«Доктор монобольшинства»: как диссертант Арахамия исследовал то, чего нет

Глава фракции «Слуга народа» Давид Арахамия решил обогатить отечественную науку и будет защищать диссертацию на степень доктора философии в Киевском национальном университете имени Тараса Шевченко.

Ученые степени для чиновников словно медом намазаны. Зачем им это — ради престижа, удовлетворения амбиций или надбавок к их «скудной» зарплате? Глава администрации у президента Кучмы Дмитрий Табачник защищал докторскую диссертацию по так называемой совокупности трудов — так можно поступать, но это должна быть совокупность именно академических работ, а не интервью или сборники разных авторов, которые Табачник записывал как монографии. Затем был Владимир Литвин, доросший до спикера Верховной Рады и вице-президента Национальной академии наук Украины, которого неоднократно ловили на безбожных плагиатах. Этот список можно продолжать и продолжать. Апофигей — доктор экономических наук, больше известный как «проффесор» Янукович.

Конечно, новость о научных амбициях главы крупнейшей парламентской фракции заставила ученых придирчиво изучить его диссертацию на предмет плагиата. Но прямых заимствований не нашли — все-таки, наверное, научную работу писал неглупый и наученный приведенными примерами человек.

Правда, совсем без заимствований не обошлось — зашквар произошел с рецензентом высокочтимого диссертанта. Ученые утверждают, что ее докторская диссертация имеет совпадения сразу с пятью российскими источниками.

Но оставим в покое рецензентов, как и извечный риторический вопрос: а где члены правительства и депутаты находят время на написание диссертаций, да еще и в разгар войны на истощение (Арахамия начал публиковаться по теме диссертации в 2024 году)? Оставим за скобками и тот тонкий нюанс, что Давид Георгиевич возглавляет наблюдательный совет Киевского университета интеллектуальной собственности и права — того самого, где президент Сергей Кивалов, бывший глава ЦИК, который после президентских выборов 2004 года получил прозвище «Пидрахуй» из-за фальсификации выборов в пользу Виктора Януковича. На сайте университета их фото мило соседствуют.

Но самое интересное в диссертации Давида Арахамии оказалось в теме и в том, как автор ее раскрывает. А исследует нардеп «Особенности деятельности депутатской фракции на правах коалиции в Верховной Раде Украины», или, проще, так называемое монобольшинство. Это интересно. Ибо кто может знать об украинском монобольшинстве больше, чем человек, который возглавляет его с самого начала? И не просто знает, но и рекомендует монобольшинство для Украины, ссылаясь на британский опыт (так называемую вестминстерскую модель):

«Обосновано, что вестминстерская модель как пример европейского опыта деятельности парламентского большинства на основе одной политической партии (монобольшинства) может иметь самый большой потенциал адаптивности к украинским реалиям» (с. 175) (подчеркнуто нами).

Что Арахамия увидел в своей диссертации — и чего не увидел

Проблема не в самом существовании монобольшинства. Такая практика есть и в опыте демократических стран. Проблема в другом: научная работа должна исследовать реальность. То есть не только то, как определенная политическая конструкция должна работать по законам и регламентам, но и то, как она работает в реальной жизни. Особенно когда этот реальный опыт находится прямо перед глазами исследователя.

В диссертации Давида Арахамии перечислены правовые, нормативные акты, регламенты, инструкции и т. п. А вот о том, что же происходило вокруг, — ни слова. И хотя в выводах к разделам написано, что именно требует улучшения, и даже обтекаемо упоминается, что иногда случается доминирование исполнительной власти над законодательной, в самом тексте диссертации это совершенно не раскрывается. Такое впечатление, что эта диссертация — полная абстракция. Она оторвана от практики, которую проводит во времена Зеленского в том числе и руководитель фракции Арахамия.

А реалии таковы: украинское монобольшинство было сформировано популистом Владимиром Зеленским на пустом месте, из случайных людей и, как утверждают злые языки, якобы на деньгах, которые платились в «конвертах» (может, это и есть «самый большой потенциал адаптивности к украинским реалиям»?). И совсем не на тех принципах, которые квазиумными словами (как, например, «матрица стойкости») расписывает Давид Георгиевич. Фактически монобольшинство превратилось в конвейер, который в «турборежиме» проталкивал сомнительные решения, игнорируя даже самые простые парламентские процедуры их принятия.

Сейчас это монобольшинство фактически развалилось — в парламенте лежит куча заявлений народных слуг о выходе из него. Их просто не пускают на голосование в зал. Банковая пытается удержать монобольшинство вместе и сделать управляемым уговорами, убеждениями, а также давлением силовиков и деньгами (о чем свидетельствуют расследования НАБУ). Но это не помогает: некогда крупнейшая в парламенте фракция уже не может обеспечить исключительно своими голосами принятие ни президентских, ни кабминовских законопроектов и проваливает важные законы.

Теряет монобольшинство и общественную поддержку, и процесс этот начался еще до полномасштабного вторжения. Опрос КМИС в январе 2022 года показал: если бы тогда состоялись выборы, «слуги» набрали бы всего 14% среди тех, кто определился с выбором. Это сокращение в три раза (!) по сравнению с 43% по партийным спискам на выборах 2019 года. На следующих выборах бренда «Слуга народа» может вообще не быть.

Казалось бы, именно это и должно было стать одним из главных предметов исследования человека, который все это время находился внутри процесса. Тем более что сам Арахамия пишет о «потенциале адаптивности к украинским реалиям», то есть вроде бы о позитивном опыте. Но именно эти реалии в диссертации остаются почти за кадром. Ведь пока это очень похоже на карго-диссертацию: все внешние атрибуты научной работы есть, а реальность, которую она должна была бы исследовать и объяснять, куда-то пропала. И это — научное исследование?

Вестминстер, которого в Украине не будет

А теперь о вестминстерской модели, которую Давид Арахамия рекомендует Украине и которую мы разбираем со студентами на первом курсе. Это классическая британская модель (Вестминстер — место пребывания парламента). Ее логика проста: победитель получает все. Две крупные партии чередуются у власти. Победившая партия формирует однопартийные правительства и, имея большинство в парламенте, может проводить свою политику. Оппозиция существенно влиять на ее решения не может. Это так называемая мажоритарная демократия. В противовес ей консенсусная демократия предполагает поиск компромиссов между различными политическими силами.

Однако работает эта конструкция не в вакууме. В Соединенном Королевстве она опирается не только на парламентское большинство, но и на устоявшиеся политические традиции. Там нет практики уничтожения оппозиции: все понимают, что на следующих выборах сегодняшняя оппозиция может победить и стать властью.

Впрочем, сейчас сама Британия отходит от вестминстерской модели, потому что политическая ситуация меняется. В XXI веке у нее уже есть два (а не один, как пишет Арахамия) примера коалиционных правительств. Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия получили значительную политическую автономию, а избирательные системы там уже не сугубо мажоритарные. Унитаризм, который является составной частью вестминстерской модели, размывается.

Еще одна важная составляющая вестминстерской модели — мажоритарная избирательная система. Она работает в пользу победителя: партия может получить значительно большую долю мест в парламенте, чем доля голосов, которую она набрала на выборах. Зато «третьи» партии подвергаются дискриминации: при такой системе намного сложнее превратить голоса своих избирателей в депутатские мандаты.

В Украине же мажоритарка работала в пользу власти или бизнесюков. Именно поэтому одним из требований Евромайдана была пропорциональная избирательная система с открытыми списками, которая и предусмотрена нынешним Избирательным кодексом. Помнит ли об этом Арахамия? Или же, возможно, уже знает что-то о планах монобольшинства все переиграть?

Да и в целом сравнивать парламентскую модель в Великобритании со смешанной моделью в Украине, мягко говоря, не совсем корректно. Такое впечатление, что тот, кто писал в диссертации о вестминстерской модели, не совсем представляет, а что же, собственно, это означает.

И если в Британии десятилетиями у власти чередуются две крупные партии, то для других европейских стран привычны многопартийность и коалиционные правительства. Украина тоже живет по этой логике. Представить, что здесь у власти начнут по очереди сменять друг друга две партии, сложно: наша страна слишком разнообразна для такой конструкции.

Кстати, в диссертации Арахамии упоминается о том, что Украина знает еще два случая монобольшинства. Непонятно, откуда эта информация и на чем она основывается. Такого не было даже при Януковиче — Партия регионов нуждалась в «довеске» в виде Компартии.

А «группа 239» — коммунистическое большинство, сформированное после выборов 1990 года, — существовала еще в УССР. То есть в независимой Украине настоящее монобольшинство появилось только после парламентских выборов 2019 года.

Так что — опять монобольшинство?

Итак, перед нами парадокс: нынешний украинский феномен монобольшинства оказался провальным и вряд ли воплотимым в будущие парламентские конструкции. Но именно эту модель Арахамия и подает как результат своего «научного исследования», да еще и уже воплощенного в жизнь.

Зато на смену псевдомонобольшинству в условиях войны на уничтожение Украины должны были бы прийти коалиция/правительство национального единства. Но этого упрямо не хочет босс Давида Георгиевича. А сам Арахамия в своей диссертации этого тоже не рекомендует, отдавая предпочтение монобольшинству и навязыванию всем единоличных решений с самой верхушки власти.

Впрочем, вернемся к работе будущего доктора философии. Ценность любого научного исследования заключается именно в том, что оно исследует и объясняет реальность, а не подгоняет ее под заранее заданную картинку. Особенно когда реальные факты разбивают эту картинку вдребезги. Иначе это уже не наука, а ее имитация. Карго-диссертация.