всего это касается юга Украины, в частности Одессы и Одесской области, где российские удары уже создают серьезные проблемы для работы портов и грузовых потоков в Черноморском регионе.

Проблему реактивных дронов не решает и легкомоторная авиация в её нынешнем виде. Коваленко напоминает, что в районе Одессы ранее использовали Як-52, который сбивал "Шахеды" и разведывательные БПЛА. Однако его максимальная скорость составляет около 300 км/ч, поэтому догнать реактивный дрон, летящий вдвое быстрее, он не может.

"Нынешняя ситуация еще раз показывает, что систему противовоздушной обороны необходимо развивать комплексно. В последние полтора года большой акцент делался на зенитных дронах и дронах-перехватчиках. Они доказали свою эффективность против части российских целей, однако не могут самостоятельно нейтрализовать все новые угрозы", — считает эксперт.

При этом развитие реактивной компоненты российских БПЛА не стало неожиданностью. По словам Коваленко, первые такие аппараты россияне начали применять ещё в 2024 году. В январе того года был зафиксирован первый удар реактивным дроном по территории Украины, а впоследствии в РФ появлялись и другие реактивные средства поражения. Поэтому вопрос заключался лишь в том, когда россияне смогут достаточно усовершенствовать их и наладить массовое производство.

Именно поэтому, подчеркивает эксперт, для борьбы с новыми реактивными целями одних зенитных дронов-перехватчиков уже недостаточно.

В то же время Коваленко с осторожностью относится к озвученной ГУР цифре в 11 тысяч ударных БПЛА в месяц.

"На мой взгляд, это не следует интерпретировать так, будто Россия способна ежемесячно запускать по Украине 11 тысяч "Шахедов". Скорее всего, речь идет об общем количестве различных типов ударных беспилотников, которые производит российский ВПК. В этот показатель могут входить Shahed-136, реактивные Shahed-238, различные модификации "Гераней", другие ударные БПЛА, а также баллажирующие боеприпасы типа "Ланцетов", "Молний" и других систем", — говорит эксперт Фокусу.

Коваленко отмечает, что фактическое использование дальнобойных ударных дронов пока не достигало 9–10 тысяч единиц в месяц. В последнее время средний показатель применения БПЛА для ударов на большие расстояния составляет примерно 150 единиц в сутки, хотя в отдельные дни Россия запускает и менее сотни.

Поэтому, по мнению эксперта, цифра в 11 тысяч, скорее всего, отражает совокупные производственные возможности России по широкому спектру ударных дронов, а не исключительно количество дронов-камикадзе дальнего радиуса действия, которые могут быть применены непосредственно для массированных ударов по Украине.

Тем временем Украина готовится не только к усилению воздушных атак, но и к возможным угрозам на северной границе. Как ранее писал Фокус, в Чернобыльской зоне усиливают оборону на случай новой попытки вторжения РФ со стороны Беларуси: обустраивают огневые позиции, устанавливают антидроновые сетки, расчищают местность для лучшего обзора и готовят дороги и рубежи для противодействия возможному наступлению.