Частная ПВО для защиты предприятий — проблемы и их решение

Чего не хватает украинской модели

В ноябре 2025 года Кабинет министров Украины постановлением №1506 фактически разрешил украинскому бизнесу создавать собственные группы противовоздушной обороны (ПВО). В марте 2026 года механизм расширили: по отдельному решению командования Воздушных сил предприятиям стало возможно временно передавать некоторые средства ПВО и боеприпасы. При этом корпоративные группы это не автономные маленькие армии: они работают в общей системе ПВО — районы работы, задачи и прочее определяются во взаимодействии с Воздушными силами.

Сама идея, безусловно, правильная. В условиях, когда у Сил обороны  ограниченный человеческий ресурс, а Россия может запускать за одну ночь сотни воздушных целей, любая модель, позволяющая привлечь дополнительные ресурсы, технологии и людей к защите тыла, достойна поддержки.

По состоянию на середину июля 2026 года заявки на участие в экспериментальном проекте подали 62 предприятия, 51 получило статус уполномоченного, а группы четырех предприятий уже выполняли боевые задачи и сбили более 50 «шахедов» и разведывательных БпЛА.

Но эти же цифры свидетельствуют и о проблеме. Между десятками тысяч активно работающих предприятий и 51 предприятием, которое получило право создать ПВО, и четырьмя, которые реально довели ее до боевого дежурства, довольно большое расстояние. И дело, похоже, не только в бюрократии.

Постановление дало бизнесу право стрелять по «шахедам». Но бизнес-модель того, как это должно работать в масштабах экономики, осталась в основном за скобками.

ПВО — корпоративный центр затрат

Начнем с базовой конструкции.

Согласно постановлению, группа ПВО является структурным подразделением самого предприятия, созданным, в частности, для защиты недвижимости и другого имущества этого предприятия. Именно предприятие финансирует деятельность группы, формирует ее из своих работников, организует обучение, закупает оборудование, обеспечивает его хранение и обслуживание.

С военной точки зрения все кажется очень простым, но не с точки зрения бизнеса.

Подразделение ПВО для обычного предприятия —  чистый центр затрат. Оно не производит продукцию, не оказывает услуги, не генерирует выручку, зато требует затрат на зарплаты, оборудование, помещение, транспорт, техническое обслуживание и т.д.

А если объект надо прикрывать постоянно, одного экипажа недостаточно. Необходимы смены, резерв на болезни и отпуска, командование, обслуживание оборудования. В зависимости от конкретного средства ПВО небольшая боевая способность очень быстро превращается в отдельную штатную единицу предприятия с десятком или более работников.

Для крупного энергетического или промышленного холдинга это еще можно представить. Для среднего предприятия — уже значительно труднее. Для малого бизнеса — почти нереально.

А современная экономика добавляет еще одну проблему: объект, бизнес и имущество, которые нужно защищать, далеко не всегда принадлежат одному юридическому лицу.

Типичный крупный склад может принадлежать владельцу логистического парка, эксплуатироваться логистическим оператором, быть частично переданным одному клиенту в аренду, а внутри хранить товары еще десятков компаний. Таким же образом работают торговые центры, производственные площадки, портовые терминалы и в целом значительная часть современной логистики.

Так кто должен создавать ПВО? Владелец здания? Оператор? Арендатор? Владельцы товара?

Если каждый крупный клиент будет создавать свою группу, на одной площадке можно получить несколько параллельных ПВО, тогда как у соседнего объекта не будет ни одной. Если ПВО создает владелец недвижимости, возникает другой вопрос: зачем ему инвестировать значительные средства в способность, потребность в которой зависит от состава арендаторов, который завтра может измениться?

Порядок, кстати, не запрещает включить в совместное решение разные объекты, а среди предпосылок для получения статуса уполномоченного предприятия есть даже лицензия на охранную деятельность. То есть определенное окно для специализированной модели уже существует. Проблема в другом: постановление непосредственно не конструирует модель, при которой одна специализированная компания предоставляет услугу ПВО третьим лицам, перемещает свои расчеты между объектами и получает за это плату. Правовая архитектура все равно построена вокруг «предприятия,  защищающего себя», а не вокруг оператора, профессиональной деятельностью которого является защита других.

Подготовка пэвэошника

Вторая проблема еще интереснее. Члены корпоративных групп ПВО остаются гражданскими работниками предприятия. Да, они проходят специальную подготовку, должны соответствовать требованиям по состоянию здоровья, получают необходимые допуски, учатся обращаться с оружием и работать во взаимодействии с военным командованием. И для государства это практически идеальный мобилизационный ресурс.

Возникает очевидный конфликт двух государственных интересов. С одной стороны, государство говорит предприятию: найдите физически пригодных людей, заплатите за их подготовку, научите их работать со средствами ПВО, организуйте боевое дежурство и включитесь в систему Воздушных сил. С другой — сам факт включения человека в группу частной ПВО никакой специальной отсрочки или бронирования не дает.

Министерство обороны само объясняет эту конструкцию достаточно откровенно: в такие группы часто привлекают людей, которые и без этого не подлежат мобилизации, а участие в частной ПВО само по себе бронирование не создает.

Если предприятие имеет право бронировать работников по общему механизму, проблему частично можно решить таким образом. Но тогда корпоративная ПВО начинает конкурировать за тот же ограниченный кадровый ресурс с диспетчерами, инженерами, ремонтниками, энергетиками и другими работниками, без которых само предприятие не будет работать.

Для бизнеса это плохая инвестиционная конструкция. Он вкладывает деньги в подготовку дефицитного работника, но не получает специальную гарантию, что завтра этот работник останется выполнять именно ту оборонную функцию, ради которой его готовили.

Поэтому модель фактически подталкивает бизнес комплектовать такие группы ветеранами, женщинами, людьми, имеющими законные основания для отсрочки, и другими категориями, не составляющими мобилизационный ресурс.

Кто заплатит за обломки?

Самый неприятный для любого корпоративного юриста вопрос — ответственность. Ведь после практически каждой массированной атаки мы читаем сообщения о повреждении домов, автомобилей или других объектов обломками сбитых воздушных целей.

А корпоративные группы ПВО должны работать именно там, где находятся объекты бизнеса, то есть нередко внутри или рядом с населенными пунктами.

Представим вполне реалистичную ситуацию: оператор частной группы ПВО по сигналу Воздушных сил запускает перехватчик, уничтожает «шахед», но обломки падают на частный дом. Или перехватчик из-за технической неисправности сам повреждает автомобиль. В худшем случае кто-то получает травму или гибнет.

Кто отвечает? Государство, потому что применение происходило в общей системе ПВО и с разрешения военного командования? Предприятие, работник которого непосредственно применил средство? Сам оператор? Или никто, потому что первопричиной было российское нападение?

С уголовной и гражданской ответственностью также не все однозначно. Статья 43-1 Уголовного кодекса Украины предусматривает довольно широкую защиту для лиц, которые во время военного положения наносят ущерб, отражая вооруженную агрессию, и теоретически может распространяться и на членов частных групп ПВО. Но сложившейся практики ее применения в таких ситуациях просто нет.

Со своей стороны, Гражданский кодекс Украины по общему правилу возлагает на юридическое лицо обязанность возмещать ущерб, причиненный его работником во время выполнения трудовых обязанностей. Правительственное постановление №1506 специальный механизм компенсации ущерба третьим лицам, распределения ответственности между государством и предприятием или обязательного страхования такого риска не создает.

Аналогичный вопрос возникает по поводу  самих членов группы. Если работник погибнет или получит тяжелое ранение во время дежурства, он остается гражданским работником. Будут работать механизмы трудового законодательства и социального страхования, но специальный пакет государственных гарантий, существующий для военнослужащих, постановление для него не создает.

Нужно ли иметь собственную ПВО

А зачем вообще производителю пищевых продуктов, ритейлеру, логистическому оператору или агрохолдингу становиться специалистом по противовоздушной обороне? У него нет своих пожарных автомобилей — он пользуется профессиональной пожарной службой. Он не строит собственную телекоммуникационную сеть — покупает связь. Не создает банк для проведения платежей. Не тренирует своих охранников ремонтировать трансформаторы.

Специализация существует не просто так.

Поэтому более масштабируемой моделью могла бы стать не корпоративная ПВО, а специализированная лицензированная компания, которая содержит расчеты, обучает людей, закупает и обслуживает технику и интегрируется в систему Воздушных сил. А предприятие покупает у нее защиту конкретного объекта или группы объектов.

Один оператор мог бы защищать логистический парк с двадцатью арендаторами вместо создания двадцати маленьких корпоративных ПВО. Промышленная зона могла бы совместно оплачивать несколько профессиональных групп. Ресурс можно было бы перемещать в зависимости от изменения угрозы, плотности объектов и потребностей Воздушных сил.

Причем сервисной может быть не только «стреляющая» часть ПВО. Обнаружение также естественно масштабируется как услуга: один оператор может развернуть сеть сенсоров вокруг промышленной зоны или логистического узла, централизованно вести мониторинг и передавать данные сразу нескольким защищенным объектам и группам ПВО.

Следовательно, вполне может возникнуть отдельный рынок, где бизнес будет покупать не антенну и штат операторов, а гарантированное раннее предупреждение об угрозе.

Даже страховые компании могли бы стать частью этой модели: сертифицированная защита объекта снижает ожидаемые убытки, а значит, может влиять на страховой тариф и частично финансировать стоимость ПВО.

Определенным доказательством жизнеспособности самой идеи специализации уже являются «Нічні Шершні» компании «Дикі Шершні». Это специализированное частное подразделение, для которого дроны, обучение и перехват воздушных целей являются профильной компетенцией, а не побочной функцией склада или завода. По данным самой компании и публикаций о ее работе, подразделение уже имеет десятки уничтоженных воздушных целей и одновременно готовит операторов для Сил обороны.

Логичнее иметь десятки таких профессиональных операторов, чем требовать от тысяч предприятий отдельно изобретать собственные маленькие Воздушные силы.

Страшное слово — ЧВК

Но в этом случае необходима законодательная рамка для частных компаний,  профессионально предоставляющих оборонные и охранные услуги. Называть их можно частными военными компаниями, международными оборонными компаниями, специальными охранными операторами и т.д. Сути это не меняет.

Такое регулирование могло бы сразу решить несколько проблем нынешнего эксперимента.

Во-первых, предоставить сертифицированному личному составу специальную отсрочку от мобилизации, привязанную не к предприятию в целом, а к конкретной оборонной функции и фактическому пребыванию человека в боевом расчете.

Во-вторых, установить отдельный режим ответственности: обязательное страхование профессиональной и гражданской ответственности, государственный механизм компенсации ущерба третьим лицам, лимиты ответственности оператора за правомерные действия под управлением Воздушных сил и четкое соотношение этого режима со статьей 43-1 Уголовного кодекса и боевым иммунитетом.

В-третьих, установить нормальные правила рынка: лицензирование, сертификация персонала, контроль собственников, требования к капиталу, учет оружия, кибербезопасность, страхование, аудит боевого применения, сохранение телеметрии и журналов решений.

И, что принципиально, разрешить  таким компаниям легально зарабатывать деньги именно на своей оборонной компетенции. Это не значит разрешить частным компаниям вести собственные войны. Корпоративная ПВО уже сегодня демонстрирует возможную конструкцию: оружие и люди являются частными, а решения о районах применения, воздушных целях и порядке боевой работы остаются частью единой государственной системы.

Причем эта дискуссия уже не теоретическая. В мае президент сообщил, что правительство, Министерство внутренних дел, военные и другие органы готовят законодательную основу для деятельности частных военных компаний и что соответствующий закон должен быть подготовлен для принятия в этом году. Среди заявленных целей прямо называлась возможность превратить украинский военный опыт в легальный экспорт безопасности и бизнес-возможности для ветеранов.

В то же время в Верховной Раде уже находятся на рассмотрении более старый законопроект №3005 о военно-консалтинговой деятельности и законопроект №11214 о международных оборонных компаниях.

***

Возможно, частная ПВО — хорошая площадка, чтобы наконец начать этот разговор с вполне практического вопроса: как частный сектор может профессионально выполнять четко определенную оборонную функцию под контролем государства.

Ведь после войны в Украине останутся сотни тысяч людей с навыками, которые  очень ценные, очень специфические и очень востребованные в мире. Было бы разумно, чтобы государство создало для них легальный украинский рынок раньше, чем гораздо менее переборчивые работодатели предложат свой.