Портников о Путине: «Гаага не стала панацеей от появления новых младичей»

Смерть Ратко Младича в Гааге совпала с очередными массированными обстрелами украинских городов – и для публициста Виталия Портникова это повод говорить не о торжестве правосудия, а о его пределах. Анализируя опыт Сербии, которая так и не осудила преступления своего генерала, автор предупреждает: подобная судьба может ждать и Россию. Предлагаем колонку известного журналиста, лауреата Шевченковской премии, на языке оригинала.

В те дни, когда Россия продолжала систематические обстрелы Киева и других украинских городов, когда сирены воздушной тревоги звучали буквально каждый час, когда пылали торговые центры и жилые дома, бывший командующий Главным штабом Армии боснийских сербов Ратко Младич скончался в Гааге.

Это был предсказуемый финал. Старого убийцу никто не собирался отпускать на свободу даже перед смертью, потому что те преступления, которые он совершил, не предполагали помилования. И, возможно, самое важное сейчас - Младич умирал именно тогда, когда стало ясно, что все эти преступления были репетицией другого масштаба убийств, которые совершает Россия уже на нашей земле. Да, формально Москва Ратко Младича и его формального начальника, президента Республики Сербской Радована Караджича (он ещё жив и находится в тюрьме) не поддерживала. Не помогла Россия и своему многолетнему союзнику, фактическому хозяину боснийских сербов Слободану Милошевичу – выданному международному правосудию в короткий период попыток установить в Сербии настоящую демократию, он также скончался в тюремной камере Гаагского трибунала.

Но российские чекисты уже тогда участвовали в событиях на территории бывшей Югославии, уже тогда воспринимали югославскую войну как полигон. Уже тогда помогали избежать ответственности тем, кто был готов выполнять их страшные прихоти. От Сребреницы, ставшей кровавой прелюдией нашей Бучи, от осады Сараево, ставшей прелюдией к обстрелам украинских городов, до охоты на людей в Херсоне, до ударов ракет и дронов по жилым кварталам, и до задержания Младича и передачи его Гаагскому трибуналу прошло целых 15 лет.

Все эти годы он особо и не скрывался - по крайней мере в период, когда его настоящий начальник Милошевич оставался у власти в Сербии. Его не увольняли из сербской армии - именно из сербской, а не из армии боснийских сербов, то есть он оставался уважаемым военным пенсионером. Все это время, судя по уже обнародованным документам, ФСБ знала, где его искать, более того - создавала для него все возможности сохранить свободу. Если бы не стремление Белграда найти общий язык с Брюсселем и начать реальный процесс европейской интеграции, Младич так и умер бы безнаказанным.

Но стоит знать и другое. Зоран Джинджич, премьер-министр Сербии, организовавший выдачу Милошевича, вскоре был убит. Его однопартиец Борис Тадич, ставший президентом Сербии и организовавший выдачу Караджича и Младича, превратился в политического маргинала. А к власти в Белграде пришёл бывший министр пропаганды Милошевича, который казался радикалом и лжецом даже на фоне самого диктатора - Александар Вучич, с которым буквально несколько дней назад обнимался наш президент. Вучич, настоящий политический хищник, прекрасно понимает, что большинство сербов по-прежнему считает Младича героем и жертвой и упорно не замечает крови на руках убийцы. И поэтому рассказывает соотечественникам о несправедливости международного правосудия, поэтому предлагает похоронить Младича на сербской земле, поэтому возмущается, что кровавому генералу не дали умереть дома.

То есть наказание – оно состоялось. И это важно. Но осознание обществом своей ответственности за преступление или хотя бы появление желания дистанцироваться от преступления – нет. А это означает, что Гаага не выполнила свою главную функцию - не стала прививкой от появления новых младичей, от новых войн, от новых этнических чисток. Все еще может повториться снова и снова.

И для нас это - важнейший вывод на следующие десятилетия. Можно добиться справедливости для преступника - но нельзя изменить страну и общество, если сами граждане не желают таких изменений. У сербов, в отличие от россиян, были и возможности, и политики, и международная поддержка – и ничего не помогло. А это означает, что теперь – и, возможно, на десятилетия вперед – у нас с россиянами будут разные герои и разные жертвы. У нас - те, кто их остановил. У них - те, кто убивал нас. И даже если мы отбиваемся, и если мы вдруг когда-нибудь добьемся справедливости в отношении преступников и кто-то из них умрёт в заключении, а не в собственной постели, это только усилит в России ощущение несправедливости и жажду реванша.

Этот дамоклов меч и после войны будет висеть над нашими головами, над головами наших детей и внуков. Важно просто помнить об этом - и не расслабляться, и не дать в очередной раз себя обмануть ни коварным чужакам, ни жадным и тупым своим.

Источник