Иранское руководство спорит о стратегии в войне с США — Bloomberg

В Иране обострилась борьба между лагерями сторонников войны и чиновников, призывающих к переговорам с США. После нескольких недель ожесточённых внутренних споров Тегеран занимает более жёсткую позицию в отношении любого постоянного соглашения с Вашингтоном, пишет Bloomberg.

Когда на прошлой неделе президент Ирана Масуд Пезешкиан заявил, что ему «трудно связаться» с верховным лидером страны, это вызвало новые дискуссии о местонахождении Моджтабы Хаменеи, которого не видели на публике с момента его вступления в должность в марте. В конце концов, на днях Пезешкиан сообщил, что недавно провел встречу с Хаменеи, которая длилась «семь–восемь часов».

«Это была очень удачная встреча», — сказал Пезешкиан журналистам в кулуарах встречи лидеров политических фракций в Тегеране, добавив, что обсудил с Хаменеи пути решения проблемы ухудшения уровня жизни в Иране, а также отметил, что приоритетом для верховного лидера являются «сплоченность и единство» в стране.

Это заявление прозвучало после нескольких недель ожесточённых публичных споров в Тегеране по поводу войны, в ходе которых сторонники жёсткого курса призывали Пезешкиана уйти в отставку из-за его поддержки мирного соглашения между Ираном и США.

Моджтаба Хаменеи получил ранения во время того же израильского авиаудара 28 февраля, в результате которого погиб его отец и предшественник Али Хаменеи. Степень тяжести ранений неизвестна. Пезешкиан заявил в понедельник, 10 августа, что верховный лидер находится в «идеальном состоянии здоровья». Однако отсутствие Хаменеи в общественной жизни создало вакуум, в котором споры между политическими группами — неотъемлемая часть иранской жизни — обострились и вышли на поверхность.

Али Хаменеи, находившийся у власти почти 40 лет, часто выступал в роли арбитра во внутренних спорах. Одобрение со стороны Али Хаменеи было решающим для того, чтобы идеи становились официальной государственной политикой. Он также урегулировал конфликты между консерваторами и сторонниками жесткого курса. Пока не ясно, обладает ли Моджтаба Хаменеи таким же авторитетом.

«Моджтаба Хаменеи не появляется на публике, к нему трудно добраться. Согласно сообщениям, он общается с высокопоставленными чиновниками через посредников. Ему значительно сложнее обеспечивать четкое и решительное руководство или быстро решать споры внутри политического истеблишмента», — отметил научный сотрудник Университета Южной Флориды Арман Махмудиан.

Фракционность считается неотъемлемой частью политического ландшафта Ирана. Некоторые воспринимают это как поверхностное явление, но война осветила политическую напряженность, что проявилось в публичных спорах. Некоторые чиновники неоднократно призывали к единству не только среди населения Ирана, но и в самой политической системе.

«Всегда существовала одна группа, утверждающая, что необходимо стратегическое соглашение с США, и вторая группа, стремящаяся к бесконечной войне с США. Руководство сменилось и не появляется на публике. Это дало возможность некоторым людям выйти на первый план и высказаться», — говорит экономист и бывший советник Пезешкиана Саид Лайлаз.

Форумом для этих людей стали социальные сети и государственное телевидение, где разворачивается информационная битва между прагматиками, такими как Пезешкиан и министр иностранных дел Аббас Арагчи, которого сторонники жесткой линии хотят уволить, и ультраконсервативными духовными деятелями и политиками, выступающими против взаимодействия с США.

Прагматики, которых в иранской политической системе часто ассоциируют с умеренным консерватизмом и склонностью к реформам, считают переговоры с Западом неизбежными, единственным способом уменьшить экономическую изоляцию, повысить уровень жизни и привлечь инвестиции в страну. Сторонники жесткой линии считают, что это подрывает основополагающие принципы Исламской революции 1979 года, а неоднократные попытки вести переговоры привели лишь к тому, что Иран подвергался атакам со стороны Израиля и США.

Пезешкиан, отвечающий за экономические решения страны, и другие прагматичные умеренные силы стремятся положить конец войне и добиться значительного ослабления санкций. Они рассчитывают, что это окажет немедленную помощь иранцам, для которых война усугубила ряд экономических проблем, и, возможно, компенсирует риски очередного восстания, подобного подавленным в январе беспорядкам.

Сторонники жесткого курса, как среди политиков, так и среди высшего духовенства, в значительной степени подогревают эти внутренние споры. Они выступают против дипломатического диалога с администрацией президента США Дональда Трампа и ставят под сомнение, нуждается ли вообще иранская экономика, разрушенная годами международной изоляции, в отмене американских санкций.

Бывший переговорщик по ядерным вопросам от Ирана, являющийся ведущим членом ультраконсервативной фракции «Пайдари», Саид Джалили раскритиковал иранских дипломатов и президента. В речи на похоронах Али Хаменеи в июле он призвал руководство страны сделать месть за смерть верховного лидера приоритетом.

Не только радикальные религиозные деятели выходят на авансцену иранской политики. Бывший президент Хасан Рухани также опубликовал видеообращение, пытаясь восстановить свой политический авторитет и критикуя сторонников жесткого курса.

«Расколы в иранской теократии были определяющей чертой формирования внешней политики страны со времён Исламской революции 1979 года. На этот раз разница заключается не в существовании этих соперничающих фракций, а в том, насколько их разногласия стали заметными и, возможно, более интенсивными, чем во время предыдущих кризисов», — отметил Махмудиан из Университета Южной Флориды.

За день до того, как Пезешкиан рассказал о своей длительной встрече, ведущий новостей иранского государственного телевидения зачитал заявление Хаменеи. В заявлении сообщалось, что Хаменеи лично назначил ветерана Корпуса стражей исламской революции, консервативного сторонника жесткого курса Мохсена Резаи главой Высшего совета национальной безопасности — это ключевая должность в сфере безопасности. Затем Хаменеи объявил и утвердил список назначений на высокие военные должности.

Такие кадровые перестановки свидетельствуют об укреплении позиций сторонников жесткого курса, которые определяли стратегию на поле боя с начала войны. Это также указывает на укрепление единства вокруг Корпуса стражей исламской революции и стратегического ответа на войну Трампа. На данный момент эта стратегия, похоже, сработала и позволила иранскому режиму не только выжить и сохранить контроль, но и создать эффективное средство сдерживания благодаря своему влиянию на Ормузский пролив.

«Представители наиболее радикального крыла чувствуют себя уверенно. Они считают, что имеют преимущество. Они поняли, что с Трампом действует риторика запугивания, поэтому всё это является частью их объединения вокруг этой идеи и дальнейшего укрепления своих позиций», — отмечает Дина Эсфандиари из Bloomberg Economics.

«Система, похоже, также достигла согласия по поводу дальнейших шагов, даже заявления Арагчи свидетельствуют о более жесткой линии в отношении Ормузского пролива», — добавила она.

В течение последних недель министр иностранных дел Ирана решительно противостоял как своим внутренним критикам — сторонникам жесткой линии, так и угрозам со стороны США, отстаивая жесткую военную позицию в отношении Ормузского пролива.

В настоящее время обе стороны конфликта укрепили свои позиции: в начале этой недели Трамп заявил, что, хотя он и «не нагнетает ситуацию» в отношении военных ударов, он хочет дать морской блокаде Ирана время, чтобы нанести Тегерану больший экономический ущерб, одновременно выдвигая новые требования о компенсации со стороны Ирана. Такие требования Иран, вероятно, решительно отвергнет. Это оставляет стороны в тупике, без четкого пути к миру.

Лайлаз считает, что обострение межфракционных споров в Иране на фоне войны — это «в основном шумиха». Чиновники, принимающие решения в основных институтах, и руководящие фигуры правительства до сих пор действовали на основе широкого консенсуса.

Эту точку зрения разделяет аналитик Международной кризисной группы Али Ваез.

«В настоящее время Тегеран считает, что, отстаивая свою позицию и нанося потери, он заставил Вашингтон скорректировать свои цели. Риск заключается в том, что краткосрочное подтверждение собственной правоты перерастает в долгосрочную самоуверенность», — добавил Ваез.

AP писало, что иранское руководство верит в победу Тегерана в войне с США в ближайшее время. Иранцы делают ставку на то, что военное давление в конечном итоге заставит Вашингтон признать их контроль над Ормузским проливом, рассчитывая, что время на их стороне. Тегеран использует контроль над проливом как стратегический рычаг влияния. Однако такая стратегия может обернуться против Ирана, говорят аналитики. Выносливость Тегерана имеет свои пределы. Существуют опасения, что экономический коллапс может спровоцировать беспорядки.