Очно или онлайн: как обучать детей в школах в условиях атак баллистики?

Совсем скоро 1 сентября, и это всегда трогательное событие не только для детей, но и для взрослых. Однако в этом году за предпраздничной суетой отчетливо вырисовывается гнетущая тревога. По крайней мере у тех, кто живет в регионах, часто страдающих от обстрелов.

С 1 сентября школы будут работать в обычном режиме — во всяком случае до этого момента никаких приказов или распоряжений о переходе на онлайн или о каких-либо ограничениях нет. В то же время характер войны изменился, сегодня баллистические атаки на Украину стали регулярными. Когда ракета из Брянска или Курска прилетает за несколько минут или даже одновременно с сигналом тревоги, то все, что мы раньше знали о безопасности и к чему уже как-то привыкли, перестает работать.

Поэтому этот учебный год может очень отличаться от предыдущих. И вопросы безопасности детей будут звучать несколько иначе: теперь важно будет не только то, есть ли в школе укрытие, но и то, насколько оно безопасно и успеют ли школьники добраться до него во время атаки.

«Родители-тревожники, вы как? Не боитесь отпускать детей в школу?» — вижу я посты в соцсетях. И горячие споры под ними: оставлять детей дома и переходить на онлайн-обучение или все-таки отправлять в школу?

Почему родители боятся отпускать детей в школу?

Аргументы сторонников онлайна понятны:

— баллистика не оставляет времени на долгие эвакуации. «Мы тренировались и засекали время: чтобы вся школа спустилась в укрытие (а оно у нас в подвале, то есть далеко бежать не нужно), надо минимум 3–4 минуты, — рассказывала мне знакомая директор столичной школы. — Это при условии, что все действуют организованно и по плану»;

— тревога может застать ребенка по дороге в школу, а места, чтобы быстро спрятаться, рядом может просто не быть;

— рядом со школой могут быть потенциальные мишени для обстрелов — склад или завод. И это усиливает опасность.

Безопаснее ли детям учиться онлайн?

У сторонников идеи оставить детей за партами есть свои аргументы:

— дома ребенок не обязательно будет в большей безопасности. Не в каждом доме есть укрытие;

— если родители работают в офисе, а не из дома дистанционно, это значит, что на онлайне ребенок будет оставаться дома один. Лучше уж пусть будет в школе с учителями;

— у детей должно быть детство — общение и школьная жизнь — все то, что война и так забрала у них частично. Кому не нравится очное обучение, забирайте детей в дистанционные школы.

Лично мне сложно сделать выбор в пользу той или иной позиции. Знакомые учителя, директора школ, чиновники, с кем я пыталась обсудить этот вопрос, так же разводят руками: правильного решения здесь не существует.

«Но я понимаю, что если вдруг, не дай Бог, будет прилет и я не успею вывести детей в укрытие, не успею их спасти, я буду за это отвечать. И перед собой тоже», — сказала мне знакомая учительница.

Но все-таки и родителям, и учителям хочется верить, что если государство оставляет сейчас детей за партами, то для этого есть какие-то основания. Что риски и возможности кем-то оценены и просчитаны. Но так ли это на самом деле?

Укрытия в школах: реальность против отчетов

В Украине 80% школьников охвачены укрытиями разного типа. Об этом рассказал министр образования и науки Андрей Бутенко на встрече с представителями громад в рамках Конгресса местных и региональных властей при президенте Украины (далее —слушания) 7 августа 2026 года.

«Мы с вами прекрасно понимаем, что эти типы укрытий разные, — честно объяснил министр. — Где-то это полноценные бомбоубежища, а где-то — примитивные укрытия. Достаточно ли этого? Очевидно, что недостаточно. И там, где есть примитивные укрытия, их нужно усиливать».

И действительно, под словом «укрытие» (а на официальном языке — «защитное сооружение гражданской защиты») могут скрываться довольно разные помещения: от добротного подземного бункера и до «домика Наф-Нафа» — спортивного зала в полуподвальном помещении школы, где окна заложены мешками.

На самом деле это не вопрос выбора школы — кто что может, то и использует. Если соблюдать букву закона, а именно Кодекса гражданской защиты (статья 32), который устанавливает базовые правила безопасности, то школьники и учителя должны пользоваться одним конкретным типом укрытия — противорадиационным.

То есть все эти «цоколи», обычные подвалы и метро через дорогу от школы — лишь временная альтернатива, которой в начале полномасштабного вторжения школам разрешили пользоваться, чтобы закрыть нехватку настоящих бункеров-укрытий. Потому что важно было максимально сохранить очное обучение в условиях войны, а без укрытий оно невозможно. К тому же такие временные решения должны были дать запас времени на строительство полноценных укрытий.

Но за несколько лет эти временные костыли безопасности не отвергли — на них фактически поставили всю систему образования. Тогда как характер войны изменился — он сделал условия эвакуации более суровыми.

«Кого мы обманываем, когда позволяем учиться в простейших укрытиях? — обратился к коллегам и представителям власти глава Харьковской ОВА Олег Синегубов во время слушаний. — Мы же, условно говоря, подставляем сами себя. Когда, не дай Бог, что-то случится с участниками учебного процесса в простейшем укрытии, правоохранители спросят: «А кто разрешил им учиться непосредственно там?».

Размещение школьников не только в предусмотренных законом укрытиях — не единственный компромисс, на который пришлось пойти государству, чтобы сохранить очное обучение. Были и другие.

Например, приказом МОН, подписанным еще министром Лисовым, школам разрешили ходить в укрытия, расположенные аж в 500 метрах от здания. Хотя ГСЧС рекомендует расстояние не больше 100 метров.

Еще одним компромиссом стало постановление правительства, позволившее школам использовать вместо укрытий так называемые защищенные пространства. Фактически это «калидор за двумя стенами» или любое подобное помещение не выше первого этажа. Разрешено это не всем школам, а только тем, которые участвуют в правительственном эксперименте, — это громады с «удовлетворительным и умеренным уровнем риска». И не навсегда, а на два года.

И хотя этот эксперимент не освободил громады от обязанности строить защитные сооружения (о чем прямо сказано в правительственном постановлении), за два года они так и не появились массово. И совсем скоро, 31 августа, заканчивается срок действия этого правительственного эксперимента. А что дальше?

«Многие участники эксперимента не понимают, как им открывать школы 1 сентября и дальше организовывать обучение, — отметил эксперт по вопросам образования Ассоциации городов Украины Михаил Гончар. — Потому что нет официального решения о дальнейшей судьбе эксперимента. А если этот эксперимент не будет продлен, это значит, что «защищенные пространства» больше не будут считаться укрытием. Следовательно, школы, которые их использовали и не построили других укрытий, смогут работать только онлайн, при том что готовились к очному обучению».

И это, собственно, все, что нужно знать о команде эффективных менеджеров. Пока в офисе президента тасовали министров, до эксперимента, связанного с безопасностью детей, очевидно, руки ни у кого не дошли. Не говоря уже о том, что Минобразования должно было позаботиться об этом заранее, задолго до лета и кабинетных пертурбаций. Впрочем, новоназначенный министр Андрей Бутенко на слушаниях пообещал разобраться с вопросом.

Строительство укрытий в школах: почему есть задержки

Понятно, что проблема нехватки укрытий в первую очередь упирается в средства. «Мы прекрасно понимаем, что финансирование полноценных укрытий в каждом учебном заведении бюджет не вытянет. Потому что прежде всего оборона, — объяснил Андрей Бутенко во время слушаний. — Но остановка учебного процесса — это потеря детей. И это замкнутый круг». Он подчеркнул, что есть государственные программы и государственные субвенции на строительство укрытий. И признал, что это важный вопрос, над которым еще надо работать и в региональной, и в национальной политике.

Кстати, о субвенциях на строительство укрытий. Парламентский комитет по вопросам образования, науки и инноваций анализировал, как на эти средства строили укрытия в течение 2023–2025 годов в учебных заведениях. Как видно из данных, планы не были выполнены.

Как видим, самая большая проблема — именно со строительством новых укрытий: всего 64 укрытия вместо 147. И это плохой сигнал. Конечно, гораздо проще побелить подвал, поставить вентиляцию и двери и назвать это укрытием. Сложнее — построить новое укрытие по всем правилам. По данным комитета, по состоянию на начало 2026 года треть недостроенных укрытий, которые должны были быть уже завершены в 2025 году, зависли на стадии готовности меньше чем на 60%, а строительство десяти укрытий вообще не начато.

Но это не единственная проблема. Как отмечено в материалах заседания профильного парламентского комитета, ежегодно государственные средства, выделенные на укрытия, не использовались в полном объеме: так, в 2025 году было использовано лишь 68%. Данных за 2026 год еще нет, но в комитете считают, что проблема системная, и она связана не со средствами, а с эффективностью управленческих решений на местах и процедурами (например, юридические споры вокруг тендеров). Тормозили строительство укрытий и постоянные обстрелы (в прифронтовых регионах), отключения электроэнергии и мобилизация работников подрядных организаций.

Однако в громадах не согласны с тем, что проблемы со средствами нет. Цены растут, и выделенных средств иногда не хватает на то, чтобы закончить строительство. Так, в Харькове на строительство укрытий уже сейчас не хватает 900 млн грн. «Потому что цены на январь были одни, на август — совсем другие. И топливо, и все остальное», — рассказал Олег Синегубов.

Но и государственные деньги на укрытия для детей тают не только из-за роста цен, но и из-за мародерских схем с завышением стоимости строительства и коррупционных откатов, на которых не стесняются зарабатывать некоторые местные чиновники. Резонансные расследования уже обнажили схемы в Днепре, Днепропетровской и Николаевской областях. И прифронтовая Харьковская область здесь не исключение, в частности, и из-за завышенных цен на строительство укрытий.

А вот красноречивый пример из Черновицкой области. В селе должны были построить настоящее противорадиационное укрытие для школьников, даже со спортивным залом. На этом объекте местная чиновница и Ко, по данным БЭБ, заработали 15 млн грн. Дело направлено в суд, а укрытие для детей сейчас выглядит так:

И все же ответ на вопрос, будут ли у школ полноценные укрытия, — не безнадежное «нет». Их строят. Вопрос в другом: сколько лет понадобится, чтобы они появились там, где их до сих пор нет, и какой будет цена этого пути для общества. Ведь проблема не только в дефиците денег, но и в том, как ими распоряжаются.

Что дальше

Вопрос «очное обучение или онлайн», который часто подают как выбор между качеством образования и безопасностью, построен на иллюзии. Ведь ни один из этих вариантов не гарантирует безопасности.

Вопрос в другом: какой риск государство считает приемлемым, возвращая детей за парты? И кто будет отвечать, если расчет окажется неверным?

Желание вернуть детей в школы понятно. И дело не только в образовательных потерях. Очная школа — это еще и ресурс экономики: дети учатся — родители работают. Для страны, ведущей войну, это далеко не мелочь.

Однако мало хотеть, чтобы дети вернулись за парты, — важно, чтобы государство было способно обеспечить им надлежащий уровень безопасности, причем по нормам, которые само же и установило.

Компромиссные решения и эксперименты свою роль сыграли. А дальнейшее петляние между ними превращает очное обучение в лотерею. Даже для «относительно безопасных регионов», ведь сейчас, во времена высокотехнологичной войны, безопасных мест не существует. Уровень риска в Харькове и Черновцах, конечно, разный. Но «меньший риск» и «безопасно» — не одно и то же.

Понятно, что строить полноценные укрытия сложно — для этого нужны ресурсы. Но есть ли у властей план, как выйти из режима бесконечных исключений? Известно ли, сколько средств на это нужно? Какие есть проблемы с укрытиями и как их будут решать? Почему об этом не говорят публично? Хотя на последний вопрос ответ очевиден: лишенное информации общество не может контролировать эффективность государственных решений.

В этой статье я цитировала выступления с Конгресса местных и региональных властей при президенте Украины. Представители громад говорили там о вполне конкретных проблемах подготовки к учебному году — укрытиях, питании, зарплатах учителей, учебниках. Но попробуйте найти информацию о них (не говорю уже о публичном обсуждении) на странице Конгресса или официальных страницах власти. Так, чтобы не фото спикеров и не перечень выступлений, а именно озвучивание сути проблем и аргументов за и против. Не найдете. Ну разве что пресс-служба ВР порадовала сообщением о совместном внимании, совместной работе и движении вперед.

Зато на слушаниях многие спикеры дружно благодарили президента, правительство, народных депутатов за поддержку. А за что благодарность? За то, что они выполняют работу? У меня было впечатление, что я попала в прошлое — в совок. Только этот совок стоит дороже обычного. Здесь на кону не имидж власти, а безопасность детей.

Государство просит родителей об очень большом доверии — каждое утро отпускать детей в школу во время войны. А готово ли государство это доверие оправдать — не лозунгами о «движении вперед», а стенами, которые действительно выдержат удар?