Тест для Зеленского. Изменит ли он правила назначения генпрокурора после отставки Кравченко

Генеральный прокурор Руслан Кравченко подает в отставку. Поводом для этого стали разоблачения Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) и Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП) в ходе спецоперации «Карфаген». По версии следствия, участники предполагаемой преступной организации в Офисе генпрокурора систематически получали неправомерную выгоду за невмешательство в деятельность мошеннических колл-центров.

Обнародованные пленки начали нещадно токсичить уже и лично президента. Еще днем Кравченко говорил, что не собирается увольняться, однако после встречи с президентом подал заявление об отставке. Можно предположить, что это стало прямой реакцией Владимира Зеленского на развитие ситуации после длительного замалчивания фактов, вытекающих из антикоррупционных расследований. После отставки Андрея Ермака это, пожалуй, вторая столь прямая кадровая реакция президента на расследования НАБУ и САП.

Спасти горе-прокурора не удалось, даже несмотря на непоколебимую поддержку парламента. Депутаты видели в Кравченко гаранта своей безопасности: именно генеральный прокурор или лицо, исполняющее его обязанности, вносит в Единый реестр досудебных расследований (ЕРДР) сведения, которые могут свидетельствовать о совершении уголовного правонарушения народным депутатом. Как утверждают наши источники в правоохранительных органах, Кравченко неоднократно отказывал в регистрации таких производств, в частности в отношении руководителя фракции «Слуга народа» Давида Арахамии.

Не помогла Кравченко и поддержка исполняющего обязанности главы Службы безопасности Украины Александра Поклада, о которой говорят наши источники в правоохранительных органах.

Почему эта отставка не приведет к реальным изменениям в системе и почему система прокуратуры обречена на круговую поруку без проведения прозрачных конкурсов, в первую очередь на должность генерального прокурора, попытаемся объяснить ниже.

Как прокуратура стала частью «единого окна»

Спецоперация НАБУ показала нечто большее, чем банальную коррупционную схему в системе правосудия и правопорядка. Речь идет об огромном влиянии и полномочиях, сосредоточенных в Офисе генпрокурора. Обнародованные пленки демонстрируют, как по мановению руки прокурорские функции и рычаги правосудия «поставили на кассу».

Не секрет, что колл-центры — проблема, которая уже много лет обескровливала не только украинцев, но и граждан Европейского Союза. Также не секрет, что этот мошеннический бизнес стал настолько прибыльным, что силовики даже начали соревноваться за то, кто и что должен крышевать. В адвокатской среде и политических кругах множество историй о том, как такие структуры могли работать в центре города, даже не скрываясь. Или о том, как через неделю после очередной облавы правоохранителей колл-центры возобновляли свою работу без каких-либо проблем на тех же местах.

ZN.UA уже подробно описывало, как, по информации источников, мог работать этот рынок. В Украине могут действовать около двух тысяч мошеннических колл-центров, больше тысячи из которых в среде называют «белыми» — не потому, что они работают законно, а потому, что имеют силовое прикрытие и платят ежемесячную «абонплату». По данным собеседников ZN.UA, каждая такая точка могла платить около 20 тыс. долл. в месяц через так называемое единое окно.

Речь идет потенциально о более чем 20 млн долл. ежемесячно только платы за «безопасную» работу. По данным источников ZN.UA, ранее из каждых 20 тыс. долл. около трех тысяч могли предназначаться представителям прокуратуры, а после прихода Руслана Кравченко эту долю якобы пытались увеличить до 7 тыс. долл., подняв общую «абонплату» до 24 тыс. с точки. Именно это перераспределение могло нарушить устоявшийся баланс и стать одним из факторов, выведших НАБУ на прокурорскую ветвь системы.

И в то время как полиция, СБУ и Бюро экономической безопасности (БЭБ) могли поочередно и фрагментарно делить этот неформальный рынок сколько угодно, ни одна крышевальная схема не могла эффективно работать без прокуроров. Именно полномочия Офиса генпрокурора позволяли собирать в одном центре всю информацию об уголовных делах и централизовать влияние на расследования.

Обнародованные пленки демонстрируют, что для централизации влияния в Офисе генпрокурора готовили специальные приказы и нормативно сосредоточили у себя расследования в сфере кибербезопасности. Налаживали схемы мониторинга дел, касающихся колл-центров, их проверки и разделения на «свои» и «чужие».

Еще одно направление влияния было в части международного сотрудничества. Именно Офис генпрокурора — ключевой стейкхолдер, куда в случае необходимости обращаются правоохранительные органы всех стран мира на основании международных договоров. Для экстрадиции, задержания, обыска или допроса фигурантов по своим делам. Именно в департаменте международного сотрудничества на должности заместителя руководителя и работал ключевой подозреваемый Сергей Кропива (Канцлер).

НАБУ и САП продемонстрировали, что запросы иностранных коллег тоже проходили фильтр о том, выполнять их или нет, в зависимости от того, речь идет о «своих» или о «чужих». Последнее особенно пугает. Потому что через департамент международного сотрудничества Офиса генпрокурора проходят почти все иностранные запросы, за исключением большинства дел НАБУ. То есть «на кассе» стояли и попытки расследовать колл-центры европейскими странами.

Ироничный вопрос в том, что тогда мешало ставить «на кассу» другие международные запросы — касающиеся террористов, наркотрафика или других международных преступлений. Источники Центра противодействия коррупции в правоохранительной среде также обращают внимание на этот риск, хотя пока речь идет именно о гипотезе, требующей отдельной проверки. Напомню, детективы зафиксировали встречу с родственницей хакера, разыскиваемого в США. Такой подход и политика рискуют с легкостью превратить страну в убежище для международных преступников.

Как ручные назначения заменили кадровые предохранители

Предпосылкой для внедрения этих схем стала прежде всего кадровая политика самого Кравченко. После назначения генпрокурором он в июне 2025 года отменил положение о кадровом резерве на руководящие должности в Офисе генпрокурора. А уже в ходе продвижения в июле 2025 года скандальных законодательных изменений, которыми атаковали процессуальную независимость САП, дополнительно изменили правила назначений в системе прокуратуры. После общественного сопротивления нормы, касающиеся НАБУ и САП, удалось откатить, но механизмы, облегчающие ручные кадровые решения в прокуратуре, остались.

Если изменения, касающиеся НАБУ и САП, удалось отыграть благодаря общественному давлению, то прокурорские конкурсы остались отмененными. Это устранило препятствия для ручных назначений на руководящие должности. Отрывки таких разговоров обнародовало НАБУ, в них Кропива с коллегами обсуждает кадровые вопросы, к которым он по должности не имеет никакого отношения.

По нашей информации, Кропива лично проводил десятки, если не сотни, собеседований, устраивая на должности в Офис генпрокурора лояльных людей. Это и обеспечило слаженность и лояльность системы. При этом места для «своих» людей на руководящих должностях буквально освобождали, вынуждая действующих сотрудников увольняться или идти на понижение.

Для нас в Центре противодействия коррупции пагубные последствия подходов работы пока еще действующего генпрокурора Кравченко стали очевидны еще в июле прошлого года. Когда мы наблюдали за атакой на НАБУ и САП и за тем, как с легкой руки генпрокурора подписывали сфальсифицированные подозрения детективам, не было сомнений, что система пребывает на грани катастрофы.

Однако именно атака на НАБУ и САП и стала главным поводом для назначения Кравченко на ключевую должность в системе правосудия. Это была его первая и ключевая задача. Именно эта политическая лояльность и позволила ему очень быстро развернуть в прокуратуре свои правила игры.

А исключительные полномочия в отношении народных депутатов предоставили ему ключи для лояльности в Верховной Раде. Именно так он долгое время сохранял спокойствие и зону своей безопасности, пока антикоррупционные органы не разоблачили преступную деятельность в прокуратуре.

Попутно важно напомнить, что Кравченко дважды проваливал экзамен на добропорядочность, подаваясь на открытые конкурсы в НАБУ (на должность директора) и САП (на должность прокурора). И сейчас он заканчивает свою карьеру, став первым действующим генпрокурором, у которого обыскали жилье и кабинет из-за возможной причастности к коррупционным схемам.

При этом заявления Кравченко о том, что у него нет статуса подозреваемого или свидетеля, звучат очень наивно.

Во-первых, генпрокурор ответственен за систему, которую он создал.

Во-вторых, «шеф Андреевич» слишком часто упоминается на пленках в различных контекстах.

В-третьих, именно генпрокурор подписывал кадровые назначения, за которые отвечал Кропива. И, в конце концов, ВАКС — это не Печерский суд и никогда бы не дал разрешения на обыск у генпрокурора без реальных на то оснований.

Но проблема заключается не в персоналии Руслана Кравченко, а в правилах и принципах, по которым сегодня в нашей стране назначают и увольняют генпрокуроров. Никаких профессиональных процедур и независимых оценок. Лояльность и личные предпочтения годами — главные критерии.

Следующий генпрокурор — тест для Зеленского

В итоге любые попытки реформ и изменений в системе обречены на провал еще со старта. Замена лояльного Кравченко на такую же лояльную фигуру не изменит ровно ничего.

Реальные изменения возможны лишь при условии изменения самой модели назначения генерального прокурора и возвращения прозрачных конкурсных процедур на рядовые и руководящие должности в прокуратуре. Действующий закон не предусматривает независимый конкурс на должность генерального прокурора: его назначает президент с согласия Верховной Рады. В то же время отдельный законопроект №15343, вводящий конкурсный отбор на должность генерального прокурора, уже зарегистрирован в парламенте и его прорабатывают в комитете. Введение такого отбора — тоже одно из требований в рамках евроинтеграции Украины. То есть инструмент для изменения нынешней модели уже есть — вопрос лишь в политической готовности им воспользоваться.

И именно сейчас эта дискуссия перестает быть теоретической. В условиях войны, когда избирательный демократический процесс поставлен на паузу, а президент не подает убедительных сигналов о готовности менять способ управления государством, законодательный запуск прозрачного конкурса на должность генерального прокурора мог бы стать таким сигналом — для общества, антикоррупционных институтов, медиа и международных партнеров.

Если же после отставки Кравченко президент вновь пойдет по пути поиска удобной для себя фигуры, корневая система управления не изменится. Это будет означать только очередную кадровую перестановку, а сам Кравченко оставит должность не потому, что изменились правила, а потому, что стал слишком токсичным для действующей властной команды.