Минувшей ночью Украина ударила по Новороссийску сразу тремя способами: реактивными дронами "Паляница", "Нептунами" и морскими беспилотниками. Зеленский назвал операцию уникальной и сформулировал логику точнее любой декларации: это последний крупный опорный пункт российского флота в Черном море, более трехсот километров от линии фронта, и ни этот флот, ни обеспечивающая его инфраструктура не будут в безопасности, пока продолжается агрессия. Почему эта операция уникальна? Почему она произошла именно сейчас и каковы ее последствия? Издание "Комментарии" с этими вопросами обратилось к экспертам.
Удар по Новороссийску. Фото: из открытых источников
Новороссийск – это самый большой военно-морской хаб России на Черном море
Эксперт Аналитической группы "Левиафан" Николай Мельник говорит, что трудно сказать точно, что эта операция была уникальной.
"Возможно, она уникальна с точки зрения комбинации средств, которые были применены, но, по большому счету, это обычный удар на расстоянии Middle Strike по инфраструктуре противника. И, скорее всего, это просто психологический удар по врагу. Его ключевая задача – показать, что мы можем добраться до любой точки на Черном море. Потому что с имперских времен Россия измерила свою мощность из-за мощи на Черном море. И по состоянию на данный момент эти мощности больше не существует", – отметил собеседник портала "Комментарии".
Размышляя над тем, почему удар пришелся именно на Новороссийск, Николай Мельник говорит, что ответ на поверхности, ведь там, кроме причалов для военного флота, есть очень много ремонтных заводов, очень много судостроительных причалов.
"Новороссийск – это, фактически, самый большой военно-морской хаб России на Черном море. Соответственно, мы можем добраться до него. Это и есть главная декларация", – резюмировал эксперт.
Наши удары по Новороссийску – попытка выторговать паузу
Доктор политических наук, эксперт Аналитического центра "Объединенная Украина" Игорь Петренко отметил, что Новороссийск не просто база. Это нефтяной терминал Шесхарис, конечная точка главных российских экспортных трубопроводов, через которую за первые семь месяцев года уходило около шестисот пятидесяти тысяч баррелей в сутки, то есть примерно пятая часть всего морского экспорта нефти из России. Этот же город дает около трети российского экспорта зерна: два местных терминала, на восемь с половиной и семь миллионов тонн годовой мощности, после удара остановились. Горело и на нефтебазе, и в военной гавани.
"Россия делает с нашими портами ровно то же, только последовательнее и длиннее. Экспорт зерна из одесских портов в августе упал на восемьдесят четыре процента против июля: первая неделя июля – семьсот восемьдесят четыре тысячи тонн агропродукции, первая неделя августа – триста двенадцать. По пшенице падение с двухсот девяносто пяти тысяч тонн до тридцати трех. Логистика зерна подорожала на пятьдесят долларов за тонну, железнодорожные тарифы в августе выросли на тридцать процентов. Главная экономистка Dragon Capital Елена Билан оценивает возможные потери до конца года в один-полтора процента ВВП, отдельные подсчеты дают семь-восемь миллиардов долларов недополученного экспорта за полугодие. Ferrexpo и Метинвест уже останавливали добычу на шахтах. Это и есть тот момент, когда следует перестать мерить войну километрами. Обе стороны перенесли главные усилия туда, где счет ведется не в квадратных километрах, а в баррелях, тоннах и страховых ставках. Черное море стало основным фронтом экономического истощения – и воюет там не пехота, а дроны по портам, отказывающиеся заходить судовладельцы и страховщики, которые выставляют такие премии, что рейс перестает иметь смысл", – отметил эксперт.
По его словам, симметрия здесь обманчива, и об этом честнее сказать сразу. Россия имеет куда перебросить часть потоков: Балтика, Приморье, более длинные и более дорогие маршруты, но они существуют. У Украины альтернативы такого масштаба нет. Сухопутные переходы способны пропускать около полутора миллионов тонн агропродукции в месяц, тогда как потребность – около пяти. Хранилища заполнятся до середины сентября, когда уйдет кукуруза.
"Поэтому наши удары по Новороссийску – это не месть и не равный обмен ударами, это попытка совершить чужое море так же неудобно, как враг сделал наше, и выторговать паузу, пока мы не успели задохнуться первыми. Параллельно разворачивается третий сюжет, мало кто связывает с первыми двумя. Европа перестала притворяться, что теневой флот – это просто старые танкеры под удобными флагами. Швеция, Франция, Британия, Бельгия перехватывали такие суда; Верховный суд Швеции 6 августа расчистил путь к передаче Украине судна Caffa, вывозившего украденное зерно из оккупированного Крыма. Наши Силы беспилотных систем за месяц операции "МоЛоЧКа" поразили более двухсот судов этого флота. Путин вчера отреагировал на европейские задержания так, как реагирует всегда: назвал это пиратством и пообещал отвечать тем самым – захватывать европейские суда там, где Москва сочтет нужным. Морское право по предмету конференций превращается в инструмент войны, и выходит это далеко за пределы Черного моря", – отметил Игорь Петренко.
Он заключает, что эта война окончательно стала войной за возможность продавать. Выигрывает не тот, кто захватит больше, а тот, кто дольше сохранит способность вывозить свое и надежнее отрежет чужое. Новороссийск показал, что мы в этой логике работать умеем. Теперь нужно научиться так же упорно защищать собственный берег.
Также издание "Комментарии" сообщало – в Черном море становится слишком опасно: какое решение приняла Турция из-за войны в Украине.
/https%3A%2F%2Fs3.eu-central-1.amazonaws.com%2Fmedia.my.ua%2Ffeed%2F46%2Fbcada451816b28095fe6c7c92cf1f2c1.jpg)