Как настроить моральный компас молодежи

Моему сыну 15. Он вырос в мире, где с экрана на него смотрели Элизабет Холмс, которая обещала революцию в анализах крови и за мошенничество получила 11 лет тюрьмы; основатель крупной криптобиржи FTX Сэм Бэнкман-Фрид, приговоренный к 25 годам лишения свободы за мошенничество и присвоение средств клиентов; Джеффри Эпштейн, который развращал несовершеннолетних, а в записной книжке имел принцев, профессоров и миллиардеров; Харви Вайнштейн, продюсер с «Оскарами» и десятками женщин, годами молчавших о его домогательствах.

В последнее время сын спрашивал меня, какого черта все говорят о Мидасе, Фемиде, Форресте Гампе, Карфагене. Он быстро понял, что речь идет не о мифах, истории или кино.

Мне кажется, сегодня быть отцом подростков в каком-то смысле сложнее, чем было нашим родителям. Не потому, что мир стал хуже. Человеческая природа вряд ли сильно изменилась за последние несколько тысяч лет.

Дело в том, что каждое поколение наследует моральный мир от своих родителей, но в то же время пересматривает его. Некоторые вещи, у предыдущих поколений считавшиеся моральными или нормальными, мы сегодня считаем неприемлемыми. И наоборот, определенные формы свободы или самовыражения, которые раньше считались моральным упадком, сегодня — часть нормальной жизни.

Поэтому проблема современных подростков не в том, что они живут в мире «без морали». Они живут в мире, где конкурируют множество моральных систем, и благодаря скорости и всеобъемлемости онлайн-платформ все они круглосуточно видимы и соблазнительны для подростков.

Несовершенный мир

Что именно мне нужно сказать сыну в таком мире конкурирующих моралей? Что хорошие люди в конце концов побеждают, а плохие получают наказание? Опыт показывает, что это не всегда правда, и мир устроен гораздо сложнее.

Люди, ведущие себя недостойно, часто добиваются успеха, а порядочные люди часто проигрывают. Ложь не всегда разоблачают. Справедливость не всегда побеждает. Власть, деньги, популярность и даже общественное признание ничего не говорят о моральных качествах человека, потому что мир вознаграждает не только честность, труд или талант. Есть много хороших людей, которые по разным причинам делают плохие вещи, и есть плохие люди, которые делают что-то хорошее.

Кроме того, в пятнадцать лет любая попытка прочитать лекцию о добре и зле почти наверняка вызовет сопротивление. Поэтому, пожалуй, худший способ говорить с подростком о морали — это давать ему правильные ответы. Гораздо важнее научить его самому видеть сложность мира и ориентироваться в нем.

Важность литературы

В моем детстве было проще. На меня из книг Рафаэля Сабатини смотрели капитан Блад, который, хотя и стал пиратом, не мстил слабым и держал слово, данное врагу. Атос из «Трех мушкетеров», для которого честь была тем, что ты делаешь, когда никто не видит и никто не оценит. Волк Ларсен Джека Лондона, умный, сильный и убежденный, что границы существуют только для тех, у кого нет сил их преступить, но закончивший жизнь парализованным, наедине со своей философией.

Чуть позже я читал «Отверженных» Гюго — великий роман, поднимающий моральный вопрос: что лучше формирует человека — строгость или милосердие? Оруэлл в «Скотном дворе» объяснял, как благородная цель становится оправданием цинизма. Оскар Уайльд в «Портрете Дориана Грея» ярко описывал, что происходит с человеком, который хочет наслаждений без ответственности.

В то же время Ги де Мопассан в романе «Милый друг» показывал, как человек без единой границы получает все, что захочет, даже венчание, но не наказание. А «Опасные связи» Шодерло де Лакло объясняли, что интеллект без морали может превратиться в инструмент разрушения других.

Все эти истории формировали мое собственное понимание того, что такое добро и зло, и давали возможность прожить чужой выбор до того, как жизнь предоставила шанс сделать свой. Из книг я понял, что мир несовершенен, но в нем всегда можно выбрать свой путь.

Пожалуй, самой важной книгой моего взросления были «Письма к сыну» лорда Честерфилда, где старый граф почти двадцать лет писал сыну о том, как быть человеком, и рассказывал, что молодежь чаще всего разбивается об удовольствия, потому что отправляется в плавание на всех парусах, но без компаса, который задал бы курс.

Моральный компас сегодня

Для меня компас — хорошая метафора, потому что это не инструкция к жизни. Компас не говорит, куда именно нужно идти. Он лишь позволяет понять, где ты находишься и в каком направлении движешься. Он скорее создает систему внутренних координат и помогает ответить на вопросы: что для меня неприемлемо, даже если это выгодно? Что я не готов сделать, даже если никто не узнает? Чем я не хочу пожертвовать ради успеха?

Никто не изобретает свою мораль с нуля, но и моральный компас не выдается человеку в готовом виде. Наш компас всегда кто-то калибрует. Мы получаем язык добра и зла от семьи, школы, культуры, религии, литературы, исторической памяти, профессиональных сообществ, популярной культуры. Именно они объясняют подросткам, что означают честь, долг, справедливость, ответственность. И поэтому компас в течение жизни формируется не из одного большого решения, а из сотен маленьких наблюдений и подражаний. Взросление заключается именно в том, чтобы этот откалиброванный компас проверить на практике жизни.

На самом деле моральный компас нужен человеку не тогда, когда в обществе все в порядке, а именно тогда, когда оно путает славу, силу и успех с достоинством. В обычной ситуации для жизни достаточно библейских заповедей. Не сотвори себе кумира, не укради, не возжелай ничего, что принадлежит ближнему твоему.

Мне кажется, что настоящий моральный компас проявляется там, где добродетели вступают в конфликт. Правда против лояльности, свобода против безопасности, справедливость против милосердия, интерес отдельного человека против интереса многих. Морально зрелым можно назвать человека, который научился ориентироваться, когда хорошие принципы противоречат друг другу. Кроме того, моральность часто заключается именно в том, чтобы сказать своему сообществу, что оно ошибается, особенно когда оно нормализует дискриминацию, насилие или коррупцию.

И сейчас мне, как отцу, становится непросто настраивать моральный компас сына — вокруг стало слишком много примеров того, как выглядит успех без границ, и слишком мало объяснений, откуда эта граница берется.

Внутренние и внешние границы

Моральность на самом деле начинается именно с границ, внутренних и социальных, и подростковый возраст — это время, когда человек впервые всерьез проверяет эти границы. Он учится отличать свои убеждения от ожиданий родителей, школы, друзей или общества. И это естественный процесс.

Оправдывает ли благая цель плохие средства? Лояльность — это добродетель, если друг поступает несправедливо? Нужно ли следовать правилу, которое кажется неправильным? Можно ли быть хорошим человеком и в то же время делать плохие вещи? Где заканчивается компромисс и начинается предательство и разрушение самого себя изнутри? Собственные ответы на такие вопросы постепенно формируют внутреннюю систему координат человека.

Современный мир очень хорошо научился создавать внешние системы оценки в виде баллов, рейтингов, лайков, подписчиков, должностей, карьерных достижений. Почти все можно сравнить.

И, возможно, именно тогда, когда внешние стимулы указывают в другую сторону, проявляется одна из самых сильных ценностей морального компаса. Его главные вопросы не имеют внешнего рейтинга. Нравится ли мне тот человек, которым я становлюсь? Могу ли я уважать свои решения, даже если они останутся неизвестными для других? И, может быть, взросление начинается именно с того момента, когда эти вопросы становятся важнее аплодисментов внешнего мира.

Подросткам нужны определенные моральные границы, которые позволяют сказать, что даже если это выгодно, популярно или законно, это все равно неправильно. Моральный компас нужен не потому, что вокруг нас есть плохие люди. Он нужен потому, что возможность плохого выбора есть внутри каждого из нас.

Кроме того, моральная зрелость начинается не с умения быстро разделить людей на хороших и плохих, а со способности одновременно видеть сложность человека и ту границу, которую он переступил. Именно эта способность видеть границу меж дозволенным и недозволенным и дает моральный компас.

Этика и выбор как основа морального компаса

Этика дает моральному компасу собственную систему отсчета. Обидно, что ее уже не преподают в современных школах. Она поднимает вопросы, которые подросток редко формулирует в повседневной жизни. Что важнее: последствие поступка или намерение? Существуют ли вещи, которые нельзя делать ни при каких обстоятельствах? Можно ли пожертвовать интересами одного человека ради благополучия многих?

Этика не дает универсального алгоритма ответа на эти вопросы, но побуждает к постоянной работе над собой, где моральные или аморальные вещи становятся привычками характера. Она тренирует способность увидеть моральную проблему там, где ее проще всего не заметить, и напоминает, что человек не должен становиться лишь средством для достижения чужой цели.

Часто самая большая опасность не в том, что человек сознательно выбирает зло. Гораздо чаще он убеждает себя, что морального вопроса вообще нет. «Это просто бизнес», «так устроена система», «все так делают», «я просто играл свою роль».

У тех, кому повезло в школе прочитать книгу Ханны Арендт «Банальность зла» о судебном процессе над Адольфом Эйхманом в Иерусалиме в 1961 году, есть ранняя прививка от иллюзии, что зло творят только монстры, и четкое понимание того, что гораздо чаще его совершают обычные послушные люди, не привыкшие задавать вопросы, выбравшие выполнение инструкций и не научившиеся мыслить самостоятельно.

Титушки, стоявшие на Антимайдане в 2014-м; сотрудники колл-центров, обманывающие сотни тысяч людей; молодежь, которая при поступлении на юридический факультет договаривается, кто и кого будет крышевать в будущем, когда они станут адвокатами, следователями, прокурорами и судьями, — все это тоже о выборе, который делают многие люди, неправильно настроив свой внутренний компас. И понятно, что в этом есть и вина нашего поколения родителей.

Мораль в основном определяется системой стимулов. Когда я общаюсь со студентами ведущих университетов мира, обычно говорю, что зло платит больше, но надеюсь, что их лучшее образование помогает отличать добро от зла и делать правильный выбор.

Не хочу показаться наивным, но хочу верить, что благодаря этике молодежь может понять, что моральная ценность решения иногда заключается именно в готовности отказаться от выгоды, которую ей очень часто предлагает аморальный мир. Моральные ограничения существуют для того, чтобы укрощать человеческую слабость, но, к сожалению, они регулярно разрушаются.

В целом понимание, что вы всегда оперируете в пространстве собственного выбора, и умение и готовность сказать «нет» внешним соблазнам, наверное, — основная добавленная стоимость этического морального компаса для меня.

Важность ролевых моделей

Молодежь почти никогда не учится морали из деклараций, и моральный компас редко формируется только из абстрактных этических принципов. Человек учится на моделях поведения. На том, кого общество возносит на пьедестал, кому прощает, кого цитирует.

Сегодня молодое поколение читает меньше великих моральных сюжетов, поэтому роль живых примеров только растет. Общественные деятели, родители, учителя, лидеры становятся ролевыми моделями, хотят они того или нет. Сейчас их много в Instagram, Facebook, TikTok. Но и книги, и фильмы, и игры постоянно предлагают модели поведения, которые подростки примеряют на себя задолго до того, как осознают это.

Ролевая модель придает моральному принципу человеческое лицо. Мужество как абстракция мало что значит, пока подросток не увидит человека, который говорит непопулярную правду, хотя это может дорого ему стоить. Порядочность становится понятнее, когда видишь руководителя, который берет на себя ответственность за ошибку вместо того, чтобы перекладывать ее на подчиненного.

Но здесь есть одна сложность. Ролевые модели почти никогда не бывают морально безупречными. Выдающийся предприниматель может быть жестоким руководителем, а великий политик — иметь серьезные личные недостатки. Кроме того, современные медиа очень легко подменяют моральный авторитет другими видами авторитета. Богатство воспринимают как доказательство мудрости, популярность — как доказательство правоты, власть — как признак компетентности, большую аудиторию — как подтверждение того, что к человеку стоит прислушиваться.

На самом деле здесь нет дилеммы, ведь успех и моральный авторитет — это разные вещи. Можно восхищаться тем, как человек построил компанию, и не хотеть быть похожим на него как на человека. Можно ценить талант и не копировать характер. Можно учиться у кого-то профессии, но не принципам семейной жизни. Мы можем сочувствовать человеку, который делает плохие вещи. Можем понять его мотивы и в то же время не оправдывать его поступки. Это очень важный навык.

Что же делать?

Мне кажется, что задача взрослых сегодня не в том, чтобы дать подростку готовую карту мира. Такой карты все равно не существует. Наша задача — действительно помочь ему настроить свой внутренний моральный компас. Потому что мир в дальнейшем почти наверняка будет еще более сложным, противоречивым и порой несправедливым.

Как я сказал выше, я не знаю, как это сделать. Могу только сказать, что мы делаем сейчас в нашей семье, чтобы наши дети выросли достойными гражданами этого мира.

С детства мы стараемся развивать у наших детей критическое мышление, в частности, через создание в нашем доме «правильных комнат» для детей — мы часто стараемся приглашать к себе домой людей, которые могут стать для них ролевыми моделями. Мы хотим, чтобы дети действительно учились у самых талантливых и самых умных.

Но на таких встречах наши дети не только слушают: они — активная часть разговоров и обычно не принимают на веру авторитеты, часто сомневаясь в тезисах и пытаясь получить ответы на свои вопросы. Но в первую очередь мы учим детей задавать правильные вопросы самим себе.

Система ценностей нашей семьи, построенная вокруг прозрачности, доверия, уважения, честности и свободе, проговаривается несколько раз в год. Дети знают и о ценности доверия внутри семьи, и о недопустимости обмана.

Мы стараемся сделать так, чтобы у детей были границы даже тогда, когда никто их не контролирует. И учим их быть готовыми объяснить свои решения — дети понимают ответственность за последствия нарушения каких-то невидимых ориентиров и red flags. В то же время наши дети имеют возможность сказать: «Я поступил неправильно» — у каждого есть право на ошибку.

В семье мы часто говорим о справедливости, достоинстве, компромиссах, цене решений и вместе с женой стараемся объяснять детям, что успех не всегда измеряется деньгами, а слава сама по себе — не ценность. Через истории из собственного опыта, часто через собственные ошибки, мы объясняем разницу между краткосрочной выгодой и долгосрочной репутацией, рассказываем о наших этических издержках выбора, не скрывая противоречий мира. Мы объясняем, что правила часто противоречат друг другу, и готового ответа в рукаве у них может не быть, как иногда не было и у нас.

Книги у нас дома везде — в каждой комнате, на каждом столе — их невозможно обойти. Мы постоянно говорим о книгах, пересказывая истории в машине. Часто читаем одни и те же книги, чтобы у нас было общее информационное пространство для разговора.

Мы не стесняемся показывать свои сомнения и ошибки — современный мир и для нас тоже непрост. Наша задача — не создать «правильных», а научить детей отличать настоящее от симулякра. Мы хотим, чтобы справедливость или умеренность были для них не абстрактными добродетелями, а своеобразными моральными мышцами, которые, разумеется, сформируются только практикой дальнейшей жизни.

И, наконец, мы стараемся демонстрировать детям наш собственный нравственный компас в действии. Компас и нам не дает готовой карты. Он не говорит, по какой дороге идти, где остановиться и с кем путешествовать. Он действительно лишь помогает не сбиться с пути не только детям, но и нам, взрослым.