ЕС разрабатывает план реагирования на гибридную атаку с массовыми жертвами — Politico

Страны ЕС обсуждают, как Евросоюз должен реагировать на масштабную гибридную атаку, в результате которой могут погибнуть люди. По словам дипломатов и чиновников ЕС, такая ситуация становится всё более вероятной, пишет Politico.

Однако в ходе подготовительных мероприятий выявляются разногласия относительно того, какую именно роль должен играть ЕС в вопросах безопасности, и не дублирует ли Евросоюз функции НАТО.

Обсуждение сценария смертоносной гибридной атаки происходило в течение последних недель среди послов ЕС, которые собирались в “закрытом формате”, то есть без телефонов и помощников. По словам дипломатов и чиновников, дискуссии активизировались после обнаружения в августе в аэропорту Лейпцига дрона со взрывчаткой.

Хотя ЕС уже много лет обсуждает подобные сценарии, представив набор инструментов, направленных на координацию реагирования на кибератаки, вмешательство в выборы и диверсии, — новые обсуждения сосредоточились на риске более серьезных гибридных атак, которые могут привести к массовым жертвам. Двое дипломатов отметили, что встреча послов ЕС в минувшую среду, 30 сентября, была посвящена именно таким сценариям.

С начала полномасштабного вторжения России в Украину, по словам ЕС, Москва усилила кампанию кибератак, диверсий и других секретных операций на территории всего Евросоюза.

“Европейские демократии сталкиваются с ростом числа угроз. Мы укрепляем наши возможности по прогнозированию и выявлению угроз, совершенствуем систему раннего предупреждения и обеспечиваем, чтобы Европа могла быстро и коллективно реагировать, когда нашу демократию подвергают испытанию на прочность”, — заявил Politico еврокомиссар по вопросам юстиции Майкл Макграт.

По словам одного из чиновников ЕС, переговоры между дипломатами и министрами были сосредоточены на развертывании групп быстрого реагирования, выделении средств из национальных бюджетов для оказания помощи пострадавшему государству, а также на том, как должны взаимодействовать руководители институтов Евросоюза.

“Мы должны быть готовы к чему-то серьезному. К сожалению, события в Лейпциге показали нам, что очень серьезный инцидент с многочисленными жертвами вполне возможен”, — отметил высокопоставленный дипломат ЕС.

“Учитывая масштаб и интенсивность действий России, жертвы неизбежны — рано или поздно. Это просто удача, что их пока не было”, — заявил другой представитель ЕС.

“Запутанная ситуация”

ЕС страдает от почти ежедневных сообщений о так называемых гибридных атаках — термин, который ЕС и НАТО используют для описания подрывной деятельности, не достигающей уровня прямого военного конфликта. Во вторник, 6 октября, дроны атаковали торговые суда у берегов Болгарии: несколько моряков объявлены пропавшими без вести.

Это произошло после инцидента в аэропорту Лейпцига, подозрительного пожара на наземной станции Starlink в Польше, а также регулярных нарушений воздушного пространства.

“Совершенно очевидно, что когда Россия использует всё более смертоносные средства, чтобы проверить нашу готовность и желание принимать контрмеры, в какой-то момент появятся жертвы. Когда-нибудь, намеренно или непреднамеренно, именно это и произойдет”, — отмечает директор Европейского центра по противодействию гибридным угрозам Тейя Тийликайнен.

Если несколько граждан стран ЕС или НАТО погибнут в результате возможной гибридной атаки, давление на обе организации с требованием принять меры будет чрезвычайным.

“Мы очень опасаемся, что в какой-то момент погибнет кто-то из граждан стран-союзниц”, — отметил один из дипломатов НАТО, добавив, что в результате такой ситуации возникнет “очень сильное давление” с целью принятия мер.

Однако дискуссии на уровне ЕС вызывают критику со стороны некоторых стран-членов, которые считают, что Евросоюз превышает свои полномочия в сфере безопасности и потенциально дублирует основные функции НАТО.

“Это может вызвать значительную путаницу среди лиц, принимающих решения, на всех уровнях. Если возникнет путаница или дублирование, это может замедлить процесс принятия решений, что будет иметь свои последствия, ведь время всегда имеет решающее значение”, — отметила научная сотрудница RUSI и бывшая пресс-секретарь НАТО Оана Лунгеску.

Еще одной проблемой, по словам нескольких дипломатов, является отсутствие в ЕС защищенных каналов связи и опасения, что конфиденциальная информация, которой обмениваются во время встреч послов, может попасть в открытый доступ. Сообщение о том, что бывший министр иностранных дел Венгрии поделился содержанием переговоров на уровне лидеров со своим российским коллегой, лишь усилило эти опасения. Это вынудило страны ЕС ограничивать обмен действительно конфиденциальной информацией форматами НАТО.

“Моё правительство очень осторожно относится к обмену конфиденциальной разведывательной информацией в Coreper (Комитет постоянных представителей — ред.) или даже в зале заседаний лидеров. Эта информация попадает в СМИ или сразу поступает в Москву”, — отметил дипломат одной из стран восточного фланга.

Эта реакция совпадает с усилиями главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен, направленными на укрепление авторитета ЕС в вопросах безопасности.

В речи “О положении ЕС” бывший министр обороны Германии предложила “протокол чрезвычайных мер безопасности”, который поможет странам ЕС координировать действия именно в том сценарии, который сейчас обсуждается. По словам двух дипломатов, этот протокол, наряду с предложением фон дер Ляйен о создании “Европейского совета безопасности”, должен быть включен в новую стратегию безопасности ЕС, которую планируют представить в начале ноября.

Однако несколько дипломатов выразили возражения, утверждая, что на внедрение этих мер уйдет несколько месяцев и что они потенциально будут дублировать функции, которые уже существуют в ЕС.

Вместо создания новых форматов, которые усложняют ситуацию, один из высокопоставленных дипломатов отметил, что ЕС должен сосредоточиться на тех инструментах реагирования на кризисы, которыми он уже располагает.

“У нас уже есть механизмы. У нас есть Интегрированная политическая реакция (IPCR), которая очень хорошо сработала во время пандемии и других кризисов”, — сказал дипломат. 

Путину всё равно

IPCR, созданная в рамках Лиссабонского договора, позволяет стране, председательствующей в ЕС на ротационной основе, по просьбе пострадавшего государства созывать чрезвычайные заседания с участием экспертов из НАТО, ООН или других международных организаций.

В случае масштабной гибридной атаки ответственность за выбор оптимального курса действий остается за пострадавшей страной. Франция применила статью 42.7 Договора о ЕС после терактов в “Батаклане” в 2015 году — это единственный случай применения положения о взаимной помощи. Однако Лунгеску отмечает, что это было “политическое решение” Парижа, которое не привело к значительным проявлениям взаимной помощи, кроме координации расследований террористических актов между Францией и Бельгией.

Чтобы избежать путаницы в распределении обязанностей во время событий с массовыми жертвами, Лунгеску считает, что обе стороны должны разделить задачи: НАТО должно заниматься обменом разведданными и военным сдерживанием, а ЕС — сосредоточиться на гражданских мерах реагирования.

По мнению Тийликайнен, усилия ЕС по координации реагирования на гибридные атаки полезны в определенных пределах.

“Однако их нельзя сравнивать с мерами по обеспечению устойчивости на национальном уровне, такими как финский подход к комплексной безопасности”, — добавила она.

Лунгеску также подчеркнула, что Москва не видит разницы между НАТО и ЕС.

“Честно говоря, (российскому диктатору Владимиру — ред.) Путину все равно, кто принимает решения: Coreper или Североатлантический совет. Москва так не мыслит”, — добавила Лунгеску.

Алексей Ижак в статье“Россия уже воюет с Европой без объявления войны. Как остановить её гибридную стратегию” предупреждал, что без проактивной реакции Европа может понести гораздо более серьёзные для себя последствия. Сложность, по его словам, заключается в том, что механизм отражения российской гибридной агрессии должен быть реализован одновременно в НАТО, ЕС и национальных правительствах. Европа над этим работает, но, кажется, медленнее, чем РФ модернизирует свои инструменты гибридного нападения. И если Россия сейчас приближается к вооруженному нападению, то это не потому, что Европа представляет угрозу, а потому, что Москва считает: Европа созревает для роли жертвы, и могут сложиться благоприятные обстоятельства для российского нападения, отмечал Ижак.