Способны ли Украина и Польша создать новый центр силы в Европе?

Полномасштабная война показала, что внешняя поддержка может помочь Украине выстоять, но не решит окончательно ее проблему безопасности. Оружие, деньги и политическое прикрытие зависят от правительств, выборов и глобальных приоритетов союзников. Ирония в том, что они меняются. А Россия рядом надолго. Поэтому Киеву уже во время войны нужна не только формула перемирия или вступления в НАТО и ЕС, но и своя модель регионального порядка, которая не позволит Москве восстановить силы и повторить нападение.

Естественное пространство такой стратегии лежит между Балтийским и Черным морями. На протяжении всей истории оно всегда было кем-то организовано. Если государства региона способны объединить ресурсы, они создают отдельный центр силы. Если нет, то это пространство организовывают другие государства, в первую очередь Германия и Россия, превращая его в свою периферию. Страны могут иметь границы, правительства и экономический рост, но стратегические решения по вопросам безопасности, экономики и внешней политики принимают не они. Это не историческая закономерность, а следствие географии. Вот и сегодня этот вопрос стоит на повестке дня.

Но географическое пространство не тождественно политической коалиции, и пример Словакии и Венгрии уже показал, что общая карта не порождает общую стратегию. Именно поэтому коалицию по безопасности могут сформировать только те государства, которые разделяют ставки риска и готовы вкладывать ресурсы в длительное сдерживание России, а именно Украина, Польша, Балтия, Молдова и, возможно, Румыния.

В этой конструкции особое место занимает Беларусь. Она расположена в центре Балто-Черноморского пространства, но сегодня включена в сферу российского влияния. Это захваченное пространство, с территории которого Москва может одновременно оказывать давление на Украину, Польшу и Литву, угрожать Сувалкскому коридору и сохранять стратегическую глубину на западном направлении. Пока статус Беларуси не изменится, регион будет оставаться разорванным в самом центре.

Но вернемся к сути. В регионе преимущественно доминировала ось Восток—Запад, он становился предметом немецко-российского взаимодействия — конфликтов, договоренностей или раздела сфер влияния. В течение последних 35 лет капитал и технологии поступали с Запада, энергия — с Востока, а военную безопасность обеспечивали США. Дороги, железные дороги и производственные цепочки связывали каждую страну в первую очередь с внешним центром и гораздо слабее — с соседями. В свою очередь, для построения собственной субъектности странам региона необходима действенная ось Север—Юг. Она нужна не для замены связей с Западной Европой, а для создания своей внутренней сети. Государства региона должны быть связаны между собой не слабее, чем каждое из них в отдельности — с Западом и Востоком. Это может означать совместную оборонную промышленность, транспортные коридоры между балтийскими и черноморскими портами, энергетические связи и способность быстро перебрасывать войска и технику между Балтикой и Черным морем. Только тогда регион перестанет быть набором периферий, подключенных к чужим центрам.

Российско-украинская война показала, кто может стать основой этой системы. Политика западных партнеров направлена прежде всего на то, чтобы Украина не проиграла, что не означает готовности добиваться стратегического поражения России. Для США Россия является одним из нескольких глобальных вызовов. Для Германии — опасным соседом и угрозой европейскому порядку, но не угрозой существованию государства. Для Украины, Польши и Балтии восстановление российской силы означает возможность расширения войны. Германия поддерживает Украину и отказ ЕС от российского газа, однако ее промышленная потребность в доступной энергии никуда не делась. То, что для Берлина может выглядеть как экономический прагматизм, для Киева и Варшавы будет означать восстановление российского военного потенциала и угрозу существованию.

Именно поэтому Украина и Польша могут стать ядром нового порядка в регионе. Наше государство будет его военной основой и основой безопасности. По последним открытым оценкам Jamestown Foundation, Силы обороны Украины насчитывают 131 маневренную и еще 15 артиллерийских бригад, что делает украинскую армию крупнейшей и самой опытной сухопутной силой Европы. Возможно, это неточная штабная статистика, но она правильно передает соотношение реального опыта. Его подавляющая часть сосредоточена в Украине. Ведь ни одна другая армия Европы не объединяет в себе такого масштаба людей, командования, дронов, артиллерии, ПВО, РЭБ, разведки и логистики, проверенных войной высокой интенсивности. Польша же является экономической и институциональной силой. МВФ оценивает ее номинальный ВВП 2026 года примерно в 1,13 трлн долл. — это больше, чем совокупные экономики Румынии, Венгрии, Словакии и трех балтийских государств. Польша обладает крупнейшим рынком восточного фланга ЕС, транспортной сетью, развитой промышленностью, доступом к европейскому капиталу, членством в НАТО и возможностью переводить региональные проекты в правовую и финансовую систему Союза. Вместе Украина и Польша дают то, чего не имеют по отдельности. Украина инвестирует свою боевую массу, военные технологии и стратегическую глубину. Польша дает экономическую базу, логистику и институциональный выход на Запад. Без Польши Украина остается фронтовым государством с недостаточной экономической глубиной. А без Украины Польша остается крупной, но периферийной экономикой без силового ресурса, необходимого для организации Межморья.

Именно поэтому первая задача Киева — перевод польского направления из режима реагирования на кризисы в режим постоянной стратегической дискуссии. Конфликты не исчезнут, но они должны быть подчинены пониманию цены провала, когда разрушение украино-польского сотрудничества возвращает оба государства к периферийности.

Вторая задача для Украины — сотрудничество с Балтией и Скандинавией. В 2026 году северо-балтийская восьмерка (Nordic-Baltic Eight) заявила об углублении кооперации с украинской оборонной индустрией через совместное производство, передачу технологий и использование проверенных на поле боя решений. Киев должен превратить пакеты помощи в систему совместных предприятий, совместимых стандартов дронов и РЭБ, обмена данными, обучения, запасов боеприпасов и планов быстрого развертывания вооруженных сил. Украина в нынешней ситуации уже может быть поставщиком безопасности для Балтии. Не вместо НАТО, а как государство, которое имеет практические знания о войне с Россией.

Третьей задачей является Беларусь. Пока она остается российским военным плацдармом, Балто-Черноморская система разорвана в центре. В такой ситуации есть риск, что Москва может одновременно оказывать давление на Украину, Польшу и Литву, а Сувалкский коридор остается уязвимым. Киев должен рассматривать будущую Беларусь не сквозь призму вопроса демократизации, а как ключевую проблему собственной безопасности. Стратегической целью Украины должен стать ее вывод из российского военного влияния через работу с обществом и элитами, поддержку национальной идентичности, экономические альтернативы и подготовку сценариев на случай политической трансформации.

Главным препятствием для построения новой реальности между Польшей и Украиной станет вопрос лидерства. Польская традиция часто видит Межморье как пространство под польской эгидой. Украина же в современной ситуации на поле боя не согласится быть его восточной военной опорой без права определять правила. Польша сейчас слишком сильна, чтобы стать младшим партнером Украины. А Украина слишком сильна, чтобы принять польскую гегемонию. Решением может быть функциональное солидерство, при котором Польша организует экономический, логистический и институциональный контур, а Украина — военный, технологический контур и контур безопасности. Обе стороны должны влиять на стратегические решения, не превращая меньшие страны в объекты польско-украинского противостояния.

Украина не может изменить географию, но может изменить то, как география работает на нее. Если регион и впредь будет организован только по оси Восток—Запад, государства между Германией и Россией останутся перифериями чужих стратегий. Если Киев и Варшава создадут свою сеть Север—Юг и подключат к ней Балтию, Скандинавию и Черное море, Украина перестанет быть крепостью, которую финансируют до тех пор, пока она сдерживает Россию. Она станет одним из организаторов европейской безопасности. Именно это, а не участие в очередном символическом формате, должно быть украинским измерением Межморья.