Россия все чаще бьет по украинскому тылу – складам, логистическим центрам, торговым сетям и предприятиям. За этими ударами может стоять не только стремление уничтожить конкретные объекты, но и расчет истощить экономику и сделать жизнь украинцев дороже. Насколько серьезный экономический эффект уже оказывают такие атаки? И способна ли Украина оградить критически важный для экономики бизнес от массированных ударов? Издание "Комментарии" с этими вопросами обратилось к экспертам.
Удары по супермаркетах и складах. Фото: из открытых источников
Враг пытается создать негативные экономические последствия для Украины
Политический эксперт Александр Антонюк отметил, что есть задачи войны – истощить экономически своего врага, создать невыносимые условия, создать миграционный хаос, и Кремль последовательно это осуществляет, начиная с 2014 года.
"Тогда это были гибридные атаки. Сейчас они в разы масштабированы. Учитывая, что мы сейчас это делаем в ответ, соответственно нашим еще одним направлением должен быть поиск еще дополнительных болезненных точек, чтобы бить им в ответ, таким же образом, создавая гражданам Российской Федерации, в частности, приоритетом должны быть удары по Москве и Петербургу, такие условия, которые россияне сейчас создают киевлянам. И, соответственно, также должна быть создана возможность для того, чтобы враг оказался перед дилеммой, что для него более приоритетно – дальше бросать финансирование на оборонку, на войну или на восстановление инфраструктуры. Логика сейчас такова. Враг руководствуется аналогичной ситуацией, выискивая у нас цели. Тем не менее, это продолжается с 2022 года и будет продолжаться до тех пор, пока не закончится полномасштабная война", – отметил эксперт.
Что же принесет это негативные экономические последствия для Украины, то собеседник портала "Комментарии" говорит, что на самом деле такие последствия уже есть. И речь не только о горящих складах известных компаний. Речь и о десятках уничтоженных элеваторов, фермерских предприятий.
"Мы ориентируемся на большие марки, но есть еще меньшие уничтожаемые предприятия. Также враг наносит удары по портам. Все создает сложности по вывозу зерна. Однако это не означает, что мы прекратим сопротивляться и примем ультиматумы Кремля", – констатировал эксперт.
Украина делает с российской логистикой то же – и пока успешнее
Доктор политических наук, эксперт Аналитического центра "Объединенная Украина" Игорь Петренко отметил, что Россия вторую ночь подряд бьет не по тому, чем Украина воюет, а по тому, чем она живет. Сортировочные депо, распределительные центры, гипермаркеты, ликероводочный завод – никакого отношения к фронту и прямое отношение к бюджету.
"Объяснять это местью или террором удобно, но бесполезно. Расчет здесь есть, и он проступает, если положить рядом два заявления на этой неделе. В среду Bloomberg со ссылкой на источники в Кремле написал, что Путин готовит эскалацию, потому что "все механизмы переговоров рухнули" и что среди целей – инфраструктура. В пятницу Песков сказал, что тема переговоров "на глубокой паузе", а войска "знают, что делают". Между этими предложениями лежит ответ: когда стол не дает ничего, а фронт отдает больше территории, чем забирает, давление переносят туда, где результат дешев и видим сразу. Дешевый – здесь ключевое слово. Состав не стреляет в ответ и стоит в разы дороже дрона, который его курит. Эффект считается не в километрах, а в гривнах, причем не только в чужих. Игорь Крупка из ANTS расписал эту арифметику обыденно: когда исчезает предприятие с фондом оплаты труда в миллион гривен в месяц, государство ежемесячно недополучает около четырехсот пятидесяти тысяч одних налогов с зарплат, а дальше идут НДС, налог на прибыль и местные платежи. Умножьте на десятки объектов. Нацбанк в августовском отчете посчитал, что обстрелы вычитают из ВВП около 0,9 процентного пункта. Министр экономики
Александр Кравченко двадцать шестого августа добавил, что удары по инфраструктуре заберут еще около полупроцента роста, а блокада портов – от 0,6 до 0,9 процента ВВП. Все это вычислится из того же бюджета, из которого нужно платить армии", – отметил эксперт.
По его мнению, подобная стратегия не ломает экономику. "Новая почта" пережила более семидесяти атак, четыреста поврежденных объектов и компенсировала клиентам сто сорок семь миллионов гривен – и работает дальше, потому что имеет около двухсот депо, и потеря одного не останавливает сеть. Бизнес расползается на меньшие склады, прячет запасы, дублирует маршруты, но рассредоточение тоже стоит: больше помещений, охраны, перевозок, страховых платежей – и все это переписывается в цену каждого товара на полке. Москва не рассчитывает обвалить рынок. Она рассчитывает сделать ежедневную жизнь дороже, а государство – беднее каждой операции.
"Здесь следует сказать то, о чем говорят неохотно. Украина делает с российской логистикой то же самое – и пока успешнее. С середины июля выбито восемь из десяти крупнейших складов Wildberries, это более восьмидесяти процентов площадей сети, убытки считаются сотнями миллиардов рублей. Разница не в методе, а в том, чью войну эта логистика удерживает: российская электронная торговля наполняет бюджет, из которого платят за "Шахеды". Но вывод из этой симметрии неприятен и прост – обе стороны признали тыл противника фронтом, и счет теперь ведется не только в бригадах, а в экономиках. Ответ на это начинается с ПВО, хотя им не исчерпывается. Двадцать седьмого августа Зеленский перечислил, о чем удалось договориться через неделю: несколько систем Crotale с боекомплектом от европейского союзника, американские ракеты AIM для перехвата самолетов, отдельно – необходимость закрыть баллистику пакетами через PURL. Формулировка точно: сбивать надо именно ракеты, потому что на них держится вся российская кампания. Но ни одна ПВО не накроет двести депо и каждый гипермаркет в прифронтовом городе. Остальные – рассредоточение, военное страхование с лимитами больше нынешних тридцати миллионов гривен, и быстрые деньги для тех, кого сожгли вчера", – отметил Игорь Петренко.
Он добавляет, есть рычаг, которого раньше не было в таком виде. Двадцать шестого августа сенатор Ричард Блюменталь после поездки в Киев сказал, что российские удары повредили половину работающих в Украине американских компаний. В сентябре Палата представителей должна рассмотреть санкционный закон имени Линдси Грэмма – тот самый, что кодифицирует санкции и разрешает пошлины до ста процентов на крупнейших покупателей российской нефти, но оставляет президенту право отключить любую норму письмом в Конгресс. Сгоревший состав американской компании – аргумент, читаемый в Вашингтоне без перевода. Вопрос, на который честного ответа пока нет, звучит неудобно: умеет ли государство защищать то, что не стреляет. Потому что ПВО, деньги и законы писались во фронт и энергетику, а война уже вторую неделю идет по сортировочным центрам – и выигрывает ее не тот, кто лучше сбивает, а тот, чья экономика дольше выдержит собственную оборону.
Также издание "Комментарии" сообщало, что Россия существенно увеличила применение реактивных беспилотников против Украины, и в дальнейшем их количество может продолжить расти. Украинская сторона ищет новые способы противодействия этой угрозе, поскольку имеющиеся дроны-перехватчики пока не показывают необходимой эффективности.
/https%3A%2F%2Fs3.eu-central-1.amazonaws.com%2Fmedia.my.ua%2Ffeed%2F46%2Faa1966f7c9e82fb20d2f1ee15994742d.jpg)