«Я любила ее как могла»: дочь старейшей роженицы Аня Подвербная ошеломила своими признаниями

Через три месяца, в ноябре, исполнится год, как в Украине умерла старейшая роженица — 80-летняя Валентина Подвербная. Она стала известной и в нашей стране, и за ее пределами после того, как родила девочку с помощью искусственного оплодотворения в возрасте 65 лет.

Как сложилась судьба, теперь уже 15-летней Анны Подвербной, которая с 2024 года живет в Чернигове с опекуншей, как именно вспоминает жизнь с мамой, о чем мечтает и чего боялась больше всего — об этом Анна Подвербная в присутствии своей опекунши рассказала в интервью для ТСН.ua.

Недавно Аня сдала экзамены в музыкальный колледж, поскольку не исключает, что ее жизнь будет связана с музыкой.

Аня, у Вас и яркая, и непростая судьба одновременно. О чем Вам хотелось бы забыть навсегда, а что хотелось бы повторить?

Я хотела бы забыть о событиях 19 июля 2021 года. У мамы накануне произошел инсульт. Я тогда начиталась медицинской информации и поняла, что что-то не так. Я повела ее в поликлинику, там ей проверили давление и сказали: «Женщина, у вас инсульт». Вызвали «скорую». Мне тогда стало страшно. Это событие меня настолько травмировало, что я не представляла, как я буду без мамы… Конечно, меня окружали другие люди — одноклассники, учителя, знакомые, но мама занимала главное место в моей жизни. Я не знала, что делать, если она умрет. Я очень испугалась тогда, мне было очень страшно. Наверное, я тогда плакала. Потом мне стало еще страшнее — мама не разговаривала. Я плакала еще из-за того, что накануне мы с ней очень сильно поругались и я сказала ей о том, что лучше ее бы не было и чтобы она умерла. После этого случая я просыпалась ночью и прислушивалась к ее дыханию — я переживала за ее жизнь. А повторить хотелось бы наверняка поездку в Будапешт, которая у меня была в 2024 году. Это было «вау-вау».

По Вашему мнению, возможно, какие ошибки совершала Ваша мама Валентина Подвербная и за что Вы ей благодарны?

Она никому не доверяла, очень часто нарушала мои личные границы. Когда мне было 7 дней, то не надо было кормить меня борщом! А благодарна я ей за то, что она дала мне немного мудрости и интересного опыта. То, что дала мне жизнь — это понятно. Сказать, что спасибо за жизнь — это как-то банально. Я любила ее как могла.

Аня, как на вашу семью реагировали окружающие, одноклассники? Чувствовали ли Вы поддержку или наоборот было где-то некомфортно?

Во-первых, было очень сильно некомфортно, хотя я иногда не понимала почему. Мои одноклассники реагировали на мою маму как на какую странную женщину. Наверняка некоторые люди не верили, что это моя мама.

Можете вспомнить что-нибудь о первых годах в школе? Какими они были?

Во время обучения в первых четырех классах я не вливалась в компании, меня никто не понимал. Возможно, думали, что я какая-нибудь дикарка. Мне не хватало воспитанности. На первый звонок, на праздник 1 сентября, мне не надели банты, поскольку немного косили глаза. Грустно. У мамы тогда было такое выражение лица, что будто она меня отдает в ад. Валя угрожала мне отдать в школу, где учатся незрячие дети, поскольку я баловалась.

По Вашему мнению, наше общество дружелюбно относится к нетипичным семьям или оно, общество, жестоко?

Некоторые люди относятся нормально, помогают, а некоторые испытывают непонимание, отвращение, некоторые хотят, чтобы таковых не было. Каждый человек и каждая семья, каким бы странным он ни был, сам решает, каким ему быть. Возможно, это где-то будет иметь последствия, но это их дело.

Аня, Вы некоторое время находились в детском реабилитационном центре. Как вспоминаете этот период?

У меня не было телефона, у меня не было друзей, с которыми я могла бы общаться.

По вашему мнению, почему детям сложно в реабилитационных центрах?

Жизнь по расписанию — это правильно, но когда одно и то же постоянно, то это психологически тяжело. Ты просто существуешь «на автомате». Расскажу о своем опыте. Сначала мне было классно в таком центре — я изменилась. В период с мая по январь изменилась внешность, я приобрела много полезных навыков. Но есть проблемы, о которых никто не говорит, а я скажу: эти центры и интернаты — не идеальное место для ребенка. Я, которая жила до этого в очень большой антисанитарии, многому научилась — личной гигиене и другому. Но там нет личного пространства, в комнате площадью 40 квадратных метров проживает 18 детей. Дети мечтают выходить в люди, ходить по магазинам, мечтают, чтобы была не только кровать и тумбочка. Воспитателям там сложно — на одного взрослого приходится по 15 детей. Тех, кто это читает, призываю задуматься хотя бы о наставничестве для ребенка, проживающего в реабилитационном центре. Я могу сказать, что для таких детей главное не новая одежда, а внимание. Хочется, чтобы эта система изменилась и стала лучше, хочется быть к этому причастной.

Каким был самый счастливый случай для Вас за 15 лет?

Когда меня увезли из реабилитационного центра. Но о пребывании там могу сказать, что там было классно.

Снится ли Вам ваша мама?

Снилась раза два. Помню один сон — как она сказала, что на самом деле не умерла.

Какой Вы себя видите взрослой или видите ли себя публичным человеком?

Возможно, я пойду получать высшее музыкальное образование, возможно, в другую сферу. Также я хочу, чтобы девушки, с которыми я дружу, чтобы у них все было хорошо. Вижу ли я себя публичной? С одной стороны, это надоедает. Но Бог дал мне такую роль — родиться в необычной семье, поэтому я должна рассказать о своей жизни.

Конечно, у публичности есть свои плюсы. Обычной девушкой я уже стать не смогу, этого не изменить. Но в общении с друзьями я обычная девчонка. Прокомментирую «прикол», когда кто-то говорит: «Отобрали девочку (у Валентины Подвербной — Ред.), как ее жалко». Знаете, меня не отобрали и меня не выкрали! Мне дали надежду, дали мне жизнь, дали мне то, чего у меня не было. И это очень классно.

Почему решили заниматься именно музыкой?

С самого детства, как только я пошла в школу, а возможно и раньше, я хотела иметь дело с музыкой. Когда я была маленькой, речь идет о первом, втором, третьем, четвертом классах, когда мы шли мимо колледжа, где я буду теперь учиться, мне было интересно, а что там «дудит». Впоследствии Елена (Елена Ятченко, опекунша Ани Подвербной — Ред.) уговорила мою маму (женщины были поверхностно знакомы — (Ред.), чтобы я занималась музыкой. Когда я стала жить с Еленой мы вместе решили, что стоит поступить в музыкальный колледж. Я готовилась, сдала два экзамена. Я считаю, что музыка — это мой шанс проявить себя, но я не хочу стать известной музыканткой. Хочу получить высшее образование, классно играть, кайфовать от этого и очень надеюсь, что у меня все получится.

Елена Ятченко: Я уговорила Анину маму, что занятия музыкой необходимы для развития ребенка Договорилась о том, что Аня может посещать уроки рисования и спортивные занятия. Но мать Ани, Валентина Подвербная, сказала тогда: «Зачем оно, рисование, ей нужно». Со временем согласилась, когда поняла, что я готова платить за уроки специалистам. Но уроки Аня пропускала — возможно, потому, что Валентина не имела на это сил. Вместо уроков возила Аню на базар за салом. Аня перестала заниматься, было очень жаль. Рисованием и спортом Аня занималась до полномасштабной войны, а музыку пропускала, поскольку Валентина Подвербная сказала, что на эти уроки нужно ездить, вместо этих занятий они ездили на базар за салом.

Вы уже думали о том, какую семью хотели бы создать, какой мамой Вы себя видите?

Во-первых, у меня не было отца. Я бы сначала хотела создать семью и потом думать о детях. Хотя, знаю то, что детей так просто не запланируешь. Главное, чтобы это было в семье и христианской семье. Я хочу, чтобы у меня был хороший муж. Вижу себя хорошей мамой, но это сложный вопрос, потому что мне только 15 лет. На самом деле я хочу усыновить ребенка. Я хочу быть и приемной матерью. Я хочу быть любящей мамой и чтобы мои дети знали, как нужно правильно жить.

Аня, чего Вы больше всего боитесь в жизни?

Страх — понятие интересное. В наших реалиях страх — это когда к тебе прилетит «Шахед». Хочу держаться Бога, который мне послал этих людей после всего того, что со мной произошло.