Синдром беглеца. Как не превратить государство в мем

Теперь уже генеральный прокурор в отставке Руслан Кравченко поставил страну на уши. Мало того, что он вдруг стал независимым настолько, что президент тут же проложил ему путь в отставку, так он еще самостоятельно (если, конечно, сценарий не писался на Банковой, что тоже вариант) совершил очередную, давно анонсированную в медиа, атаку на НАБУ и САП.

Правда, ее центром стал не глава САП Александр Клименко, аргументом против которого давно заготовлен в «застенках» СБУ бывший нардеп-предатель Федор Христенко, а директор НАБУ Семен Кривонос. На голову последнего за два дня Кравченко вылил достаточно компрометирующего креатива. Отобвинений в фиктивном отцовстве ради амнистии и участии в земельной коррупционной схеме до ярких псевдонимов и якобы голоса директора на пленках. Клин, как говорится, клином вышибают. Ты мне разрушительный «Карфаген» с колл-центрами — я тебе двуликого «Януса» с землей.

Все развивалось стремительно, включая реакции президента, руководителей антикоррупционных органов и даже главы «Укрпошти» Игоря Смелянского, который осмелел настолько, что предположил в посте в ФБ, что именно от него может зависеть исход государственной истории. Вручит его работник подозрение, посланное Кравченко Кривоносу, или нет. Народ извращался двое суток.

Кравченко припомнили и семейные узы с САП, которые он анонсировал прошлым летом, поясняя будущие отношения с порабощенными антикоррупционерами (семья, очевидно, не сложилась), и «угнанный» государственный автомобиль, на котором он в два часа ночи умчался через пункт пропуска Шегини в пятидневную командировку во Францию на мероприятие ПАСЕ, где, как выяснилось, его никто не ждал.ПАСЕ впоследствии сообщила, что Кравченко и его представители в упомянутом мероприятии не участвовали.

Журналисты по горячим следам пытали Кривоноса и Клименко на брифинге, куда они вышли уже вечером в понедельник. Однако, подтвердив очередную атаку на антикоррупционные органы, директор НАБУ предпочел не комментировать «фейки». Ни в этот день, ни на следующий, когда Кравченко выложил эпизод с обвинениями в коррупции времен работы Кривоноса начальником регистрационной службы Обуховского управления юстиции Киевской области.

Президент тоже не проявил большой смелости: послезаявления о необходимости отставки «этого генпрокурора» взял дистанцию по отношению к своему политическому назначенцу. Хотя Кравченко был частью той самой силовой системы, руками которой — СБУ, ГБР и МВД — Зеленский все это время держал власть. Более того, как выяснилось со слов самого Кравченко, генпрокурор терпел «преступления Кривоноса» исключительно по принуждению президента. (Ничего себе поворот, а мы-то думали, что Банковая против антикоров.) В общем, с «киевским режимом» Кравченко нечаянно перестарался. В каждой шутке Давида Арахамии есть только доля шутки.

Все это, конечно, было бы очень смешно. Если бы не было войны.

Когда на фронте стоят насмерть, в тылу — бегут. Кто от возможного сегодня подозрения в Париж, кто от неудобного прошлого в блестящее настоящее, а кто — от ответственности за будущее страны.

Вот об этом синдроме беглеца и стоит поговорить предметно.

Побег в Париж. Что оставил после себя Кравченко

«Карфаген» таки был разрушен. 4 сентября НАБУ и САП пришли с обысками в Офис генпрокурора по делу о крышевании мошеннических колл-центров. Первым задержали Сергея Кропиву — чиновника ОГП и близкого к Кравченко человека, «Канцлера» на пленках НАБУ.

По версии следствия и данным источников ZN.UA, речь шла не об отдельных колл-центрах, а о целой системе. Больше тысячи «белых» точек платили за силовое прикрытие около 20 тыс. долл. в месяц каждая. (В совокупности более 20 миллионов долларов ежемесячно).Деньги собирали через так называемое единое окно и дальше распределяли между силовиками. Доля прокуратуры составляла около 3 тыс. долл. с точки. После прихода Кравченко ее якобы решили поднять до 7 тыс. долл., а общую «абонплату» — с 20 тыс. до 24 тыс. долл. Но тогда куда уходили остальные 17 тыс. долл. с каждой точки? Если заглянуть за это «единое окно», говорят собеседники ZN.UA, там можно увидеть представителей СБУ, ГУР, Департамента стратегических расследований Нацполиции, прокуратуры, Финмона и отдельных представителей Государственной пограничной службы.

Конкретный механизм распределения денег и роль представителей каждой структуры еще требуют проверки. Но, возможно, именно попытка переделить уже сложившийся рынок и вывела НАБУ на прокурорскую ветку схемы. Недовольные стуканули.

А дальше появился «шеф». На пленках Кропива говорил: «Прикольно, какую империю шеф сделал. Надо самому попробовать». НАБУ фамилию «шефа» не назвало, но уточнило, что тот раньше возглавлял Государственную налоговую службу и после ухода сохранил там влияние. Ну, Кравченко ж. При этом никакого процессуального статуса в расследовании у самого генпрокурора не было, и в настоящий момент нет.

Однако его токсичность для президента стала запредельной. Причем буквально днем 7 сентября накануне отставки Кравченко собирал офрэк для журналистов и убеждал их, что бояться ему нечего и сам он никуда не уйдет. Если только президент не скажет. Президент сказал. Несмотря на безапелляционный аргумент генпрокурора, как ему показалось, в свою пользу: «Это ж не бюджетные деньги». Ага, нам тоже хочется залезть под стол.

После разговора с Зеленским Кравченкообъявил об отставке, объяснив свой поступок нежеланием подставлять институцию. К тому времени Зеленский уже встретился с руководителями НАБУ и САП Семеном Кривоносом и Александром Клименко. Позже на брифинге руководители антикоррупционных органов рассказали, что обсуждали с президентом масштаб колл-центров и ущерб, который они наносят. По словам Кривоноса, Зеленский отреагировал на услышанное «очень спокойно».

Хотя спокойного вокруг президента к этому моменту оставалось мало. Только-толькозатих кейс бывшей заместительницы главы ОПУ Ирины Мудрой с легализацией 150 млн грн на залог за Германа Галущенко. В материалах следствия появился еще один высокопоставленный чиновник офиса президента — «Кирилл Алексеевич». А в протоколе одного из разговоров прямо было указано: «участие в разговоре принимает Буданов К.А». Именно ему в одном из диалогов со своим напарником по схемам Микитасем Мудрая относила реплику о том, что коррупцию нужно возглавить и контролировать.

И тут следом бахнул «Карфаген». Теперь уже генеральный прокурор. Еще один политический назначенец Зеленского, чье имя читалось в маркерах расследования. Причем колл-центры, о которых шла речь, руками молодежи обманывали не только своих — людей в разодранной войной Украине, — но и граждан европейских государств. Тех самых государств, которые дают Украине деньги на выживание и оружие. Представители которых уже неоднократно указывали украинским властям на эту проблему. Так что маловероятно, что Кривонос и Клименко сообщили президенту новость.

Кравченко подал в отставку. Но отставка не произошла. Для этого требовалось решение Верховной Рады, а до него Кравченко юридически оставался генеральным прокурором со всеми своими полномочиями.

Причем теперь известно, что эта неделя проходила не в информационном вакууме. По данным источников «Украинской правды», еще вечером 7 сентября Давид Арахамия в присутствии президента предупредил руководителей НАБУ и САП, что Кравченко либо уже подписал, либо готовит подозрения Кривоносу и Клименко. Да и сами материалы появились не за эту неделю. По информации источников, их давно готовили в СБУ, и мы помним, что отдельные эпизоды еще раньше вбрасывали через анонимные Телеграм-каналы. В СБУ понимали, что НАБУ идет по следу и дальше пойдет уже за ними. Поэтому нынешнюю атаку на Кривоноса и Клименко источники ZN.UA рассматривают как превентивный удар. Руками уходящего генпрокурора. Кравченко, понятно, тоже был в теме далеко не первый день: еще с июля 2025 года он участвовал в подготовке атак на антикоррупционные органы и знал о материалах, которые собирали против их руководителей.

Так прошла неделя. Человек, токсичность которого уже стала причиной разговора с президентом и заявления об уходе, продолжал руководить Офисом генпрокурора. (Отстранил его Зеленский от исполнения обязанностей только после побега.) Более того, 13 сентября Кравченко сам подписал себе приказ о пятидневной командировке во Францию. А уже ночью выехал за границу. Причем, по данным источников коллег, к этому времени Кравченко знал, что на него установлен «маячок» в базе пограничников. При пересечении границы об этом должны были уведомить НАБУ и САП. О «маячке» знали и наверху: 13 сентября Арахамия выяснял, зачем он установлен и значит ли это, что при попытке выезда Кравченко могут вручить подозрение. Но Кравченко границу пересек. Сам?

И вот тут как раз про новости. 14 сентября генпрокурор Руслан Кравченко заявил, что подписал подозрение директору НАБУ Семену Кривоносу. Еще одно — лицу близкому к руководителю САП Александру Клименко. (На сегодня, по словам самого Клименко, такое лицо не обнаружено). Кравченко назвал НАБУ и САП фактически отдельным центром политической власти и обвинил их в попытке узурпации.

Но самое интересное Кравченко сказал дальше: «До принятия этих решений президент сдерживал меня в политическом плане». Что произошло за эту неделю? Президент перестал политически сдерживать Кравченко? Кравченко перестал поддаваться политическому сдерживанию? Или именно это и было последним заданием уходящего генерального прокурора?

К тому времени самого Кравченко в Украине уже не было. Он заявил, что находится взарубежной командировке и собирается информировать международных партнеров о «реальном положении дел» в антикоррупционных органах.

НАБУ и САП ответили: Кривоносу никакое подозрение официально не вручено, заявления Кравченко они считают публичными, а не процессуальными действиями, и продолжением системной атаки на антикоррупционные органы. И почти мгновенно — Зеленский: «У этого генерального прокурора есть только один путь: увольнение с должности. Именно это я ему и сказал». И призыв к парламенту поддержать увольнение безотлагательно.

По данным источников ZN.UA, после заявления Кравченко Зеленский позвонил Кривоносу. В разговоре президент был несколько растерян. То есть эффект неожиданности вполне мог быть настоящим.

У всего этого пока есть два объяснения.

Первое. Президента остановила реакция общества и партнеров. Не обязательно потому, что он вдруг увидел границу, за которой начинается уже не очередная война силовиков, а прямое сворачивание независимости антикоррупционных органов и слом правовой системы. Возможно, он просто испугался этой реакции и не захотел становиться политическим лицом процесса. Но тогда возникает вопрос: почему после решения об отставке Кравченко еще неделю сохранял все полномочия генерального прокурора и успел ими воспользоваться?

Второе. Перед нами спектакль. Кравченко, который уходит, выполняет самую грязную часть работы: наносит прямой политический удар по руководителям НАБУ и САП — и оставляет после себя подозрения, уголовные производства и токсичный информационный шлейф. Президент при этом публично дистанцируется от исполнителя.

Но вот что неприятно: для президента плохи оба объяснения. А фраза самого Кравченко о том, что президент раньше «политически сдерживал» его от процессуальных решений, остается в этой истории при любом из двух вариантов.

Но прежде чем говорить об ответственности президента, стоит разобрать позицию директора НАБУ Семена Кривоноса, которому и был нанесен основной репутационный удар. Потому что это уже не только о Кривоносе, это о НАБУ.

Побег от прошлого. Почему молчание Кривоноса работает против него и институции

В подписанном Кравченко подозрении директору НАБУ два эпизода. И оба очень старые.

Само подозрение, впрочем, прожило недолго: по данным «Украинской правды», уже 14 сентября в 17:26 заместитель генпрокурора по Крыму Максим Крым отметил его в Едином реестре досудебных расследований как аннулированное и внесенное по ошибке. Но поскольку именно эти два эпизода Кравченко вынес в публичное пространство, разберемся с ними.

Первый относится к 2009 году. Тогда Семена Кривоноса судили по делу о подкупе избирателей на выборах в Киевраду. По версии нынешнего подозрения, чтобы избежать возможного наказания, Кривонос признал отцовство в отношении чужого ребенка и представил свидетельство о рождении суду как основание для применения амнистии. Амнистию он получил. Позже ДНК-экспертиза показала нулевую вероятность его биологического отцовства, а в 2019 году по иску самого Кривоноса запись о нем как об отце ребенка была исключена. Сейчас Кравченко квалифицировал эти действия как использование заведомо поддельного документа. Однако сроки давности по этому эпизоду давно истекли.

Второй эпизод относится к 2014 году, когда Кривонос возглавлял регистрационную службу Обуховского управления юстиции. По версии подозрения, он был участником схемы, где за выделение и оформление 25 соток земли требовали 72 тыс. долл., и организовал занижение официальной оценки участка. Дело расследуется с 2014 года. Сам Семен Кривонос ранее давал по нему показания как свидетель и еще в 2016-м утверждал, что ни один из предъявленных ему фактов не подтвердился. При этом в нынешнем подозрении, как отмечают в медиа, не указано, какую выгоду должен был получить сам Кривонос, и не приведены доказательства того, что он знал о требовании взятки.

Вы шокированы? Мы нет. Давайте попробуем включить память.

Когда Семен Кривонос выиграл конкурс на должность директора НАБУ, особого восторга в антикоррупционной среде не было. Мягко говоря. К его бэкграунду были вопросы. Информация о земельном деле уже была в публичном пространстве. Кривоноса тогда воспринимали не только как человека Банковой, но и как человека первого заместителя директора НАБУ Гизо Углавы. Неформальным лидером конкурсной комиссии был международный эксперт Драго Кос, и именно его голос стал решающим в пользу Кривоноса, тогда как, например, бывшая агент ФБР Карен Гринавей голосовала против. По информации источников, свою роль в выборе Коса сыграл именно Углава.

То есть большого кредита доверия у Кривоноса на старте не было. Надежды были скорее на саму институцию, которая формировалась по абсолютно новым для Украины принципам. Директор НАБУ — в первую очередь администратор, который не может просто сказать детективу, кого расследовать, а кого нет. Поэтому детективы, с которыми мы тогда общались и которые тоже были не слишком довольны возможностью прихода человека не из системы, говорили примерно следующее: даже если кто-то придет с задачей хакнуть НАБУ, быстро это сделать не получится. Это растянутая на годы история: кадровые решения, подножки, постепенное вымывание людей, пока сильные детективы не разочаруются и не начнут уходить сами.

Первые впечатления эти опасения скорее подтверждали. На первоначальном этапе Кривонос выглядел очень несамостоятельным игроком. Мы помним встречи с медиа, где рядом с ним обязательно был либо Углава, либо нынешний заместитель Полина Лысенко. Сам Кривонос казался не слишком компетентным в новой для себя системе, при этом достаточно напористым и почему-то спокойно допускавшим постоянное присутствие на интервью других людей, хотя директор НАБУ вообще-то мог бы находиться там один.

Перелом произошелво время скандала со сливами из НАБУ. В изъятом еще в 2023 году телефоне Юрия Голика, известного консультанта Банковой по «Большому строительству», обнаружили удаленную переписку, из которой следовало, что Голик регулярно получал внутреннюю информацию о расследованиях Бюро. Началось внутреннее расследование. Углаву, которого подозревали в причастности к утечкам и который сам категорически это отрицал, сначала отстранили, апотом уволили. Это было первое по-настоящему жесткое решение Кривоноса. Причем в отношении человека, с которым связывали само его появление во главе НАБУ. И вот здесь Кривонос, пожалуй, впервые приобрел свою субъектность.

С этого момента постепенно начала складываться уже другая связка — Кривонос—Клименко. А дальше появились результаты: «Чисте місто», дело Князева, дело «адвокатов-хакеров»,«Мидас»,«Династия», «Форрест Гамп», «Фемида», «Карфаген». И какие бы претензии ни предъявлялись к НАБУ — а их достаточно, — результаты институция показала. Постепенно новая репутация начала работать и на самого Кривоноса.

Сегодня это уже не тот Семен Кривонос, которого с огромным скепсисом встречали в НАБУ после конкурса. Это директор НАБУ, при котором Бюро дошло расследованиями до верхушки власти. Во всяком случае, опасения, что он начнет тормозить расследования, вмешиваться в работу детективов, вычищать коллектив или превращать НАБУ в подконтрольный кому-то орган, не подтвердились.

И здесь начинается самое сложное. Потому что старый Кривонос догнал Кривоноса нового.

Можно сколько угодно разбираться в качестве подозрения Кравченко, сроках давности, составе преступления, записях, голосах, интонациях и всей доказательной базе. Спрашивать, почему земельное дело, известное много лет, выстрелило именно сейчас. Почему все это произошло через неделю после «Карфагена» и почему подозрение подписывал уже уходящий генеральный прокурор. Все эти вопросы есть. И мы их никуда не деваем. Но они не отменяют других. В том числе вопросов к конкурсу, который Кривонос выиграл, имея весь этот бэкграунд. Но сейчас главный вопрос не к конкурсной комиссии.

Главный вопрос сейчас к самому Кривоносу. Человек прожил длинный кусок жизни, приобрел другую субъектность, сделал ценностные выборы, которыми заработал новую репутацию, — и теперь должен ответить на вопросы к своему прошлому.

Но пока Кривонос говорит о фейках и политической атаке. Политический характер нынешней атаки очевиден. Но это не ответ на вопрос, что происходило тогда. И нежелание Кривоноса публично объяснить свои тогдашние поступки сегодня становится слабостью. Причем уже не только самого Семена Кривоноса. Это становится слабостью институции. Потому что речь идет о доверии. О честности. О ценностях.

И здесь начинается тест на взрослость. Не только для самого директора НАБУ. Для антикоррупционных институций. Для общественных организаций и медиа, которые занимаются антикоррупцией. Для всех нас, кто прекрасно понимает, что стоит за нынешней атакой на антикоррупционные органы, помнит, что происходило год назад, и видит, какие гнезда коррупции за это время разворошило НАБУ. Ведь речь уже давно не только о ближайшем окружении президента. В некоторых расследованиях НАБУ мы видим сращивание криминала, больших денег, чиновников и власти (кейс Андрея Осипова). На этом фоне мошеннические колл-центры — цветочки. Детективы ходят на грани риска для своей жизни.

Сумеем ли мы при всем этом правильно все разложить? Отделить зерна от плевел. Не использовать политический характер нынешней атаки как основание не отвечать на неудобные вопросы. Но и не позволить использовать реальные вопросы к прошлому одного человека, чтобы превратить в мусор результаты работы целой институции. Сумеем ли мы вообще быть честными перед самими собой?

Поэтому не коммуницировать сейчас нельзя. Не говорить нельзя. Не объяснять нельзя. Убегать нельзя. Между прошлым и настоящим нужно проложить мост. И никто, кроме самого Семена Кривоноса, этого сделать не может.

Побег от ответственности за страну. Тест Зеленского на нового генпрокурора

Расследования НАБУ одно за другим показывают, насколько шаткая у нас система государственного управления с несубъектным парламентом и несубъектным Кабмином, где нет лидеров. Трещины пошли уже по самой президентской опоре. По силовикам: СБУ, ГБР, МВД, ГУР.

Две недели назад у нас быластрельба между СБУ и ГУР. Потом был «Карфаген». А теперь генеральный прокурор, уже уходя с должности, объявляет войну антикоррупционным органам и публично рассказывает о том, как президент его «политически сдерживал». В каких отношениях вообще находились президент и человек, который по Конституции должен был действовать в рамках своих полномочий, а не президентских договоренностей? И это уже не информация источников и не журналистская версия. Это публичное свидетельство человека, который еще вчера был генеральным прокурором.

Но следующий тест для Зеленского начинается не с увольнения Кравченко. 15 сентября Кравченко уже отправлен в отставку. Он начинается после Кравченко. И это далеко не единственный тест. Сейчас одновременно решается, например, кто получит в руки налоговую. Прокуратура и налоговая — два очень разных, но одинаково показательных кадровых решения. По ним можно будет оценить хотя бы одно: понял ли президент хоть что-нибудь из того, что сейчас происходит с системой госуправления. И что ответственность за ее развал — несет он.

Но нас сейчас интересует прокуратура. Потому что самый простой выход из этой истории — назначить другого «своего». Кравченко кончился? Найдем нового. Своего. И продолжим жить дальше в той же системе, которая уже не первый раз производит сначала политических назначенцев, а потом политические кризисы. И этот сценарий вполне реален. По информации источников, президенту уже предлагали кандидатуры людей, которые могли бы быть более самостоятельными во главе прокуратуры. Но среди обсуждаемых на Банковой персоналий есть куда более привычные для Зеленского.

Среди ручных вариантов в медиа называют руководителя Днепропетровской областной прокуратуры Валерия Прихожанова и руководителя Хмельницкой областной прокуратуры Антона Ковальского. Прихожанов, по словам источников ZN.UA, — друг семьи президента. Но есть один нюанс. Днепр давно стал столицей мошеннических колл-центров — той самой индустрии, которая сейчас взорвала Офис генпрокурора. Поэтому было бы очень странно, если бы Зеленский сейчас назначил генеральным прокурором, как выразился один из наших собеседников, «слепого прокурора» из Днепра.

Ковальского источники ZN.UA связывают с влиятельным черновицким бизнесменом Ильей Павлюком — неформальным куратором так называемой группы Павлюка во фракции «Слуга народа». Связь эта идет через бывшего заместителя генпрокурора Виктора Мустецу. Еще при Руслане Рябошапке люди Павлюка пытались провести Мустецу в заместители генпрокурора, но Рябошапка категорически отказался брать себе в замы «специалиста по контрабанде». При следующем генпрокуроре Мустеца все-таки стал заместителем. А Ковальского осведомленные собеседники называют его воспитанником — по их словам, Мустеца вел его по карьерной лестнице. Сам Ковальский четыре года возглавлял Черновицкую областную прокуратуру, а летом 2025-го перешел руководить Хмельницкой. Собеседники характеризуют его так: нигде особенно не запятнан, но и ничем особенно не отличился.

Сегодня в антикоррупционной среде обсуждаются и другие варианты будущего назначения генпрокурора. Конкурс с участием международников. Этический совет. Привлечение международных партнеров к отбору самим президентом. Европа требует реформы прокуратуры и более прозрачной и независимой процедуры назначения генпрокурора. Но конкретное условие конкурса на эту должность сейчас не коммуницирует. Более того, как утверждают собеседники ZN.UA в Евросоюзе, особого желания снова связываться с очередной украинской номинацией у европейских партнеров нет. Европа от нас устала.

Значит решение в любом случае придется искать нам самим. И, похоже, чем быстрее и жестче будет сформулирована правильная рамка, тем лучше. Сначала — на входе нового генерального прокурора: прозрачный конкурс с участием международных экспертов (соответствующий законопроект №15343 уже зарегистрирован в парламенте и включен в повестку). А следом — законопроекты, которые станут частью реформы самого Офиса генерального прокурора.

Потому что нынешний генпрокурорский фарс показал: откладывать эту реформу на потом уже рискованно. Проблема давно не в одной фамилии. Она в системе.

И при этом все, от чего общество сейчас ужаснулось, — лишь ее видимая часть. По оценке собеседников, все, что мы увидели в последних расследованиях, — даже не 10% всей ренты, которую власть и силовики вынимают из экономики страны. Но если сейчас на этом фоне позволить не просто дискредитировать, а развалить НАБУ и САП, дальше догнивать будет уже вся система.

И здесь Зеленский либо признает свою ответственность, либо побежит. Не в Париж. Не из неудобного прошлого в блестящее настоящее. А от ответственности за страну — в очередное удобное кадровое решение. Дело уже даже не только в процедуре назначения генпрокурора (хотя ее нужно выстроить так, чтобы власть в очередной раз не смогла ее хакнуть). Дело в том, что Офис генерального прокурора должен перестать быть кнопкой, на которую нажимает любой президент для того, чтобы держать всех на стреме.

Если у Зеленского реально сработает инстинкт самосохранения, если он захочет остаться в истории президентом, который не только помог Украине состояться и выжить в 2022 году, когда начал говорить с народами через головы их правителей, но и президентом 2026 года, когда он наконец начал говорить со своим народом через головы некомпетентных коррупционеров, — тогда у нас есть шанс.

Изменить систему без необходимости менять власть во время войны. Под обстрелами.