Россия проголосовала за Путина. Почему Кремлю все равно не до праздника?

Каждое демократическое государство уникально по-своему, но все автократические режимы похожи друг на друга. Автократии презирают демократию, но используют демократические процедуры для демонстрации своей законности. Путинская Россия — не исключение.

Следуя логике Кремля, на прошедших 18–20 сентября выборах в Госдуму «Единая Россия» должна была взять не меньше голосов и мандатов, чем в 2021 году, когда она по партийным спискам набрала 49,8% и вместе с мажоритарщиками получила 324 места и конституционное большинство. Об этом говорили и опросы связанных с АП социологов: за неделю до голосования Фонд «Общественное мнение» давал «единороссам» 47–49% голосов, а ВЦИОМ — 51–53%. Конечно же, и явка на выборах также должна была превышать данные за 2021 год: тогда проголосовали 51,72% избирателей. Так и получилось.

По предварительным данным, после обработки 96,95% протоколов и при явке на выборы 59,32% избирателей, «Единая Россия» набрала 57,83% голосов и за счет победы своих кандидатов в одномандатных округах (где «единоросы» ориентировочно добывают 208 мандатов) и с 355 депутатами получает конституционное большинство в 450-местном парламенте.

Голосование под диктовку Кремля

Выборы в Госдуму и конституционное большинство «Единой России» нужны Кремлю прежде всего для подтверждения легитимности авторитарной власти Владимира Путина, особенно на фоне его падающего рейтинга. Они позволяют представить голосование как выражение общенациональной воли и публичную демонстрацию поддержки политики российского президента, а главное — войны против Украины. Парламент требуется Кремлю для того, чтобы от имени народа легитимизировать те решения, которые примет Путин после 20 сентября.

При этом хотя Госдума сегодня и выглядит как спящий институт, лишенный самостоятельности и фактически играющий роль регистратора решений Кремля, но, если зашатается режим, нельзя предсказать, как именно нижняя палата поведет себя в момент кризиса. При ослаблении режима она может сыграть важную роль и стать инструментом легитимизации новых политических решений. Поскольку депутаты превращаются в потенциальный политический ресурс для разных групп влияния, важно, кто именно войдет в Госдуму.

Голосование для Кремля важно еще и на фоне того, что в Украине выборы — парламентские и президентские — не проводятся из-за военного положения. Аргументы Киева, что в условиях полномасштабных боевых действий невозможно провести голосование, которое бы отвечало требованиям ОБСЕ и условиям безопасности граждан, в Москве отвергают, утверждая, что президент Владимир Зеленский нелегитимен. В отличие от Владимира Путина, в пятый раз переизбранного в 2024 году, и Госдумы, которую избирают в 2026 году.

Проводя выборы на временно оккупированных территориях (ВОТ) Украины, Кремль также пытается легитимизировать их аннексию. Досрочное голосование на ВОТ идет с начала сентября. Российская ЦИК разрешила не публиковать списки участков, их границы, адреса для голосования «в целях обеспечения безопасности». Медиапроект «Можем объяснить» пишет, что члены участковых избирательных комиссий (нередко в сопровождении вооруженных военных) обходят дома и жители голосуют прямо на улице, на капотах машин или у своих ворот, а российские солдаты — прямо на позициях.

Впрочем, с точки зрения Киева, легитимность Госдумы IX созыва полностью обнулена, поскольку голоса жителей ВОТ Украины засчитываются не только за одномандатников, но и за партийные списки. В этих процентах невозможно отделить голоса за партийные списки с российских избирательных участков от бюллетеней, пришедших с участков на ВОТ Украины. А значит, нелегитимны ни депутаты, ни принятые этим составом Госдумы решения.

Но такие нюансы игнорируют в Москве, где в своей самоуверенности полагают (и не без оснований), что хотя мир и возмутится тем, что выборы не были справедливыми и свободными и к тому же прошли на оккупированной украинской земле, но все же примет результаты голосования и по умолчанию признает легитимность Госдумы. При этом Кремль сделал все для того, чтобы исключить на нынешних выборах любые неожиданности, которые могли бы подпортить благостную картину поддержки народом политики Владимира Путина и его режима.

Административный ресурс был мобилизован, а губернаторам поставлены задачи обеспечить высокую явку. Для регионов, где возникали сомнения, что админресурс вытянет необходимое количество голосов, было введено дистанционное электронное голосование. Наблюдатели на выборах, включая и на ВОТ Украины, с самого начала демонстрировали лояльность Кремлю. Голос оппозиции, в большинстве своем выехавшей за рубеж, был придушен. Наконец, ЦИК сняла с выборов подконтрольную Кремлю партию «Яблоко», единственную из всех политсил, выступившую за мир.

«Яблоко» после 2003 года не преодолевало пятипроцентный барьер на федеральных выборах, но его антивоенная программа привела к тому, что летом его рейтинги стали стремительно расти: реальные цифры поддержки в 6% (а в Москве и Санкт-Петербурге до 10%) были куда больше, чем официальные 3%. К ужасу Кремля, это означало, что партия могла попасть в Госдуму. В результате проблему решили так же, как и с американским рэпером Канье Уэстом, — срочным снятием «Яблока» с выборов под надуманным предлогом. А заодно сняли и треть всех кандидатов-«яблочников» в одномандатных округах: власть методично стремится исключить любой антивоенный голос.

Впрочем, несмотря на подконтрольность Кремлю, лидеры «Яблока» обладают куда большим здравомыслием и лучше понимают российские реалии, нежели российские оппозиционеры, проживающие за пределами РФ.

Так, лидер партии «Яблоко» Николай Рыбаков раскритиковал стратегию голосования на выборах в Госдуму, предложенную Юлией Навальной и Максимом Кацем настроенным против войны россиянам, — голосовать за самых сильных противников «Единой России» по партийным спискам, а по одномандатным округам — за наиболее сильного кандидата, который может победить «единоросса». Странное предложение, учитывая, что все партии, прошедшие сито ЦИК, поддерживают войну против Украины. Стратегия «Яблока» заключается в том, чтобы испортить бюллетень для голосования по партийным спискам.

«Путин сейчас призвал граждан прийти на избиральные (так в тексте. — В. К.) участки. Участие в выборах, говорит, это вклад в победу. Ну да. Давайте, господа оппозиционеры, продолжайте призывать своих сторонников прийти и внести вклад в победу», — саркастично заметил российский журналист Андрей Мальгин, уже многие годы живущий в Италии.

То, что в Кремле недооценили негативные последствия допуска к выборам партии с антивоенной программой, говорит о серьезном проколе в прогнозировании на этапе принятия решения в АП. Но этим просчетом администрации в отношении «Яблока» теперь хотят воспользоваться в аппаратных играх множество игроков российской политики, чтобы ослабить позиции курирующего выборы Сергея Кириенко.

На этом фоне некоей интригой выхолощенных выборов оставались разве что вопросы: удастся ли замглавы АП Сергею Кириенко искусственно сдержать рост популярности КПРФ, которой прогнозировали второе место с 13,1–16%? Попадет ли в Госдуму «Справедливая Россия»? Кому в АП позволят занять третье место — партии «Новые люди» или ЛДПР? Как и «Яблоко», «Новые люди» подконтрольны Кремлю и призваны создавать видимость демократических сил в Госдуме. Но на фоне блокировок Интернета и репрессий рейтинг партии даже по опросам ВЦИОМ выше 13%.

В результате, у коммунистов оказалось 13,76%, а третье и четвертое места заняли ЛДПР и «Новые люди» с 9,01% и 7,96% соответственно. Что касается «Справедливой России», до последнего балансировавшей на грани попадания в Госдуму, то партии помогли пройти проходной барьер: после обработки 96,95% бюллетеней «эсеры» получили столь желанные 5%.

Распутье Путина

Казалось бы, выборы наглядно показали полную управляемость голосования в России, а значит, и контроль режима над обществом. И все же в Кремле испытывают беспокойство. Впервые за многие годы те, кто принимал решение о начале войны против Украины, вынуждены обращать внимание на то, что говорят в России. В стране растут не только тревожные настроения, но и недовольство в связи с усилением репрессий, отключением Интернета, перспективой проведения мобилизации, очередями за бензином (в том числе в Москве и Санкт-Петербурге), ударами по складам Wildberries и Ozon, введением повышенных налогов, проблемами в экономике и т. д.

Но это недовольство пока еще не угрожает устойчивости режима.

Политические и экономические элиты в большинстве своем хоть и без энтузиазма, но поддерживают Путина в его личной войне с Украиной. Представители либеральной оппозиции либо пьют кофе в европейских столицах, либо гниют на тюремных нарах. Общество пассивно, а россияне пусть и со все меньшей готовностью, но отправляются «за ленточку» — воевать в украинский Донбасс. Z-сообщество подавлено. Признаков децентрализации нет. Экономика хоть и переживает тяжелые времена, поскольку все больше ресурсов уходит на войну, однако не обваливается: Россия пусть и с затратами, но адаптируется к санкциям быстрее, чем этого ожидали в Украине и Европе.

Российский экономист Владислав Иноземцев полагает, что бесполезно рассчитывать на то, что «минимальные» экономические трудности изменят ситуацию в стране. В свою очередь, сотрудник Центра стратегических и международных исследований (США) Мария Снеговая уверена, что для этого должен произойти эффект снежного кома, когда факторы, подрывающие российскую экономику, накопятся и запустят цепочку событий, которая приведет к мощному кризису. Но кто знает, когда и где прорвет и начнется тот самый русский бунт, бессмысленный и беспощадный? Ведь и в январе 2023 года мало кто предполагал, что через полгода Евгений Пригожин начнет мятеж…

Элита и общество приспосабливаются к жизни в стране, превращающейся в Северную Корею. В России усиливаются репрессии, и заметно возрастает роль ФСБ. Внутри истеблишмента, в том числе и среди тех, кто входит в близкое окружение Путина, идет противостояние за доступ к финансовым ресурсам в условиях, когда сокращается «кормовая база». Во власти происходит перераспределение сил, и вот уже братья Ротенберги постепенно теряют свое влияние. И это все на фоне того, что в России изживает себя старая модель функционирования власти.

Эпоха колониальной войны, когда российское общество почти не ощущало ее последствий, заканчивается. Перед Путиным встает выбор: либо прекращать боевые действия и заключать мирное соглашение, либо россияне должны будут нести серьезные издержки за продолжение войны. Но дальнейшая милитаризация экономики или проведение мобилизации вызовет недовольство населения. Около 60% россиян хотят начала мирных переговоров, происходит замедление набора контрактников, а регионы отказываются от многомиллионных выплат за контракт с Минобороны.

Однако Путин не желает ни останавливать войну, ни переводить страну на военную экономику. Решение он будет откладывать настолько долго, насколько это возможно, в надежде на внутренний распад Украины и снижение ее поддержки со стороны ЕС и США.

Основания для оптимизма он видит в самой Украине и ее перманентном политическом кризисе, когда при очередном вскрытии гнойника коррупции украинское общество начинает лихорадить: это мы, украинцы, видим в протестах силу страны и общества, а Путин — слабость украинского государства и власти. Надежду дают и успех на выборах в ландтаг Саксонии-Анхальт праворадикальной партии «Альтернатива для Германии», и возможная победа кандидата от «Национального объединения» на президентских выборах во Франции в 2027 году. Ожидания усиливает непоследовательность президента США Дональда Трампа.

Пытаясь уничтожить Украину, поставить на колени ЕС и вести на равных дела с США и Китаем, Путин сделал ставку не просто на продолжение войны, а на ее эскалацию, в том числе и с Западом. Судя по всему, Путин будет проводить скрытую мобилизацию. А ежедневные удары по жилым домам, продовольственным складам, АЗС, гипермаркетам, энергетической инфраструктуре, по задумке Кремля, должны психологически сломать украинцев и заставить их умолять о мире раньше, чем в самой России начнутся серьезные проблемы.

На этом фоне выборы — очередная демонстрация стойкости режима. Но, повторюсь, управляемость российской системы не должна вводить в заблуждение. Чем больше противоречий накапливается внутри системы, тем выше вероятность, что очередной политический кризис станет для нее неожиданным. Нынешнее голосование в России вполне может оказаться таким же рубежом, моментом, когда управляемая процедура начнет работать против тех, кто ее сконструировал.