Торг на миллиард: как Франция и Люксембург выбили для Усманова и Фридмана отмену санкций

Евросоюз продлил санкции против почти 3000 российских физлиц и юрлиц сразу на три года вместо обычных шести месяцев. Одновременно с этим послы ЕС согласовали исключение из санкционного списка Алишера Усманова и Михаила Фридмана – за них просили Франция и Люксембург. Об этом удивительном политическом компромиссе и о новом прецеденте в судебной практике ЕС – в материале Коротко про.

Двое самых важных

Итак, Совет Евросоюза продлил персональные ограничения до 22 сентября 2029 года. Для физических лиц это означает замораживание активов и запрет на въезд или транзит через ЕС, а европейским гражданам и компаниям запрещено предоставлять санкционным лицам деньги или экономические ресурсы.

Из этих трех тысяч были исключены трое российских олигархов: Алишер Усманов, Михаил Фридман, Андрей Фалалеев и компания Redbird Corporate Services Ltd. Еще три человека были исключены потому, что умерли.

Усманов – российско-узбекский миллиардер, состояние которого в настоящее время оценивается примерно в 16,6 млрд долларов (холдинг «Металлинвест», издательский дом «Коммерсант», мобильный оператор «Мегафон» и т.д.). ЕС ввел против него санкции в 2022 году после начала полномасштабного вторжения России в Украину. Евросоюз указал на его крупные деловые интересы в России, на его близкую связь с Владимиром Путиным (сам Усманов эти утверждения опровергал). В 2025 году он пытался добиться отмены санкций через суд ЕС, но Генеральный суд ЕС не удовлетворил его иск. В январе 2026 года Усманов подал апелляцию.

Фридман, родом из Украины, также оказался в списке ЕС в 2022 году, и его дело тоже несколько раз проходило через европейские суды. В апреле 2024-го Генеральный суд ЕС отменил первоначальное решение Совета ЕС о включении Фридмана в санкционный список, указав на недостаточность представленных Советом доказательств. Но Совет ЕС заново включал Фридмана в последующие санкционные решения, и ограничения продолжали действовать.

Порешали как смогли

Источники агентства Bloomberg сообщили, что Путин не раз называл санкции против миллиардеров их собственными проблемами и предлагал им лично добиваться снятия ограничений. Ну вот и добились, причем в этом есть несколько удивительных моментов.

Оказывается, Франция добивалась снятия санкций ЕС с Алишера Усманова, одновременно ведя переговоры об освобождении двух французских граждан, томящихся за решеткой… в Азербайджане. Одного из них, Мартина Райана, азербайджанский суд приговорил к 10 годам заключения по делу о шпионаже. Французская сторона обвинения отвергала, а Баку, судя по всему, использовал вопрос Усманова как рычаг давления на Париж. Что Азербайджан также категорически отвергал.

22 сентября ЕС исключил Усманова из санкционного списка, а 23-го президент Азербайджана Ильхам Алиев помиловал Мартина Райана. Конечно же, это удивительнейшее совпадение.

Фридман же подал против Люксембурга огромный инвестиционный иск стоимостью примерно в 15,8–16 млрд долларов (чуть меньше половины годового бюджета страны). Речь идет о споре вокруг последствий заморозки его активов и связанных с ним инвестиционных структур. Похоже, дело шло к неприятному для Люксембурга завершению, иначе как объяснить, что именно герцогство настояло на том, чтобы после удаления Усманова из санкционного списка был удален и Фридман?

Активы все еще активны

Один из самых известных активов, связанных с Усмановым, – яхта Dilbar стоимостью около 600 млн долларов. Германия задержала яхту после введения санкций, хотя адвокаты Усманова утверждали, что яхта до санкций была передана в безотзывный траст и он перестал быть ее бенефициаром.

Кроме этого, снимаются европейские ограничения на передвижение, размораживаются активы. Но не автоматически все подряд, а в зависимости от того, в какой стране находятся и какие другие действующие санкционные режимы на них распространяются. Снятие санкций ЕС ведь не означает автоматически снятия санкций Великобритании, США или других государств.

Аналогично и с Фридманом: до санкций он был акционером «Альфа-Групп» и инвестиционной компании LetterOne, чья штаб-квартира находится в Люксембурге. После – ушел из совета директоров, его активы в компании были фактически заморожены. Сама LetterOne заявляла, что Фридман не получает дивиденды и не имеет возможности влиять на компанию. При этом сама LetterOne продолжала работать. Поэтому для Фридмана снятие санкций может облегчить управление и распоряжение его замороженными экономическими интересами. Он, кстати, еще и с Великобританией судится, требуя компенсации за пострадавшие от санкций активы.

Вот и договорились

Получилась интересная цепочка в Совете ЕС по санкциям. Франция требовала убрать Усманова из списка, Люксембург добавлял, что если убирают Усманова – то пусть убирают и Фридмана. За этих двоих вписалась также и Словакия, а Латвия хоть и выступала против сделки, в итоге воздержалась. Весной, к слову, продление санкционного списка блокировала и Венгрия.

Просто все так устроено – персональные санкции ЕС требуют согласия всех 27 государств. И позиция даже одной страны может заблокировать продление санкций. Именно поэтому история в сентябре фактически превратилась в торг вокруг всего санкционного режима.

Если бы государства ЕС не достигли единогласия к 22 сентября, весь срок соответствующего пакета персональных санкций истек бы. Поэтому в итоге было принято решение: убрать двух наиболее спорных бизнесменов, но одновременно продлить остальные ограничения сразу на три года.

Далее – интересы отдельных государства, о которых уже рассказано выше. И в конце – самое важное. Евросоюз вынужден постоянно доказывать в судах, что у него есть весомые основания для персональных санкций. И каждый раз делать это все труднее: участников санкционных списков защищают неслабые юристы.

А такое уже было

Когда в марте этого года ЕС в очередной раз продлевал персональные санкции на полгода, то исключил из списков неких Нильса Трооста и Майю Болотову. Троост – предприниматель из Нидерландов, которого заподозрили в торговле российской нефтью через структуру в Дубае. Европейские власти считали, что через нее российская нефть продавалась с нарушением установленного странами G7 ценового потолка. Троост же утверждал, что дубайская структура действовала самостоятельно и не была обязана соблюдать соответствующие европейские правила.

Майя Болотова – дочь Николая Токарева, руководителя российской «Транснефти». Она попала под санкции в 2022 году за предполагаемые связи с отцом, недвижимостью и структурами, связанными с «Транснефтью».

Болотова несколько раз успешно оспаривала включение в список в суде ЕС. И 11 февраля Генеральный суд ЕС признал ошибку Совета ЕС в оценке обстоятельств дела. В марте ее окончательно исключили из соответствующего списка. Таким образом, был создан прецедент, закрепленный кейсами Усманова и Фридмана.

Министр иностранных дел Украины Андрей Сибига назвал решение исключить Усманова и Фридмана «позорным и неоправданным» и призвал страны ЕС вводить против них собственные национальные ограничения. Латвия уже заявила, что введет собственные национальные санкции против Усманова и Фридмана, для начала запретив им въезда в страну на несколько лет.

Но что им Латвия, если в мире увидели провал теста всей системы европейских ограничений? Или не провал, а продавливание…