Между военной тайной и цензурой: почему Воздушные силы скрыли данные о баллистике

Воздушные силы ВСУ изменили формат утренних сводок после массированных российских атак и больше не будут сообщать точное количество запущенных, сбитых или перехваченных баллистических ракет. В военном командовании объясняют это необходимостью ограничить информацию, которой может воспользоваться противник.

О причинах такого решения рассказал руководитель управления по связям с общественностью Командования Воздушных сил Юрий Игнат.

По его словам, Военно-воздушные силы продолжают информировать украинцев об угрозе с воздуха. Сообщения о передвижении и характере воздушных целей, как и раньше, будут оперативно появляться в Telegram, Viber и WhatsApp. Также будут по-прежнему публиковаться утренние сводки о результатах боевых действий за ночь.

В то же время военное руководство решило ограничить доступ к части информации, касающейся применения Россией баллистических ракет в ходе массированных ударов.

В частности, в утренних сводках могут больше не указывать точное количество баллистических ракет, запущенных российскими войсками по Украине, сколько из них было сбито или подавлено средствами противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы, а также сколько ракет не достигли своих целей.

При этом в Военно-воздушных силах обещают и в дальнейшем предоставлять СМИ обобщенную информацию о применении Россией баллистических и других средств воздушного нападения.

Игнат привел в качестве примера статистику за июль 2026 года. Тогда российские войска применили против Украины более 450 ракет различных типов, из которых почти 200 летели по баллистической траектории. По словам представителя Воздушных сил, формат утренних сводок за время полномасштабной войны меняли уже около десяти раз в зависимости от тактики противника и других обстоятельств.

Одной из причин ограничений Игнат назвал то, что российские ресурсы внимательно следят за украинскими сообщениями и используют обнародованную статистику. В частности, противник получает дополнительную информацию об эффективности конкретных ударов, когда видит точное количество запущенных и перехваченных ракет.

Решение Военно-воздушных сил, однако, вызвало дискуссию среди пользователей социальных сетей. Часть комментаторов считает, что скрывать следует прежде всего подробную статистику перехватов, тогда как данные о количестве российских запусков важны для общества, международной фиксации атак и работы OSINT-аналитиков. Другие опасаются, что сокращение объема открытой информации затруднит независимую оценку масштабов российских обстрелов.

Ракеты есть, но их не хватает для комплексов: почему Воздушные силы скрывают статистику по сбитым баллистическим ракетам

Отказ Военно-воздушных сил от публикации подробной статистики по запускам и перехвату российских баллистических ракет обусловлен, прежде всего, военной логикой. Как пояснил Фокусу военно-политический обозреватель группы "Информационное сопротивление" Александр Коваленко, в условиях дефицита боекомплекта для противоракетных комплексов такие данные могут помогать России оценивать реальные возможности украинской ПВО и корректировать последующие удары.

После сокращения объема официальной информации украинцы, скорее всего, будут чаще обращаться к независимым мониторинговым каналам, однако принципиально важно, чтобы такие ресурсы были надежными. В то же время ключевая причина изменения подхода заключается в том, что сейчас у Украины есть серьезная проблема с количеством ракет для перехвата баллистических целей.

"У нас не хватает этих ракет. И для россиян эта информация может иметь решающее значение. Соответственно, если не сообщать, сколько ракет россияне выпустили и сколько было сбито, они не будут получать информацию о том, каким количеством боекомплекта мы располагаем", — объясняет Коваленко.

Фактически регулярная публикация соотношения между количеством запущенных и сбитых баллистических ракет позволяет противнику оценивать эффективность украинской противоракетной обороны. На основе этих данных российское командование может делать выводы о том, достаточно ли у Украины средств перехвата, насколько истощен боекомплект и какой должна быть плотность следующей атаки.

"Мы не должны никому объяснять, есть ли у нас этот боекомплект или его нет. Есть ли смысл наносить удар по Киеву, сконцентрировать десять баллистических ракет, которые не будут перехвачены, или они будут перехвачены. Какой в этом смысл? Возможно, нужно ударить по чему-то другому", — отмечает обозреватель.

Коваленко отмечает, что отсутствие точных официальных данных вынуждает противника тратить больше времени на дополнительную разведку результатов атак. А это, в свою очередь, дает Украине дополнительное время для подготовки к следующим ударам.

Отдельной проблемой он называет публикацию украинцами фото и видео с мест приземления в TikTok, Facebook, Telegram и Instagram. Такие материалы могут стать для российской стороны источником оперативной информации даже в том случае, если их распространяют люди, не имеющие никакого отношения к агентурной сети.

"Если наши граждане Украины не будут снимать места приземления, что они делают уже пятый год, и выкладывать это в свои социальные сети, то у России будет гораздо меньше своевременной информации для доразведки после таких ударов", — говорит эксперт.

При этом даже видео очевидцев не всегда позволяет сразу понять полную картину: что именно упало — ракета, её обломки или разгонный блок, куда пришлось попадание и каковы были последствия. Гораздо большую ценность для противника такая информация приобретает тогда, когда её можно сопоставить с официальной статистикой Воздушных сил.

"Систематизация таких ударов, которые сейчас наносят россияне, опирается не только на их разведывательную информацию, собираемую спецслужбами непосредственно после ударов, но и на открытые источники — даже на людей, не входящих в их агентурные сети. И именно минимизация информации из официальных источников хотя бы ограничит их возможности понять, сколько ракет было сбито", — объясняет Коваленко.

В то же время обозреватель объясняет, почему от такой подробной статистики не отказались ещё в начале полномасштабной войны. Тогда она выполняла иную функцию: Украина должна была продемонстрировать партнерам, что не может полноценно защищаться от российских ракетных ударов и нуждается в современных системах ПВО.

После получения западных комплексов Киев, напротив, мог продемонстрировать их эффективность и обосновать необходимость дальнейших поставок ракет к ним.

"Раньше, когда по нам наносили эти удары, мы должны были показать, что не можем от этого защититься и нам нужны соответствующие комплексы. Затем мы демонстрировали, насколько эффективно можем использовать эти комплексы: дайте нам больше ракет — мы будем показывать ещё лучшие результаты. И всем это нравилось", — отмечает Коваленко.

Теперь ситуация изменилась: у Украины есть необходимые системы ПВО, однако остро стоит вопрос именно о боекомплекте для них.

"А сейчас проблема заключается в том, что комплексы у нас есть, а ракет к ним у нас нет. И, соответственно, нам нужно как-то маневрировать, чтобы снизить уровень получения противником информации об эффективности их ударов и в целом о том, что мы получаем", — говорит эксперт.

Таким образом, если раньше публичная статистика имела также коммуникационную и пропагандистскую составляющую — демонстрировала партнерам потребность Украины в средствах ПВО и эффективность уже переданных систем, — то сейчас на первый план выходит оперативная безопасность.

"Нам нужны ракеты, потому что нас обстреливают. Дайте их нам. Не просто потому, что мы этого хотим, а потому, что нам это нужно. Сейчас это уже всем понятно. А как именно мы защищаемся — пусть для врага это останется тайной", — говорит Коваленко.

"Информации нет — значит, ударов нет"

Совершенно иначе решение Воздушных сил оценивает военно-политический эксперт Дмитрий Снегирев. В комментарии Фокусу он назвал отказ от публикации подробной статистики по баллистическим ракетам нецелесообразным и сравнил его с попыткой бороться не с самой проблемой, а с информацией о ней.

По мнению Снегирева, ситуация напоминает меры, которые принимались во время резкого роста курса валют, когда обменным пунктам запрещали указывать курсы на уличных табло. Сам курс от этого не менялся, однако информация о нём становилась менее заметной.

"Это подмена понятий. Вместо того чтобы обеспечить функционирование экономики — убрать курс доллара с табло обменных пунктов. Вместо того чтобы устранить первопричину и обеспечить экономический рост, который позволил бы стабилизировать национальную валюту, пошли по пути запрета на публикацию курсов", — говорит Снегирев.

По его словам, подобный подход прослеживается и в ситуации с ракетными ударами: вместо объяснения реального положения дел обществу предлагают меньше информации. Снегирев не согласен с аргументом, что закрытие доступа к статистике, прежде всего, помешает противнику получать разведывательные данные.

"В чём смысл запрета на публикации? От этого украинцам станет спокойнее спать, понимая, что происходят какие-то непонятные политические игры? Это выглядит как попытка показать, что центральная власть держит ситуацию под контролем", — отмечает эксперт.

Он проводит параллель с кампанией по истреблению воробьев в Китае во времена Мао Цзэдуна. Тогда власти объявили птиц одной из причин нехватки продовольствия, однако массовое истребление воробьев нарушило экосистему и способствовало размножению вредителей.

"Борются не с самой проблемой, а с её последствиями, причём в информационном поле", — поясняет Снегирёв.

По его мнению, даже если Военно-воздушные силы перестанут сообщать о количестве запущенных и сбитых ракет, полностью скрыть последствия ударов невозможно. После атак о разрушениях, пожарах, погибших и пострадавших сообщают ГСЧС, полиция, местные власти и другие службы.

"В любом случае о последствиях ударов придется сообщать. Хочешь не хочешь, но ГСЧС, МВД и Национальная полиция отчитываются. Тогда следующим шагом, наверное, станет запрет публикаций и о последствиях ракетных ударов, чтобы вообще успокоить население: информации нет — значит, и ударов нет", — иронизирует эксперт.

Именно здесь Снегирев проводит наиболее резкую параллель с российской информационной политикой. По его словам, в РФ после украинских атак регулярно говорят о "падении обломков", даже когда в результате ударов возникают масштабные пожары или разрушения.

"Та же самая информационная тактика: проблемы в информационном поле нет — значит, нет и её последствий. Упали обломки дронов, ПВО работает эффективно, всё уничтожено, а то, что что-то горит, — бывает", — отмечает Снегирёв.

Он считает, что проблема значительно шире, чем конкретное решение Воздушных сил, и связана с сохранением в Украине постсоветских подходов к государственной коммуникации. Несмотря на заявленный разрыв с Россией, часть управленческих и информационных практик, по его словам, продолжает воспроизводить модели, знакомые еще с советских времен.

"Мы заявляем о полном разрыве, но фактически копируем информационное пространство и подходы, которые наблюдаем в стране-оккупанте. Это глобальная проблема. Мы не перерезали пуповину с СССР", — говорит эксперт.

Снегирев также задает вопрос о том, кто именно формирует государственную информационную политику в условиях войны. По его мнению, часть людей, влияющих сегодня на украинское информационное пространство, ранее была вовлечена в медийные и политические процессы времен Януковича или в проекты, которые он характеризует как пророссийские. Это, по словам эксперта, может объяснять воспроизведение старых моделей коммуникации.

Поэтому решение не публиковать подробную статистику ракетных атак Снегирев рассматривает не как отдельную меру безопасности, а как проявление гораздо более широкой проблемы — попытки контролировать восприятие ситуации посредством ограничения информации.

"Если мы начинаем бороться не с проблемой, а с информацией о проблеме, это уже очень опасная тенденция. Именно поэтому здесь можно проводить параллели и с коммунистическим Китаем, и с современной Россией", — подытожил Снегирев.