Война в Украине стала полигоном для военного искусственного интеллекта — FT

Война в Украине стала одной из главных площадок для внедрения искусственного интеллекта в боевые системы. На этом фоне Украина предоставила Великобритании доступ к военной базе Avengers AI Labs, где боевые данные используются для обучения моделей ИИ. Алгоритмы ИИ позволяют быстрее находить цели, управлять дронами после потери связи и повышать результативность ударов. Об этом сообщило издание Financial Times.

Один из примеров — украинский дрон Saker Scout компании Twist Robotics. Его программное обеспечение способно распознавать десятки категорий военной техники, оценивать вероятность правильного определения объекта и работать в заданной оператором зоне.

Перед запуском оператор устанавливает приоритетные цели и границы работы системы, после чего беспилотник может самостоятельно искать и атаковать объекты, соответствующие заданным параметрам. Однако система не способна определить, украинская ли это техника или российская, поэтому её использование требует чётко очерченного участка, где нет ни своих военных, ни гражданских лиц.

ИИ существенно ускорил цикл от обнаружения цели до нанесения удара. В начале полномасштабной войны этот процесс мог длиться около 20 минут, а теперь в некоторых случаях занимает менее двух минут или даже секунд. Помогает и удешевление вычислительной техники: вычислительные мощности, необходимые для алгоритмов компьютерного зрения, могут стоить около 250 долларов.

В то же время украинский опыт показал и главное ограничение технологии — она сделала боевые процессы быстрее и смертоноснее, но пока не дала ни одной из сторон решающего стратегического преимущества. В современной войне искусственный интеллект — это не одна технология, а целый набор инструментов. Алгоритмы используются для обработки больших массивов разведывательных данных, определения и приоритизации целей, поддержки командиров и автономной работы беспилотников в условиях подавления связи.

Системы управления полем боя, в частности украинская Delta, объединяют информацию с дронов, спутников, датчиков, электронной разведки и сообщений военных, преобразуя её в доступную командирам картину обстановки. ИИ также может помогать оценивать темпы расхода боеприпасов и другие параметры военных кампаний.

Особенно заметным преимуществом стала возможность сокращать так называемую цепочку поражения — время между обнаружением цели и атакой. На передовой ИИ пока в основном выполняет узкие задачи. Речь идет о стабилизации полёта, навигации, автоматическом наведении и продолжении движения к цели после потери связи с оператором. Автономная навигация помогает дронам корректировать полет на скорости до 300 км/ч и сокращает время обучения операторов. Удары с использованием таких алгоритмов могут быть в несколько раз более результативными.

Особое значение имеет терминальное наведение. Российские средства РЭБ часто прерывают связь с дроном на последних 100–200 метрах до цели. Если оператор успевает зафиксировать объект, алгоритм может самостоятельно провести аппарат по финальному участку маршрута. Основатель украинской компании Vyriy Drone Алексей Бабенко оценивает долю дронов, которые самостоятельно распознают цель, примерно в 2%. Однако в масштабах, когда речь идет о миллионах беспилотников, даже такая доля означает большое количество автономных применений.

Украинские разработчики работают и над роями, в которых несколько аппаратов могут распределять задачи между собой. Теоретически наземные роботы и дроны могут совместно эвакуировать раненого, а ударные беспилотники — самостоятельно распределять цели для прорыва системы ПВО. Полностью автономные крупные рои пока остаются экспериментальными, но небольшие группы таких систем уже работают на поле боя.

Западные компании также считают, что НАТО придётся повышать уровень автоматизации, поскольку западные армии не располагают достаточным количеством подготовленных операторов дронов для войны украинского или российского масштаба.

Напомним, что риски военного применения искусственного интеллекта стали одной из главных тем оборонного форума «Сяншань» в Пекине. Министр обороны Таиланда Адул Бунтхумджароен подчеркнул, что технологии ИИ меняют характер войны и требуют новых международных правил. Вице-президент Международного комитета Красного Креста Юрг Лаубер призвал сохранять человеческий контроль над применением силы по мере роста автономности вооружений. Представители Бангладеш, Малайзии и Лаоса также выразили обеспокоенность влиянием ИИ на глобальную безопасность.

Кроме того, министр обороны Китая Дун Цзюнь призвал государства усилить контроль над ИИ и активнее координировать правила его использования. Он предложил расширить оценку рисков, обмен опытом и создание механизмов управления в сферах ИИ, космоса и глубоководных технологий. Народно-освободительная армия Китая уделяет ИИ значительное внимание, хотя конкретные модели, которые она использует, не раскрываются.