Государству пора обеспечить непрерывность работы бизнеса, а не только подсчитывать убытки

Последние месяцы показали, что российские ракеты и дроны целятся не только в объекты энергетики и порты, но и в логистические предприятия и дата-центры, заводы и транспортную инфраструктуру. Цель таких ударов — не отдельный бизнес, а экономика в целом: ее способность производить, поставлять и наполнять бюджет.

Обосновывая новый механизм компенсации военных убытков, Минэкономики 18 сентября оценило, что ежегодные потери основных средств бизнеса в результате войны «могут составить 4–10 млрд долл. и более». Это величина, на которую государство ориентируется, проектируя страховой фонд, который должен заработать с 2027 года. Поэтому вопрос уже не в том, должно ли государство помогать предпринимателям после обстрелов, а в том, как сделать эту помощь быстрой, достаточной и не подрывающей налоговую базу, из которой ее финансируют.

Прямая потеря имущества — только первая волна. За ней идут кредиты, которые надо обслуживать, несмотря на уничтоженный залог, расходы на срочный перенос мощностей и, самое болезненное, потеря рабочих мест. Соучредитель «Эпицентр К» Галина Герега 22 сентября сообщила: «Только за последний месяц, когда особенно жестоко бьют по бизнесу, мы потеряли 7000 рабочих мест».

Ощущает эти потери и бюджет: каждый миллион зарплат, исчезнувший после удара, ежемесячно забирает из бюджета и социальных фондов около 450 тыс. грн. Самостоятельно восстановить производство компании не в состоянии, а банки не смогут полностью профинансировать эту потребность. С учетом этого государство должно помочь бизнесу восстановить производственные процессы и наработать для этого действенные программы.

Что государство уже сделало

Отправной точкой стало постановление Кабмина от 28 ноября 2025 года №1541. Согласно утвержденному им Порядку, с 1 января 2026 года заработали две программы: частичная компенсация стоимости уничтоженного или поврежденного имущества и частичная компенсация страховых премий по договорам страхования от военных рисков. Выплаты от имени государства проводит Экспортно-кредитное агентство (ЭКА). Общий предельный размер компенсации имущества составляет 30 млн грн на одного субъекта хозяйствования за весь срок программы, а за участие фирма платит взнос в размере 0,5% общей суммы вероятного ущерба. Когда использовано 90% бюджетных назначений, ЭКА прекращает принимать новые заявления.

С 22 сентября действуют изменения, внесенные постановлением Кабмина от 17 сентября 2026 года №1157. К территориям повышенного риска были отнесены Киевская область и Киев, а компенсацию распространили на имущество, расположенное или находящееся на таких территориях либо перевозимое через них транзитом.

Кроме того, постановлением от 15 сентября №1156 правительство расширило программу льготных кредитов, утвержденную постановлением от 29 апреля №594. Теперь компании могут получить до 1 млрд грн с компенсацией 5,5 процентного пункта годовых от базовой ставки банка, которая не может превышать 18% годовых. Следовательно, заемщик будет платить максимум 12,5% годовых.

Движение правильное, но масштаб не соответствует проблеме. По состоянию на 17 сентября (почти за девять месяцев) ЭКА согласовало 323 заявки на компенсацию имущества на сумму около 6,8 млрд грн, а компенсацию страховых премий получили всего 39 предприятий — больше 56 млн грн в целом.

Причину 29 сентября объяснил заместитель министра экономики и окружающей среды Егор Перелыгин: «Сегодня стоимость страхового покрытия военных рисков на рынке достигает 5–15% от страховой суммы». Емкость рынка страхования и перестрахования Минэкономики в сообщении от 18 сентября оценивает «до 1–1,5 [млрд долл.]», к тому же в рисковых регионах застраховаться невозможно. То есть рынок может покрыть только часть возможных потерь, а нынешние программы без существенного увеличения финансирования останутся пилотными.

Бюджет-2027: деньги не гарантированы

В проекте закона о государственном бюджете Украины на 2027 год правительство предусмотрело 96 млрд грн на поддержку экономики и бизнеса — на 45,7 млрд грн больше, чем в 2026-м. Из этой суммы 29 млрд грн предназначены на программу «Доступные кредиты 5–7–9%» и гарантии Национального учреждения развития, 45 млрд — на обеспечение граждан жильем по программе «єОселя», 10,1 млрд — на Фонд развития инноваций (в частности, на оборонные технологии), 9,4 млрд грн — на программы активной поддержки предпринимательства.

Но отдельный инструмент, который бы помог с оборотными средствами компаниям, понесшим убытки от ударов, в сообщении правительства от 16 сентября 2026 года не назван, поэтому бизнесу и дальше придется полагаться на кредиты.

Наибольшая новация — 58,7 млрд грн на страхование бизнеса от военных рисков и еще 8,3 млрд грн на защиту топливного сектора. Эти средства должны стать государственным взносом в специальный фонд «с целевым объемом около 3–4 млрд долл.»: «Ориентировочно 1 млрд долл. планируется обеспечить за счет государственного финансирования, еще 2–3 млрд долл. — привлечь от международных партнеров». Фонд должен компенсировать убытки до 10 млн долл. на одно юридическое лицо, а взнос фирмы составит 2% от выбранного лимита покрытия.

Однако государственная доля появится только при условии, что ставку НДС повысят с 20 до 21%, а акцизы на топливо увеличат. Премьер-министр Сергей Корецкий в интервью «ТСН.Тиждень» 27 сентября объяснил: «Мы кладем в отдельную статью государственного бюджета этот спецфонд, скажем так, спецсчет, этот миллиард». И добавил: «Других источников, к сожалению, нет». По подсчетам аналитиков Vox Ukraine, около 117,3 млрд грн запланированных налоговых поступлений зависят от законов, которые еще не приняты.

Бизнес оценивает эту идею неоднозначно. Основатель торгово-производственного объединения «Текстиль-Контакт» Александр Соколовский 22 сентября поддержал предложение правительства: «Оно может не всем нравиться, но если ничего не делать, всем нам «крышка». В то же время совладелец «Новой почты» Владимир Поперешнюк, как 30 сентября сообщило РБК-Украина, сравнил повышение налогов ради поддержки бизнеса с тушением пожара бензином. Глава комитета ВР по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики Даниил Гетманцев видит альтернативу в другом: «Тот резерв и ресурс, который у нас есть, — это детенизация».

Суть возражений понятна: помощь пострадавшим предлагают профинансировать налогом, который заплатят все потребители и легальный бизнес. Каждый дополнительный процент НДС усиливает стимул работать в «тени», поэтому часть запланированного ресурса государство рискует потерять еще до того, как он поступит в бюджет. Именно поэтому в дискуссии появилась альтернатива — сбор на импорт.

Импортный сбор

Заместитель главы комитета Верховной Рады по вопросам экономического развития Дмитрий Кисилевский 22 сентября предложил повторить опыт прошлого: «Правительство такое уже делало в 2014 году. Тогда просто ввело 5% на весь импорт. Сейчас можно разделить критический и некритический импорт».

Но у этой идеи есть как минимум три недостатка. Первый — правовой. Ссылка на прецедент неточна: дополнительный сбор Украина ввела 25 февраля 2015 года по ставкам 10% на сельскохозяйственные и 5% на промышленные товары. Обоснованием стали статья XII ГАТТ 1994 и Договоренность о положениях Генерального соглашения по тарифам и торговле 1994 года в отношении платежного баланса. Эти положения соглашений ВТО позволяют в случае проблем с платежным балансом временно вводить «дополнительные импортные сборы», но обязывают государство в течение четырех месяцев вступить в консультации с Комитетом по ограничениям в связи с платежным балансом. Такие консультации Украина провела в 2015 году, а к началу 2016-го полностью отменила сбор.

Сегодня обосновать аналогичное основание значительно сложнее: по данным НБУ, которые 8 сентября привело издание Mind, по состоянию на 1 сентября 2026 года международные резервы Украины составляли 48,66 млрд долл., что покрывает около четырех месяцев будущего импорта, и этого объема достаточно для поддержания стабильности валютного рынка. Без обоснования проблем с платежным балансом новый сбор противоречил бы подпункту «b» пункта 1 статьи II ГАТТ 1994, а в отношении товаров из ЕС — еще и части 1 статьи 30 Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС, которая запрещает вводить новые пошлины. Поэтому для такого шага потребовались бы переговоры с ЕС и консультации в ВТО.

Второй недостаток — экономический. Сбор приведет к удорожанию импортного оборудования, комплектующих и строительных материалов, без которых предприятиям после удара будет сложно восстановить производство.

Третий недостаток — административный. Разделение импорта на «критический» и «некритический» открывает пространство для лоббизма и манипуляций классификацией товаров, а любая новая надбавка на границе повышает прибыльность занижения таможенной стоимости и контрабанды.

Таким образом, импортный сбор не решает проблему, а переносит ее на других плательщиков. Не удалось добиться и налоговых послаблений, на которые рассчитывал бизнес.

Налоговый отказ

Министерство финансов, как сообщила 2 октября народный депутат Ольга Василевская-Смаглюк, не поддержало три предложения пострадавших компаний: отсрочку уплаты налогов без начисления процентов и без залога, отмену плановых проверок и распространение специальных правил подтверждения налоговой отчетности без первичных документов на предприятия, утратившие документы из-за обстрелов вне зоны активных боевых действий.

По мнению ведомства, «проценты компенсируют бюджету стоимость задержки поступлений, а залог должен защищать государство от риска неуплаты». Речь идет о процентах в размере 120% годовых учетной ставки НБУ, которые начисляют на отсроченные и рассроченные денежные обязательства. Отказ от проверок Минфин объясняет ссылкой на «ограничения по проверкам, рискам неуплаты налогов и обязательствам Украины перед международными партнерами, в частности Международным валютным фондом».

Однако фискальная логика здесь близорука. Компания, только что потерявшая склад, не станет более платежеспособной от начисленных процентов, а лишь быстрее уволит работников, и бюджет вместо отсроченного налога получит ноль. Разумный компромисс — не общая льгота, а четко очерченный режим для подтвержденных пострадавших: короткая отсрочка без начисления процентов, привязанная к сохранению рабочих мест, и проверки на основе оценки рисков вместо сплошного моратория. В то же время более широкий пакет решений предложило экспертное сообщество.

Что предлагают эксперты

Самый основательный пакет наработала Экономическая экспертная платформа. Обращение к премьер-министру, министру экономики и министру финансов подписали одиннадцать аналитических центров. Ключевая идея — заменить прямую компенсацию всех убытков многоуровневым распределением риска. Первый уровень покрывает франшиза бизнеса (5–10% стоимости активов), второй — коммерческое страхование, третий — перестрахование, а четвертый — государственная гарантия предельного убытка (stop-loss). Готовность бизнеса разделить риск признают и в парламенте: Даниил Гетманцев 4 октября отметил, что «предприниматели говорят о необходимости большего страхового покрытия и готовы участвовать в финансировании соответствующих механизмов вместе с государством».

Экономическая логика этой модели убедительна. По расчетам авторов обращения, прямая компенсация обошлась бы бюджету примерно в 78 млрд грн в год, тогда как многоуровневая модель — в 8–14 млрд грн. Остальные ресурсы дадут страховые премии, международное перестрахование и банковский капитал под государственные гарантии, а модель обеспечивает «до 1,59 грн страхового покрытия на каждую 1 грн бюджетного ресурса».

В пакет также входят механизм авансовых выплат по заявленным убыткам (claims-liquidity facility) объемом около 3 млрд грн с медианным сроком выплаты 30 дней, единый реестр повреждений с фиксацией в течение 72 часов и кредиты под 5–7% с отсрочкой погашения основного долга на 12–18 месяцев. Эти предложения вместе с правительственными решениями позволяют сформулировать принципы, на которых должна основываться государственная поддержка.

Восемь принципов действенной поддержки

Первое: скорость важнее размера. Компенсация через год спасает только бухгалтерский баланс, а деньги через месяц — саму компанию. Авансовые выплаты по предварительной оценке убытков необходимо запустить еще до того, как ЭКА завершит полную экспертизу.

Второе: страхование вместо прямой компенсации убытков. Государству целесообразно брать на себя верхний, катастрофический, слой риска, а остальное через ЭКА передавать рынку, международным перестраховщикам и финансовым институтам, в частности Многостороннему агентству по гарантированию инвестиций (MIGA).

Третье: финансировать поддержку за счет детенизации, а не за счет новых налогов. Ресурс, скрытый в контрабанде, «сером» импорте и зарплатах «в конвертах», дает государству больше пространства для маневра, чем повышение ставок, бьющее по добросовестным плательщикам.

Четвертое: защищать рабочие места, а не только имущество. Временная поддержка фонда оплаты труда, привязанная к сохранению работников, и быстрое трудоустройство уволенных в пределах транспортной доступности обойдутся дешевле, чем потеря квалифицированных кадров и налогов с их зарплат.

Пятое: единая методика учета убытков. Сегодня компания подтверждает одни и те же убытки по-разному для ЭКА, налоговой службы, банка и страховщика. Единый государственный реестр повреждений со стандартизированной фото- и видеофиксацией сократит сроки и риски злоупотреблений.

Шестое: противовоздушная оборона. Самая дешевая компенсация — та, которую не пришлось выплачивать. Защиту логистических и промышленных кластеров, рассредоточение запасов и резервные маршруты необходимо планировать совместно с военными заранее, а не после очередного удара.

Седьмое: критические цепочки поставок. Быстрое финансирование нужно в первую очередь направлять на эти цепочки, а также на складскую и топливную инфраструктуру.

Восьмое: помощь в обмен на обязательства компаний.

***

Государство уже признало удары по бизнесу системной угрозой, а не серией отдельных страховых случаев. Следующий шаг — превратить разовые решения в постоянный механизм с прогнозируемыми правилами, быстрыми выплатами и надежным источником финансирования, который не перекладывает бремя на добросовестных налогоплательщиков.

Иными словами, государственная политика должна перейти от модели «компенсировать разрушенное» к модели «сохранить способность работать»: страхование имущества должны дополнить финансирование оборотных средств, резервирование критической инфраструктуры и быстрые авансовые выплаты.

Предприниматель, который после прилета убирает обломки и на следующее утро снова открывает двери, не просит милостыню. Он просит правил, по которым можно работать под обстрелами. И от того, получит ли он их, зависит не только судьба его бизнеса, но и наполнение бюджета, живущего за счет его налогов.