Хранение топлива за рубежом для Украины обречено на провал. Почему закон не работает

В Украине продолжаются дискуссии о создании минимальных запасов нефти и нефтепродуктов. Этот проект — часть наших обязательств перед Евросоюзом, а также логичный шаг в преддверии зимы. Но у нас с европейскими странами есть одно существенное отличие — война. Враг уничтожает топливную инфраструктуру с первых дней полномасштабного вторжения, поэтому атака на любой резервуар — это лишь вопрос времени. Поэтому топливные компании выступают против и настаивают на создании запасов исключительно в подземных хранилищах, которых пока нет. Один из контраргументов правительства в отношении очевидных рисков для безопасности — предусмотренная в соответствующем законе возможность хранить половину нормативного объема за рубежом. Законом определено право как физически хранить топливо, так и приобретать гарантии поставок у зарубежного оператора (так называемое тикетс-соглашение). Впрочем, как показывает исследование этого вопроса, возможность хранения в соседних странах остается чисто теоретической, и дело не столько в несовершенстве законодательства, сколько в быстро меняющихся рыночных реалиях.

Закон «О минимальных запасах нефти и нефтепродуктов» вступил в силу в декабре 2024 года. Он предусматривает постепенное создание в течение восьми лет запасов на 90 дней потребления, как это принято в ЕС. В этом году норматив составляет 6%, со следующего — 9%. Это примерно 600 и 900 тыс. тонн светлых нефтепродуктов. Огромные объемы, которые просто негде хранить, ведь в Украине почти не осталось нефтебаз, которые ни разу не атаковали бы россияне. На Левобережье, согласно наблюдениям экспертов и участников рынка, вообще не осталось действующих нефтебаз.

Понимая рискованность создания минимальных запасов нефти и нефтепродуктов (далее — МЗНН), правительство фактически сразу заблокировало закон на уровне подзаконных актов: формально он действует, но ответственности за его невыполнение нет. И это разумно.

Все изменилось с началом войны в Иране, когда весной этого года почти все наши европейские соседи в какой-то момент прекратили нам поставки топлива. Правительство быстро разрядило ситуацию, но осадок остался. По имеющейся информации, на необходимости создания запасов настаивал сам президент. Правительство Сергея Корецкого взяло вопрос под контроль.

Задачу возложили на Минэнерго. Казалось бы, хорошо, что нынешний состав профильного департамента — непосредственный автор действующего закона о МЗНН. Но о качестве документа говорит один факт: на данный момент пакет поправок к закону уже насчитывает больше трех сотен.

Сегодня мы поговорим только об одном аспекте — хранении за рубежом, которое было предусмотрено с точки зрения безопасности. Но как оказалось, с реальностью это имеет мало общего.

Билеты на последний ряд

Начнем с того, что на данный момент абсолютно непонятен протокол коммуникации с потенциальными хранителями топлива или продавцами тикетс-соглашений в соседних странах. Как доказать способность иностранного контрагента вообще что-либо хранить? Как подтвердить реальное количество и качество балансового остатка? В каком формате подавать отчетность? Последним пакетом поправок к закону даже предусмотрена физическая проверка украинской стороной, однако, кроме комиссии украинского Минэнерго с метроштоками, ничего не приходит на ум.

Главное же нормативное ограничение работы по тикетс-соглашениям — это срок хранения. В сегодняшней конфигурации единственный режим, при котором иностранная компания могла бы хранить сторонний ресурс без растаможивания, — это транзит, срок которого в ЕС ограничен 60 днями. По словам руководителя крупной польской компании, оператор теоретически может обеспечить ротацию объемов, но там почти наверняка вылезут новые нюансы. Более надежный вариант — изменения в законодательстве страны, где хранится топливо. Видимо, поэтому его можно считать и самым безнадежным…

О важности вывода коммуникации именно на межправительственный уровень свидетельствует и опыт первых недель Ормузского кризиса (собственно, на его фоне и реанимировали МЗНН). Тогда ряд стран ввел мораторий на вывоз нефтепродуктов. Например, остались заблокированными приобретенные украинскими компаниями объемы топлива, которые шли через молдавский порт Джурджулешты. Деликатная ситуация возникла на несколько дней и с Польшей.

Также важный вопрос — стоимость таких услуг. Упомянутый кризис внес огромную неопределенность в работу энергетических рынков. За последние недели цена дизеля на лондонской бирже достигала 1450 долл., а стоимость фьючерса с поставкой через полгода — 900 долл. То есть рынок считает, что нынешняя цена ажиотажная и неадекватная, и ожидает ее снижения. Получается, что существует абсолютно реальный риск распродаться через полгода с убытком в 400 долл./тонна.

«Сколько должна стоить услуга по закупке и хранению топлива с отгрузкой через год?!» — подвешивает вопрос владелец польской нефтетрейдинговой компании. Сложить адекватную на сегодняшний день стоимость услуг по тикетс-соглашению он не взялся.

Реальный объем — давайте после 2030-го

Если же говорить о хранении физических объемов, то к вышеперечисленному добавляются новые, более сложные вопросы. Главный из них — ограниченный резервуарный парк в соседних странах. Еще на конференции Petroleum Ukraine. Warsaw’24 топ-менеджеры польского PERN и румынского «Национального управления государственного резерва», отвечающие в своих странах за резерв топлива, отметили абсолютно четко: у нас нет свободных емкостей для хранения. От слова «совсем».

Позже PERN разослал украинским компаниям предложение о разворачивании дополнительных резервуаров на своих базах.

«Строительство — от трех лет. О стоимости я вообще молчу. Они также предлагали построить за их счет, но тогда нужно подписаться на push or pay (обязательство загружать мощности. — А.К.) на десять лет. Это утопия!» — коротко резюмирует «привлекательное» польское предложение представитель украинской оптово-розничной компании.

В собственное строительство за рубежом украинские трейдеры не верят.

«Сначала это длиннющий процесс, знаменитая европейская бюрократия. А потом начинаются лицензии, концессии там, замораживание кучи валюты и валютный контроль здесь… И это только то, что на поверхности. На сегодняшний день это выглядит как космический проект», — говорит собеседник в одной из крупнейших украинских сетей АЗК.

Он также рассказал, что имел предложение от румынского оператора об аренде резервуаров, которые могли бы покрыть большинство его потребностей. Но после обострения в Персидском заливе румыны предложение отозвали и решили нарастить запасы сами.

Глава польского концерна UNIMOT Адам Сикорский отмечает, что компания готова развивать терминалы в Польше как для хранения физических объемов для иностранных компаний, так и для работы по тикетс-соглашениям.

«Да, на сегодняшний день есть куча вопросов, но среди них нет таких, которые нельзя было бы решить. Нужно пробовать, создавать реальный кейс, но из-за множества несогласованных моментов законодательства реальных запросов почти нет», — говорит пан Сикорский.

Больше вариантов есть в отдаленных странах — Латвии, Эстонии, Австрии, Германии. Согласно закону о МЗНН там можно хранить до 25% объемов, однако длинная и тяжелая логистика убивает основную идею — быстрого наполнения рынка.

«В Эстонии резервуаров под нефтепродукты немеряно, в Германии тоже большие возможности, однако привезти продукт оттуда — это не две и даже не три недели», — говорит руководитель крупной сети АЗК, активно поднимающий вопрос заграничного хранения.

В целом украинские трейдеры говорят, что мобильность ресурса, имеющегося и в соседних странах, может быть неудовлетворительной.

«Западная граница уже работает на пределе возможностей. Будет там дополнительное топливо или не будет — больше его уже не приедет», — напоминает очевидное руководитель крупной трейдинговой компании.

В вопросе заграничного хранения Украине, возможно, стоило бы сосредоточиться не только на создании запасов, но и на совершенствовании трансграничной логистики. Ведь если в соседних странах будут нефтепродукты, то и Украина будет с топливом, а в моменты ажиотажа стоит рассчитывать только на собственные ресурсы.

***

Вязкий процесс внедрения МЗНН в принципе ожидаемый.

Во-первых, это самая масштабная реформа рынка за всю историю, нереально большая работа к выполнению. Нигде в Европе это не было просто. Не говоря уже о том, что нигде МЗНН не создавали во время войны.

Во-вторых, ситуация меняется очень стремительно, и адаптация требует времени, но она продолжается! Мы стартовали в 2024 году фактически с имплементации мирных европейских требований, которые были безнадежно оторваны от украинской военной реальности. После ряда ревизий закон выглядит уже иначе, но до состояния run and drive еще далеко, особенно в части заграничного вектора. Огромная вариативность факторов, таких как наличие ресурса за рубежом, изменение логистики извне и внутри страны, характер и география угроз ресурсу и уровень военного противодействия им и пр., подсказывает, что нынешние поправки к закону будут далеко не последними, а постоянная адаптация закона может стать формой стабильности. Поэтому чем быстрее все стейкхолдеры это осознают, тем стабильнее будет работать рынок.

Приведенная куча вопросов показывает, что правительству и участникам рынка необходимо сосредоточиться на хранении внутри страны, какой бы сложной ни казалась эта задача. Главная проблема — создание подземных хранилищ. С другой стороны, это инвестиции в нашу, а не в заграничную инфраструктуру, а также значительно более короткий путь попадания топлива на рынок.