Россия приближается к пределу: Жовтенко рассказал, как Кремль проверяет НАТО на прочность

Серия воздушных инцидентов и диверсионных операций в странах Восточной Европы свидетельствует о переходе противостояния с РФ в новую, более опасную фазу. Эксперт по международной безопасности Фонда "Демократические инициативы" имени Илька Кучерива Тарас Жовтенко анализирует, как Москва испытывает новые протоколы реагирования НАТО и почему массовая высылка российских дипломатов может стать для Европы более эффективным инструментом сдерживания, чем очередные заявления об озабоченности.

Сам по себе недавний инцидент с российским дроном вряд ли будет иметь какие-то отдельные серьезные политические последствия для России. Судя по заявлениям, которые раздаются не только из Румынии и Молдовы, но и в целом от стран-членов НАТО, европейские союзники также рассматривают ситуацию комплексно.

Этот инцидент вписывается в гораздо более широкую картину эскалационной кампании, которую Российская Федерация фактически уже развернула против Европейского Союза и стран НАТО. На нынешнем этапе одним из ключевых элементов этой кампании являются диверсионные операции и различные провокации на территории европейских государств.

Сюда можно отнести диверсии на предприятиях военно-промышленного комплекса европейских стран, попытки покушений на руководителей оборонных компаний, инциденты с дронами вблизи аэропортов, а также попытки диверсий и терактов на объектах энергетической инфраструктуры. Отдельное направление - деятельность России в отношении подводных коммуникаций.

Поэтому инцидент с дроном для наших европейских союзников является ещё одним элементом этой общей картины.

Последствием для России может стать, с одной стороны, усиление готовности европейских стран противодействовать российским и белорусским гибридным операциям. С другой - такие случаи всё больше убеждают европейцев в том, что Россия сознательно движется по пути эскалации противостояния с Североатлантическим альянсом.

И если союзники действительно хотят эффективно сдерживать Россию, одного уровня политических заявлений и предупреждений уже недостаточно. Нужно переходить к конкретным действиям. Более жесткая позиция европейских стран может проявляться прежде всего в развитии средств противодействия дронам: более активном использовании систем радиоэлектронной борьбы, работе противовоздушной обороны и воздушных сил.

Проблема заключается в том, что европейские союзники в значительной степени оказались не готовы к тому, что делает Россия. Инциденты в Румынии и Молдове, а до этого - случаи в Польше и странах Балтии, показали, что государства восточного фланга НАТО далеко не всегда готовы оперативно реагировать на такие угрозы.

Показательным здесь является пример Румынии. Она, как и Польша, уже давно сталкивается с российскими воздушными провокациями, однако начала вносить изменения в национальное законодательство, чтобы военные могли быстрее реагировать на подобные инциденты.

Суть этих изменений заключается в том, чтобы военное командование не было вынуждено каждый раз ждать отдельного политического решения для применения средств поражения против опасного воздушного объекта. Раньше даже при наличии четкой картины военные могли быть ограничены процедурой принятия политического решения.

Подобные проблемы возникли и в Германии. Там правоохранители могли замечать неизвестный дрон вблизи объекта критической инфраструктуры, военной базы или аэропорта, но не имели достаточных полномочий для оперативного применения средств противодействия. Только после того, как Россия начала расширять масштабы таких операций, европейские страны более серьезно взялись за изменение правил.

Россия проверяет готовность НАТО к обороне

История с дроном, пересекавшим воздушное пространство Молдовы и Румынии, интересна именно с военной точки зрения. Решение о его поражении зависит, в частности, от анализа траектории.

Если бы дрон залетел на территорию Румынии и продолжил движение вглубь страны, ситуация была бы гораздо более однозначной. Но когда аппарат попадает в Румынию с территории Молдовы, находится там недолго, а затем снова возвращается в Молдову, для военных возникает совсем другая ситуация.

Не исключено, что именно на это и рассчитывали россияне. Маршрут мог быть запрограммирован таким образом, чтобы поставить румынских военных перед необходимостью очень быстро принять решение в максимально неоднозначных условиях.

Таким образом Россия может проверять, как на практике работают новые протоколы: будут ли военные открывать огонь, при каких обстоятельствах они будут это делать и где проходит граница их готовности реагировать.

Есть и другая проблема. В воздушном пространстве страны НАТО могут находиться самолеты союзников, выполняющие задачи по усилению воздушной обороны. И здесь возникает целый ряд вопросов: может ли самолет другого государства самостоятельно открыть огонь, кто принимает соответствующее решение и кто будет нести ответственность за возможные последствия.

Например, если дрон будет сбит над территорией Румынии, обломки упадут на населенный пункт и погибнут мирные жители, сразу же возникнет вопрос об ответственности.

Именно такие слабые и неоднозначные места Россия пытается находить и использовать в своих интересах.

Европа до последнего будет избегать прямого силового сценария

У подобных провокаций есть и информационная составляющая. Каждый такой случай Россия будет пытаться превратить в пропагандистский кейс.

Ключевой российский нарратив здесь понятен: НАТО якобы тратит огромные ресурсы и средства, но не способно реально защитить своих членов от России и даже не может её сдержать.

Именно поэтому европейским странам важно четко осознавать свои слабые места и искать способы устранить пробелы, которые сейчас тестирует Москва.

Нужно исходить из того, что Россия будет продолжать такие действия и, скорее всего, будет пытаться их расширять. Россияне сначала испытывают тот или иной инструмент или стратегию провокации. Если видят, что это работает и не вызывает жесткого ответа, они идут дальше.

В то же время не стоит ожидать, что Европа сейчас перейдет к каким-либо превентивным военным действиям против России.

Европейские страны будут пытаться сдерживать силовые инструменты до последнего момента. Пока речь не идет об открытых боевых действиях России против НАТО или отдельных европейских государств, европейские институты безопасности вряд ли первыми пойдут на прямое применение военной силы.

Но это не означает отсутствия других возможностей для жесткого ответа.

Очень интересное направление сейчас демонстрируют отдельные европейские страны - дипломатическое. Причём речь идёт уже не о традиционном "выражении обеспокоенности", нотах протеста или дипломатических демаршах, а о высылке российских дипломатов и сокращении российского дипломатического присутствия.

И это гораздо более серьёзный инструмент, чем может показаться.

Высылка дипломатов - это удар по российским спецслужбам

Мы прекрасно понимаем специфику работы российского дипломатического корпуса. Значительная часть людей, работающих под дипломатическим прикрытием, может быть связана с российскими спецслужбами.

Поэтому массовая высылка российских дипломатов - это не только символический политический жест. Это прямой удар по возможностям России проводить гибридные и диверсионные операции на территории Европы.

Подавляющее большинство операций с использованием дронов, поджогов, диверсий, покушений и других подобных действий требует координации. И такая координация может осуществляться людьми, работающими в российских дипломатических учреждениях.

Если европейские государства начнут систематически сокращать российское дипломатическое присутствие и в то же время не будут позволять Москве быстро заменять высланных сотрудников, это станет серьёзным ударом по российским агентурным сетям.

Людей, которые годами или даже десятилетиями выстраивали связи и занимались соответствующими операциями, невозможно мгновенно заменить.

Это важно и в контексте потенциального обострения ситуации на восточном фланге НАТО. Если Россия когда-нибудь решит перейти к более активным военным операциям против Альянса, им, скорее всего, будет предшествовать волна серьезных диверсий и терактов в европейских странах.

Поэтому системное ослабление российских спецслужб в Европе уже сейчас может существенно ограничить возможности Москвы по подготовке таких операций.

Слабость лишь поощряет Кремль

Россия определяет предел, до которого может дойти, уровнем сопротивления своего оппонента. Чем слабее реакция, тем охотнее Москва будет повышать ставки.

Нынешнее изменение поведения Европы является прямым следствием осознания того, что классическая мягкая дипломатическая реакция - постоянные выражения обеспокоенности, протесты и демарши - лишь поощряет Россию.

Поэтому Европа сама начинает повышать градус своего ответа на российскую эскалацию.

Очевидно, в течение некоторого времени обе стороны будут повышать ставки. Эскалация со стороны России будет продолжаться, но важно помнить, что именно Москва была инициатором этого процесса. Европа сейчас только начинает отвечать. Ключевой вопрос заключается в том, будет ли у европейцев общая стратегия и четкое понимание того, насколько они готовы повышать уровень противостояния на каждом следующем этапе. Если такая стратегия будет, россияне могут довольно быстро остановиться.

Россия приближается к пределу своих возможностей

Показательна очередная волна заявлений Дмитрия Медведева о ядерной войне, возможных ядерных ударах по Европе и угрозе Третьей мировой войны.

Когда Кремль вновь начинает активно говорить о Третьей мировой войне и ядерных ударах, это может свидетельствовать о том, что возможности других инструментов давления на ситуацию для Москвы сужаются. Тогда российские власти вновь хватаются за свою "красную кнопку" - ядерный шантаж.

В этом смысле такая реакция является показателем того, что более жесткая европейская стратегия работает.

Сейчас Европе важно дать сбалансированный, но достаточно жесткий ответ на российский ядерный шантаж. Причем очертания такого ответа уже начинают проступать.

В частности, сама дискуссия о возможности размещения в странах восточного фланга европейских компонентов ядерного сдерживания - прежде всего британских или французских - меняет характер разговора.

Тогда возникает уже совсем другой вопрос: кто на кого оказывает ядерное давление - Россия на Европу или Европа демонстрирует Москве, что на её шантаж последует ответ.

Именно так должна формироваться реакция на очередной виток российской эскалации. Москва постоянно проверяет, как далеко ей позволят зайти. И если на каждом следующем этапе она будет получать не очередное заявление о "глубокой озабоченности", а конкретный и ощутимый ответ, пространства для дальнейшего повышения ставок у Кремля будет становиться все меньше.

Тарас Жовтенко, эксперт по международной безопасности Фонда "Демократические инициативы" имени Илька Кучерива, специально для Главреда