В ожидании осени: чем живет Киев в конце августа и какими ощущениями полон

у Киева давно появилось странное лицо.

лицо человека, который ночью очень испугался, а утром решил никому об этом не рассказывать.

не из храбрости. просто утром уже другие дела: надо ответить на сообщения, найти сигареты, выпить кофе, понять, что сегодня с продуктами, и пережить жару.

август вообще ведет себя так, будто ничего не происходит. солнце жарит совершенно довоенно. асфальт мягкий. волосы липнут к шее. лифчик хочется снять примерно в одиннадцать утра.

город пахнет горячей пылью, бензином, кофе и чужими духами в лифте. очень телесное время года.

тело потеет. хочет воды. хочет секса. хочет холодной простыни. хочет, чтобы часа в четыре утра никто ничего никуда не запускал.

обычные августовские требования к миру.

скоро конец лета.

каждый год эта фраза немного расстраивала. ну конец лета. достань пальто. купи новые ботинки. перестань драматизировать.

теперь почему-то пугает.

хотя речь всего лишь о погоде.

наверное.

в "Сільпо" пусто.

не так, чтобы фотографировать для мировых медиа. просто мяса почти нет. овощей мало. фруктов тоже.

кондиционер работает. музыка играет. ценники на месте.

очень аккуратный конец света.

без нарушения фирменного стиля.

последние недели россия бьет по складам и логистике.

"склады" вообще звучат ужасно неинтересно. почти бухгалтерия войны.

пока однажды не заходишь за ужином и не обнаруживаешь, что бухгалтерия добралась до отдела овощей.

вот здесь должно было быть мясо. здесь персики. здесь какие-то очень дорогие помидоры, на которые еще неделю назад смотрела с классовой ненавистью.

сегодня взяла бы.

нет.

женщина рядом спрашивает:

— а огурцы еще вынесут?

сотрудник говорит:

— если привезут.

хороший ответ. в последнее время подходит почти ко всему.

будет ли свет? если дадут.

будет ли тихо? если повезет.

увидимся осенью?

вот здесь я бы вообще не торопилась.

скоро конец лета.

выхожу из магазина. на улице все еще невозможно жарко. город садится в машины. город стоит в пробке.

Киев вообще удивительно дисциплинированно продолжает создавать пробки во время войны. в этом есть характер. и некоторое презрение к обстоятельствам.

рядом машина с военными. они тоже стоят.

один курит в открытое окно.

совсем молодой.

или мне теперь все военные кажутся слишком молодыми.

у него загорелая рука. часы. тонкие пальцы. обычная мужская рука.

такими руками держат руль. трогают женщину за бедро. открывают пиво. чешут собаку за ухом. держат автомат.

очень плохо подобранный набор глаголов.

август вообще чудовищно телесный. все время напоминает, что у человека есть кожа.

скоро конец лета.

не знаю, зачем я опять об этом подумала.

им направо. мне прямо.

зеленый.

с военными теперь вообще появилась эта дурная привычка — запоминать лица. совершенно незнакомые.

вот этот смеялся. этот курил. этот покупал кофе передо мной. этот был красивый. этот очень громко разговаривал по телефону.

вчера у человека была кожа. смешная привычка. любимый кофе. чья-то рука у него на затылке. какие-то планы на сентябрь.

сегодня биография.

одно из самых страшных превращений, которые я знаю.

человек становится прошедшим временем.

"любил". "служил". "мечтал". "был".

последнее слово весит больше тела.

скоро конец…

нет.

лета.

скоро конец лета.

телефон вибрирует.

в нем кто-то опять выясняет, кому здесь было страшнее. у кого громче. у кого ближе. кто уехал слишком рано. кто вернулся слишком поздно. кто недостаточно испугался. кто подозрительно хорошо выглядит. кто не на том языке испугался.

исследование продолжается.

выборка — целая страна.

приборы очень точные.

особенно чужая жизнь.

есть человек, который потерял близкого. рядом обязательно найдется человек, потерявший двух.

арифметика горя вообще переживает удивительный ренессанс.

в комментариях все очень подробно.

у каждого есть линейка.

город в это время стоит в пробке. говорит как говорит. матерится еще свободнее. покупает последние помидоры. едет на работу. едет в госпиталь. едет на свидание. едет хоронить.

иногда это один и тот же человек с разницей в несколько часов.

в машине вода. кофе. корм для собаки. цветы. военная форма на заднем сиденье. пакет из химчистки. зарядка, которую опять забыли дома.

обычная человеческая жизнь.

просто немного плохо собранная.

на светофоре снова открывается телефон.

там уже новая экспертиза:

кто достаточно благодарен. кто достаточно скорбит. кто достаточно правильно живет войну.

до зеленого двадцать секунд.

можно успеть ненадолго расколоть страну.

потом сигналят сзади.

приходится ехать.

президент говорит, что мы победим.

военные говорят, что баллистики станет больше.

интернет предлагает мне купить босоножки.

все это помещается на одном экране.

экран — шесть с половиной дюймов.

жизнь, видимо, тоже как-нибудь поместится.

на следующем перекрестке девушка красит губы в зеркале. мужчина возле метро продает цветы. курьер орет кому-то в телефон. девушка в очень коротких шортах несет огромный букет.

двое военных едят мороженое на лавке.

один без ноги.

мороженое течет ему на пальцы. он облизывает руку.

и почему-то именно от этого становится больно.

не от протеза.

от мороженого.

от августа.

от совершенно обычного движения языка по пальцам.

от того, что человек должен был сейчас просто сидеть на лавке и пачкать руки мороженым.

но второго смысла теперь вообще слишком много.

скоро конец лета.

к восьми жара наконец немного отпускает.

Киев выходит на улицу.

голые плечи. мокрые волосы. сигареты. собаки. футбольные мячи. военные. девочка в малиновом платье. мужчина с цветами.

кто-то целуется возле машины так, будто у него нет телеграма.

кто-то идет с похорон.

и самое страшное, что по лицу часто не отличишь.

мы любим, когда горе хорошо оформлено.

чтобы сразу понятно.

этому действительно плохо. этот держится. эта почему-то накрасилась. этот уже смеется. эта выложила красивую фотографию.

подозрительно.

человек вообще должен как-то помочь окружающим правильно прочитать свою трагедию.

желательно одеждой. лицом. частотой публикаций.

а тело довольно невоспитанное.

оно хочет есть после похорон. хочет секса после страшной ночи. хочет смеяться в день, когда вроде бы не положено. хочет красивое платье. холодное вино. чужую ладонь на пояснице.

хочет жить даже тогда, когда это выглядит дурным тоном.

особенно тогда.

скоро конец лета.

и внезапно хочется, чтобы оно еще немного не заканчивалось.

это дурацкое лето. эта жара. комары. липкая кожа. невозможные ночи. август, который вообще ничего хорошего тебе не обещал.

еще неделю.

еще один вечер.

еще один арбуз.

еще одно свидание.

еще один человек пусть вернется домой.

потом осень.

договорились.

кто-то пишет: "я приехал".

кто-то: "спустись".

кто-то: "люблю тебя".

кто-то: "не могу сегодня".

кто-то больше ничего не напишет.

а кто-то в комментариях уже объясняет, кому из них было тяжелее.

время для этого находится почти всегда.

удивительно живучая инфраструктура.

не требует электричества.

не зависит от поставок.

вечером я снова захожу в магазин.

что-то уже довезли. помидоры есть. мяса немного. персики тоже появились.

люди разгружают ящики. кто-то принимает товар. кто-то спорит возле кассы. кто-то выбирает арбуз.

город чинит себя прямо на ходу.

без символизма.

без музыки в финале.

просто кто-то должен был привезти продукты.

и привез.

в телефоне все еще спорят.

там пока ничего не починили.

я беру четыре персика.

почему-то четыре.

выхожу.

на улице еще жарко.

Киев шумит. кто-то смеется слишком громко. кто-то сигналит. пахнет табаком, пылью, нагретой кожей.

мимо проходят трое военных.

к вечеру людей становится меньше.

я начинаю идти медленнее.

нелепая попытка повлиять на август.

телефон снова вибрирует.

я не смотрю.

скоро конец лета.

хорошо.

только не сегодня.

я не протестую.

я покоряюсь.

увы.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник

Важно Нервная ночь 2 июня: как метро спасает киевлян во время ракетных обстрелов