Расплакался на «Гамлете», провалил поступление в «актерский» и стал режиссером только в 47: история Михаэля Ханеке

С 15 по 23 августа в киевском кинотеатре «Жовтень» проходит ретроспектива Михаэля Ханеке — шесть фильмов режиссера, которого десятилетиями называли холодным, жестоким и даже мизантропом.

Но за этой репутацией стоит автор с довольно четкой этической позицией. Ханеке не хотел успокаивать зрителя, давать ему готовые эмоции или позволять наблюдать за насилием с безопасного расстояния.

Его путь к такому кино был долгим и совсем не очевидным. А теперь, в 84 года, он, похоже, больше не планирует снимать — по крайней мере, так утверждает его давний соратник Маркус Шляйнцер. Сам Ханеке публично не объявлял о завершении режиссерской карьеры.

ZN.UA рассказывает, как формировался режиссер, сделавший дискомфорт одним из главных инструментов современного европейского кино.

Неудачный экзамен

Когда Михаэль был ребенком, бабушка отвела его на «Гамлет» Лоуренса Оливье (1948). Мрачные кадры, темный зал и тревожная музыка напугали мальчика настолько, что он расплакался, и им пришлось уйти.

Сам Ханеке не любил, когда творчество сводили к простым психологическим ключам. Его интересовала способность незаметно управлять реакцией человека — монтажом, музыкой, ожиданием развязки. Впоследствии недоверие к такой манипуляции стало одним из главных принципов его режиссуры. Зритель у Ханеке должен оставаться активным: сам решать, чего бояться, кому сочувствовать и что делать с увиденным.

Михаэль Ханеке родился 23 марта 1942 года в Мюнхене в семье театралов. Его отец Фриц был актером и режиссером, мать Беатрикс фон Дегеншильд — актрисой. Детство прошло в основном в Винер-Нойштадте недалеко от Вены. Сам режиссер вспоминал, что рос в окружении трех женщин — бабушки, матери и тети.

Сначала он планировал стать концертным пианистом. Однако отчим, композитор и дирижер, довольно рано убедил Ханеке, что для большой музыкальной карьеры ему не хватает таланта.

Семнадцатилетний Михаэль пошел на вступительный экзамен в актерскую школу в Вене, будучи уверенным, что его примут, — и провалился. Сам он позже вспоминал, что ужасно разозлился.

В университете он изучал философию, психологию и театроведение. Там тоже быстро разочаровался: от профессора-гегельянца Ханеке надеялся услышать объяснение мира, но понял, что университет такого объяснения не даст.

Гораздо больше времени парень проводил в кинотеатрах — иногда смотрел по три фильма в день. Среди режиссеров, сформировавших его вкус, особое место занимал Робер Брессон — автор, которого Ханеке ценил за точность формы.

Никаких импровизаций

Сегодня в биографии Ханеке вспоминают две «Золотые пальмовые ветви», «Любовь», получившую «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке, работу с Изабель Юппер и Жан-Луи Трентиньяном — оба снялись в его «Любви» (2012) и «Хэппи-энде» (2017).

К статусу Ханеке шел долго. С 1967 по 1971 год работал редактором и драматургом телепостановок Südwestfunk в Баден-Бадене, впоследствии стал театральным режиссером и снимал телефильмы по Ингеборг Бахман, Францу Кафке и собственным сценариям.

Его первый фильм для большого экрана — «Седьмой континент» — вышел в 1989 году, когда режиссеру было 47. Это поздний дебют даже по меркам авторского кино. За предыдущие два десятилетия телевидение и театр приучили его к тщательной подготовке, точному ритму и контролю над деталями.

На площадке Ханеке подробно раскадровывал сцены и почти не полагался на импровизацию. Психологических объяснений актерам давал немного; гораздо важнее были движения, паузы, положение тела и темп реплик.

Изабель Юппер вспоминала, что он особенно остро реагировал на все, что казалось ему сентиментальным. В кадре эта скрупулезность почти незаметна: поведение персонажей выглядит обыденным, а потому их срывы и жестокость действуют сильнее.

Этика звука

Музыка, которой Ханеке серьезно занимался в юности, осталась важной частью его кино. «Пианистка» (2001) держится на Шуберте, Шумане и музыкальной дисциплине, но в большинстве фильмов Ханеке почти нет закадровой музыки, которая просто сопровождает сцену и задает нужное настроение. Если музыка звучит, она обычно существует внутри самой сцены.

Режиссер объяснял это на примере Дэвида Линча: он высоко оценивал его кино, но считал музыку слишком простым способом влиять на зрителя. Ханеке не нравилась ситуация, когда саундтрек заранее сообщает, где нужно бояться или сочувствовать. Отсюда и характерная сухость его фильмов: зритель должен сам прийти к нужной эмоции — или вообще ее не почувствовать.

В то же время звук Ханеке прорабатывал почти навязчиво. Он говорил, что особенно любит этап финального сведения и может тратить на него около двух месяцев. Тишина в его фильмах — такой же продуманный элемент сцены, как кадр или реплика.

Для «Пианистки» Ханеке сразу поставил условие: Эрику должна играть Изабель Юппер. В Каннах 2001-го фильм взял Гран-при, а исполнители главных ролей — Юппер и Бенуа Мажимель — получили актерские награды.

Лишить зрителя алиби

Самый известный парадокс Ханеке — «Веселые игры» (австрийская версия 1997 года, американский римейк — 2007-го). Двое парней в белых перчатках терроризируют семью в загородном доме. Фильм закрепил за Ханеке репутацию автора, который сознательно испытывает зрителя на выносливость. Именно им 15 августа открылась киевская ретроспектива.

Сам режиссер говорил о почти физическом отвращении к насилию. Он вспоминал 1968 год в Баден-Бадене: на улице перед ним стоял плотный кордон полицейских со щитами и дубинками. Увидев его, Ханеке, как сам признавался позже, бросился бежать. Эта деталь хорошо объясняет «Веселые игры»: фильм создал режиссер, которого насилие отпугивало, но интересовало, почему на экране оно так легко превращается в развлечение.

Один из нападавших обращается к камере. Когда жертве наконец удается отомстить, другой нападающий берет пульт и буквально перематывает сцену назад, отменяя единственный миг облегчения. Самые жестокие эпизоды часто остаются за кадром. Зритель не получает привычных жанровых наград — справедливой расплаты, катарсиса, ощущения, что зло наконец-то наказано.

Десять лет спустя Ханеке сам переснял «Веселые игры» на английском, почти кадр за кадром. Изменились только отдельные бытовые детали — например, герои звонят по номеру 911.

Пиво и кьянти

По самим фильмам легко представить мрачного австрийца, который не любит буржуазию, семью, медиа, технологии и человечество в целом. Встречи с Ханеке дают другую картину. Режиссер шутит, поет, пьет пиво, потом кьянти. Он явно умеет получать удовольствие от обычных вещей.

Маркус Шляйнцер, много лет работавший с Ханеке как кастинг-директор, рассказал, что 84-летний режиссер больше не планирует снимать. По словам Шляйнцера, они виделись недавно: Ханеке готовил ему ужин, был доволен жизнью и оставался очень заботливым другом.

Вместо громкого прощания

Ханеке отрицал попытки объяснять его работы личными травмами. И правда, его фильмы не стоит воспринимать как зашифрованную автобиографию. Однако между его жизнью и выбором тем возникают заметные связи.

«Белую ленту» Ханеке тоже просил не сводить только к «истокам нацизма». Действие происходит в северной Германии в 1913–1914 годах; режиссер больше десяти лет разрабатывал историю о детях, которым навязывают абсолютные ценности, и даже рассматривал название «Десница Божья». Для него это был более широкий разговор о политическом и религиозном радикализме.

Самой личной здесь выглядит «Любовь». Еще в 2009 году Ханеке рассказывал о своей 93-летней тете, которая попыталась совершить самоубийство. Он успел ее спасти; после пробуждения она спросила, зачем он это сделал. Позже, когда Ханеке был за границей, тетя снова попыталась и умерла. В том же разговоре режиссер сказал, что его следующий фильм будет о старости и о том, как оставаться рядом с другим человеком до конца. Три года спустя вышла «Любовь».

Получив в Каннах «Золотую пальмовую ветвь», Ханеке сказал, что фильм отчасти иллюстрирует обещание, которое он и его жена дали друг другу. «Любовь» многое объясняет в строгом стиле режиссера: для него серьезное отношение к страданию предполагает отказ от приукрашивания и сентиментального облегчения.

В «Хэппи-энде» эта тема переходит в эпоху смартфонов: фильм открывает видео, снятое телефоном. Ханеке сравнивал соцсети с исповедью — то, что когда-то несли священнику, теперь выносят в публичное пространство, ожидая прощения или наказания. Сам он при этом признавал, что без смартфона уже не обходится.

В центре проектов Ханеке всегда остается ответственность человека — за то, куда он смотрит, что игнорирует, кому позволяет управлять своими эмоциями и что делает со своей свободой. Именно поэтому фильмы режиссера кажутся холодными: он принципиально не выполняет эту работу за зрителя.

Киевская ретроспектива собирает «Веселые игры», «Видео Бенни», «Белую ленту», «Пианистку», «Любовь» и «Хэппи-энд».