Прекратить войну способны только фронт и революция: объясняет Пастухов

Политолог объясняет, почему взаимные удары по гражданской инфраструктуре порождают не желание мира, а озлобление и жажду победы.

На фоне взаимных ударов по гражданской инфраструктуре России и Украины всё чаще звучит мысль: страдания должны приблизить мир. Политолог Владимир Пастухов, старший научный сотрудник UCL, считает иначе - жестокость есть свойство войны, а не инструмент её завершения. Автор объясняет, почему террор против мирного населения не работает ни как способ принуждения к миру, ни как путь к победе. Публикуем текст без изменений.

Дело не в том, что война становится жестокой - эка невидаль. Дело в том, что она становится бессмысленно жестокой. Бессмысленной как с политической, так и с чисто военной точек зрения. Эта война очередной раз доказала очевидное: жестокость не является фактором, влияющим на ее продолжительность и, тем более, на результат. Жестокость - это свойство войны, а не ее инструмент.

В том числе, жестокость как таковая ни на шаг не приближает ни одну из сторон к миру. Вопреки широко распространенному взгляду, что из страданий должно родиться желание быстрее закончить войну, страдания лишь разжигают ее. Они - почти идеальное топливо войны, ее самовозобновляемый ресурс.

Взаимные удары по гражданской инфраструктуре, которые сейчас практикуют и Россия, и Украина, действительно рождают боль и отчаяние по обе стороны линии фронта, но, как показывает опыт, эти боль и отчаяние не рождают политическую волю, способную ускорить мир.

Сколько бы ни взрывалось в сети видео с перекошенными от страха, гнева и недоумения лицами, война будет идти своим чередом. Допускаю, что кому-то эти видео добавляют морального удовлетворения, а кого-то вводят в состояние фрустрации, но никто из фрустрированных не вдохновляется идеей мира. Боль и страдания гораздо чаще приводят к озлоблению, а не к состраданию.

В самой концепции принуждения к миру через силу - то есть через причинение боли и страданий - есть что-то глубоко порочное и фальшивое. Мира с позиции силы не бывает - это фантом. Мир с позиций силы - это мир через победу. В этом случае слово "мир" в уравнении является избыточным, и его можно легко выбросить из формулы без потери смысла. Останется - мы должны победить, сколько бы времени и сил это ни потребовало.

Безусловно, политически такая откровенность не всегда выгодна, а иногда и невозможна. Поэтому и был изобретен эвфемизм, который обозначает победу как "мир с позиции силы": мол, наша цель - мир, но, чтобы его достичь, нам сначала надо победить. Но эта игра в слова мало кого может ввести в заблуждение, потому что сохраняется существенная разница. Мир - это про компромисс. Мир с позиций силы - это про бескомпромисс, то есть про окончание войны на своих условиях.

Это не хорошо и не плохо. Взаимное уничтожение гражданской инфраструктуры является объективной реальностью войны, которая обещает стать только еще более жуткой. Но эту реальность надо уметь правильно прочитывать. Она ни на шаг не приближает нас к миру ни с позиций силы, ни с позиций слабости. Месть - да, выплеск эмоций - безусловно, движение в сторону мира - никогда.

Есть два фактора, которые могут поспособствовать прекращению этой войны: стратегическое изменение ситуации на фронте и революция. Террор против населения не влияет ни на первое, ни на второе. Эти удары много говорят о векторе эволюции общественных настроений внутри российского и украинского обществ, где подобного рода удары все больше приветствуются, но они никому не принесут мира. Ни в ближайшее время, ни в отдаленном будущем.

Источник